Одержимость

      От фальшивых слов Хосока Лиён невольно поежилась. Любимая? Чушь! Если любишь, то не причиняешь боль. От такой любви девушка задыхалась, как будто ей разом перекрыли кислород, а стены комнаты потихоньку сужались. Палата хоть и была довольно просторной, но складывалось впечатление, что её было слишком мало для них двоих. Для неё и дома их был мало, она желала оказаться на другой планете, лишь бы подальше от него. Чтобы муж не достал, лишь бы не трогал, не видел и не чувствовал её. Но блондинка была здесь. Чон был на расстоянии вытянутой руки от любимой. Пак боялась его прикосновений, слов, эмоций.       — Ну что, доигралась, дорогуша? — процедил сквозь зубы муж.       По нему было видно, что ещё чуть-чуть и он взорвётся, и тогда последствий будет не избежать. Надо было что-то ответить, но голос как будто пропал. Лиён открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на землю. Да, она и чувствовала себя сейчас так же.       — Молчишь? Правильно! А теперь послушай меня, любимая, если ещё хоть раз такое выкинешь, то потом глубоко пожалеешь! — голос Хосока с каждым словом становился на тон выше, и звучал гораздо устрашающе. — Мне срочно нужно уехать в Пусан на пару дней по работе, но вот незадача, как, чёрт возьми мне оставить тебя одну, когда ты творишь не пойми что? Отвечай, когда я с тобой говорю!       Но Пак молчала, зная, что так делает только хуже, но страх сковал её, ей было страшно, очень сильно.       — Дрянь! — взорвался Чон.       За доли секунды он схватил её за шею, перекрывая ей этим доступ кислорода. Лиён чувствовала, как не могла дышать, она сопротивлялась, пыталась ударить его рукой, ногой, да хоть чем–нибудь, чтобы оттолкнуть тирана и снова вдохнуть кислород. Но всё было бесполезно, Чон являлся гораздо сильнее, да и в их положении мужчина явно выигрывал, ведь она лежала в кровати, а он возвышался над ней. Блондинка смотрела ему в глаза, пыталась закричать, но не выходило. А может… Может перестать сопротивляться и дать ему её убить? Может тогда муж успокоится, а она получит долгожданную свободу. Но нет. Хосок не убил бы девушку, он просто пугал, заставлял подчиниться ему. Чтобы поняла, что с ним шутки были плохи.       — Почему? Черт, почему ты вечно меня провоцируешь? Это ты во всем виновата! — отпустил шею и нанёс удар в живот. — Ты должна быть мне благодарна. Где бы ты и твоя семья сейчас были, если б не я? Это я вас вытащил из дерьма, а в замен прошу всего лишь малость, любви и понимания, — снова удар.       — Хосок, прошу. Прекрати! Хватит! — Лиен говорила еле слышно, слезы стекали по её лицу.       — Ты не оставляешь мне выбора!       Снова крик, снова удар, но уже по лицу.       — Это ты меня вынудила, скажи спасибо, что мы не дома. А теперь, слушай сюда, — отходя к окну, он попытался успокоиться, но выходило крайне паршиво. Он снова сорвался. — Пока я в отъезде, к тебе будет приставлен мой человек, он будет ходить за тобой на каждом шагу, чтобы ты снова что–нибудь не выкинула, и да, завтра ты едешь домой с выпиской, любимая, — Хосок развернулся и ушёл.       Боль, снова эта боль, она словно была одним целым с Лиён. Щека горела от недавнего удара, скорее всего там снова будет гематома, горло неприятно саднило. Лиен была уверена, что следы от его рук снова украсят её шею, словно дорогое колье, любезно подаренное её мужем. В районе живота была ноющая боль, он отбил ей все, что только можно. Лиён боялась, что из-за этого могли наступить осложнения.       За что? Почему судьба была так жестока к ней? А ведь Хосок был прав, она была ему обязана за то, что он избавил её и её семью от беды. Но цена была уж слишком высока.