Гарри Поттер - мудак

      — Блять! — Ругается Гарри, снимая со своей шеи шарф. А вместе с шарфом, шапкой и пальто на пол в прихожей падает снег. Мокрый, противный, только что выпавший. Такому снегу только среди вещей и лежать в прихожей.       Последнее время Поттер стал со всего раздражаться. В Министерстве Магии все что как-то излишне плохо, ему отказывались поднимать заработную плату, при том, что «пахал» он больше всех. — Как будто мне это больше всех нужно, — ворчал молодой мужчина каждый раз, когда приходилось отправлять бумажный самолетик на последний этаж в кабинет министра с разрешением для главы одного из отделов покинуть страну. Словно все решили уехать на Рождественские каникулы вместе с семьей подальше от серого Лондона. А Гарри не мог уехать. Не мог. Или не хотел. Или было лень, потому что придется посылать еще одно такое письмо. Но уже вместо какой-то другой фамилии будет своя.       После очередного сложного рабочего дня складывалось ощущение, что семь лет в Хогвартсе были потрачены не на то. Словно пошел работать он куда-то не туда, хотя все, и Рональд Уизли, и Гермиона, мать ее, Грейнджер, даже Невилл Долгопупс, в один голос твердили, что ему, Мальчику-Который-Выжил, самому Гарри Поттеру, самое место в Министерстве Магии. Министерство Магии оказалось отвратительным местом, где была такая же бюрократическая система, как и в человеческом парламенте. Только добавились еще гоблины, которые всем своим видом показывали, что им, как бы, вообще похер на происходящее.       — Мне тоже похер! — Восклицал Гарри каждый раз, когда очередной такой гоблин отказывался пропускать волшебника на лифт раньше себя. При том, что волшебник действительно торопился, а гоблин просто хотел покататься на этом гребанном лифте.       Даже цвета Министерства, которые раньше казались бывшему гриффиндорцу яркими и привлекательными словно потускнели. Нежно-зеленый — цвет травы в начале весны, превратился в болотисто-охристый — цвет родины этих тупорылых гоблинов. А золотые колонны стали кирпичными. Из таких кирпичей, казалось Гарри, построена больница Святого Мунго, куда он, точно, попадет, если не возьмет отпуск.       Радовало лишь одно. Все эти высказывания, выкрики, бессильный плач, нервные срывы и истерики был готов терпеть только один человек рядом с Поттером. Поттеру бы, по мнению все тех же Рональда Уизли, Невилла Долгопупса, и Гермионы, мать ее, Грейнджер, не мешало бы начать больше ценить этого человека. Потому что сейчас-то он рядом. Но где он будет спустя пару месяцев такого наплевательского отношения к себе — неизвестно.       Гарри и Драко жили вместе уже около года. При отношениях, которые у них длились чуть больше пяти лет. Пяти прекрасных лет, при которых один был готов отдавать себя всего: жертвовать без остатка сном, работой, своими идеями. А второй привык только брать. В современном мире это бы обозвали «эмоционально обслуживание», а Поттер получил бы клеймо «абьюзник». Но абьюзником бывший гриффиндорец не был. Такое просто случается в парах. Они одновременно и устают друг от друга, но в то же время им катастрофически не хватает любви от иного. Гарри в особенности. Несмотря на его «Драко, я не нуждаюсь в этих объятьях!», когда они ложились спать, вроде в одной кровати, а вроде между ними пропасть шириной в одного огромного великана, Поттер задумывался о том, что он врет. Сам себе, своему возлюбленному и друзьям о том, что в отношениях все нормально. Нихера не нормально. Им обоим нужен был хороший отпуск.       — Привет! — Драко подрывается из-за письменного стола мгновенно. Встает напротив молодого мужчины, его молодого мужчины. Обнимать не идет. Потому что не знает, вдруг тот опять прогонит. — Что-то случилось на работе? — В последнее время, это было единственной темой для разговора. Как будто ни раньше не пробалтывали по несколько часов, совсем не замечая времени. Будто они женаты друг на друге уже сто лет, до такой степени чувствовался этот холод.       — «Веди себя нормально хотя бы сегодня, ради Мерлина, Поттер», — думает сам себе Гарри. Отрицательно мотает головой на реплики Малфоя. Подходит к тому чуть ближе. — Нет, нет. На работе все… Сойдет. На улице неожиданно пошел снег. Промок весь. Неприятно.       Драко понимающе кивает, а потом, уже хочет вернуться за свой письменный стол, но Мальчик-Который-Выжил неожиданно для него, да и, наверное. Для самого себя, тянется к возлюбленному и целует того в щеку. Пусть и в щеку. Но этого хватило для удивления обоих. Словно девственники. Словно это не легкий поцелуй в щеку, а, буквально, признание в любви. По сути, он таковым и являлся, потому что из-за остывшей романтики и остывших к друг другу тел этот поцелуй казался чем-то особенным.       — Может все-таки что-то случилось? — Недоверчиво спрашивает Драко. Но ответа не получает. Гарри затягивает его в нормальный, полноценный поцелуй. Французский, как принято говорить, но Франция, как известно, тут ни при чем.       Для Малфоя дважды повторять не нужно, пары шагов из прихожей хватает, чтобы он стянул с брюнета свитер, который, когда-то сам подарил на Рождество. Поттер же, подхватывает бывшего слизеринца на руки, опуская на тот самый письменный стол, за который так спешил уйти поработать Драко. Все пергаменты полетели на пол, чернила, благо защищенный анти-проливным заклинанием, полетели туда же.       — Случилось… — Наконец, после долгого поцелуя, после долгого сцепления языков, жаркий дыханий и покусываний губ, выдыхает Гарри. — Я понял, что люблю тебя. Прости, что был таким мудаком… Не слушал тебя, игнорировал.       Блондин, обхватив шею возлюбленного руками, совсем раскрасневшись, то ли от неожиданности этого всего, то ли от смущения, то ли от сказанных слов, совсем тихо отвечает:       — Идиот… Я тоже тебя люблю. Но ты прав, ты порой действительно мудак. — На лице появляется привычная ухмылка, Поттер лишь слегка улыбается после этих слов, опять потянувшись к чужим губам.       Руки Выжившего Мальчика скользнули под чужую домашнюю футболку. Совсем немного погладив худое тело, брюнет быстро снял элемент одежды и прильнул губами к одному из сосков. Драко лишь что-то тихо хмыкнул, зарываясь пальцами в темные волосы, зная, что для Гарри это подействует безотказно. Бывший гриффиндорец же продолжал водить языком вокруг чужих сосков, чередуя их. То покусывая, то целуя.       — Как же я скучал… — Шепчет он, будто они с Малфоем расстались на долгое время и только сейчас встретились. Но для встречи спустя долгое время, происходящее сейчас, было слишком нежным.       Драко начинает расстегивать рубашку молодого мужчины, торопясь ее скорее скинуть. Вскоре, ему это удалось. Опять тянется к губам, покусывает нижнюю, ехидно улыбается. Блондин ждал этого не меньше. Наконец и он получит то, что хочет. Ничего не отдавая взамен. Ну, почти не отдавая.       Малфой спускается со стола и садится перед Поттером на колени, расстегивая ремень партнера. В штанах последнего уже стало тесно. Когда я пряжкой покончено, бывший слизеринец вновь похабно улыбается, снимая с Гарри штаны и нижнее белье. Крепкий стояк брюнета напомнил о том времени, когда они трахались буквально везде и всегда. Даже в Министерстве Магии, даже в гостях у Рона Уизли и Гермионы, мать ее, Грейнджер. Драко не спешит взять член в рот сразу, он лишь проводит языком от головки к основанию, чем вызывает у бывшего гриффиндорца сдавленный вздох. Слегка коснувшись губами ствола, Малфой покрывал его легкими причмокивающими, от того, такими пошлыми, поцелуями.       — Хватит дразниться, — только и шипит Поттер, когда эти «прелюдии» порядком затягиваются. И один, и второй уже изнывают от желания, но блондин, как-то было в начале отношений, как-то, видимо, продолжалось сейчас, слишком любил оттягивать момент самого «секса». По его убеждению, секс тогда «дарит больше удовольствия и этого тягучего послевкусия».       В ответ Гарри получает только демонстративно закатанные глаза. Драко, наконец, берет чужой член в рот, втягивая воздух щеками, плавно скользя к основанию. Конечно, до него не дотягивается сильно — глотка не позволяет. Но главное инициатива, верно? Брюнет кладет свою руку на макушку возлюбленного, аккуратно надавливая нас нее, помогая Малфою заглатывать больше и глубже. Пока тот не поперхнулся. Слюна тянется от стояка до губ бывшего слизеринца, но тот ее смахивает, целует головку и заглатывает опять. Снова пытается взять больше, чем может на самом деле. Когда отстраняется от члена, то мгновенно утирает рот тыльной стороной своей ладони. Поцелуями спускается к яйцам. Поттер тяжело вздыхает, расслабленно опуская плечи. Драко же, не в силах больше терпеть собственное напряжение, наконец тянется снять собственные домашние штаны. Потому и поднимается на коленях, снимая с себя такую ненужную сейчас одежду. Сам себе надрачивает, тянется снова к чужому члену, целует его, но понимает, что все это излишне затянулось, даже для него самого.       — Ладно, видимо действительно хватит дразниться, — глупо соглашаться с этим сейчас, на самом деле глупо, но Гарри коротко кивает, потому что прекрасно понимает, что, и ему, и Драко уже давно пора получить то, чего они так сильно оба хотят. Секса с проникновением.       Поттер помогает подняться Малфою с колен, обнимая его, опять усаживая на стол. Да, наутро завтра все будет болеть как минимум от жесткой поверхности. Но, по честному, что в самом начале отношений, что сейчас, пусть и после немой «войны», секс получался слишком нежным чувственным. По-другому эти двое словно не умели.       Бывший гриффиндорец переворачивает возлюбленного спиной к себе, аккуратно целуя его спину, спускаясь от шеи до лопаток, целуя между ними. Драко вздыхает, тянется рукой к чужому лицу, но не дотягивается, коснувшись только волос. Гарри же, возбужденный и влюбленный, как и его партнер, тянется к ящику стола, доставая оттуда смазку. И когда с этой подготовкой было покончено, когда призерватив надет, когда три пальца уже свободно проходили в анусе Малфоя, Поттер вставляет свой член. С хлюпом, совсем неглубоко, но этого достаточно, чтобы бывший слизеринец протяжно застонал. Брюнет, опять тянется целовать спину возлюбленного, из-за этого входит глубже, постепенно до упора. Набирает темп медленно, потому что не хочет, чтобы Драко было больно.       Удивительно, как сильно все может упростить секс. Нет, конечно, если пара поругалась, то просто потрахаться — отвратительное решение. Нужно поговорить нормально, а если поговорить не удалось сразу, то отдохнуть друг от друга. А потом поговорить. Совет дельный, можете пользоваться. Гарри Поттер — мудак, каких нужно поискать. Ему просто не повезло с работой. Но повезло, что рядом с ним такой прекрасный Драко Малфой. Который, пусть и тихо, но готов быть рядом и, в случае чего, спросить «все в порядке?». Может, ответа он и не получит. Не получит и озвученную благодарность. Но внутри Гарри будет уверен, что его любят. Возможно так делать не стоит. Если получилось у бывшего гриффиндорца, то не факт, что получится у вас. Гриффиндорцы они такие. Чувственные, безусловно. И трахаются классно. Но все немного мудаки. Даже Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер, да-да, без «мать ее». Потому что тут не уместно, я тут про лирику пытаюсь заливать. И про важность разговоров в паре. Это важно, правда-правда.       Гарри кончает раньше, чем Драко. Но несмотря на это, он помогает возлюбленному закончить.       — Прости, — только и говорит Поттер, целуя Малфоя в нос.       — Ты идиот, — усмехается блондин, запуская руки в чужие волосы, оставаясь сидеть на столе, обвив ногами тело партнера.       — Люблю, — шепчет Мальчик-Который-Выжил, перед тем, как затянуть бывшего слизеринца в поцелуй.       Хоть и мудак, но любит.                                                                       Любит.