Реквием по счастливым дням

      Совсем несложно потерять счёт времени, особенно когда ты долгое время находишься в бессознательном состоянии в неизвестном месте. Что хуже всего, так это пробуждение на холодном полу с тянущей болью на ступнях и запястьях, видимо, от долгого обездвиживания, и вдобавок с трупом рядом.       Майку повезло проснуться именно в такой обстановке. Но ещё больше ему повезло проснуться вообще.       Кое-как приподнявшись и сев на колени, Майк принялся осматриваться. Находился он в довольно пустом помещении с ветхими стенами, сверху что-то капало, а в торчащих трубах раздавалось периодическое шипение. Голова отчаянно пыталась припомнить всё, что случилось, однако в ушах стоял отвратительный звон. Майк не мог подняться ещё с полчаса на ноги. Разминая затёкшие конечности, он всё ещё пытался трезво оценить ситуацию, но пока приходила лишь одна мысль: «Мне пиздец. Я в заднице». Правда, то было не настраивание себя на худшее, это было примирение с фактом.       Спустя час, Майк наконец-то перестал сидеть на коленях и, не без отвращения держась за стену, подошёл к стулу, который он всё-таки не мог обделить вниманием. Ведь на нём сидел человек. В глазах плыло, но Майк прекрасно видел мешок на его голове, поэтому он незамедлительно сорвал его.       — Твою мать… — прохрипел Шмидт.       Майк не был врачом, но точно мог сказать, что перед ним был человек, умерший от асфиксии. То, что этот человек был одет в форму охранника, а на его коленях лежал окровавленный деревянный крест, Шмидт заметил уже гораздо позднее.       Перед ним сидел Джонс. Его бездыханное тело было привязано верёвками, а повсюду были следы от порезов и кровоподтёков. На бедре Майк заметил рану от огнестрельного оружия. «Он умер недавно», — заключил он. Размышляя над тем, почему его не убили так же, как Джонса, Майк подошёл к единственной в помещении двери. Его удивлению не было предела: она со скрипом отворилась. Выйдя в тёмный коридор, Шмидт аккуратно прошагал, стараясь не скрипеть половицами.       Дойдя до второй двери, Майк чуть с ума не сошёл: в кармане его брюк был его мобильный телефон! Увы, он оказался разряжен. Впрочем, наличие в другом кармане ключей от машины и от дома мало-мальски успокаивало. Стиснув зубы, мужчина вышел на улицу. Нужно было бежать к ближайшему автомату или домой.       Автомат оказался ближе. Первым делом Майк набрал Джереми. Всего несколько гудков, и парень принял вызов на своём мобильном.       — Алло?       — Джереми, — Майк, слыша хрипотцу в своём голосе, откашлялся, — это я, Шмидт.       По ту сторону на несколько секунд стало тихо. Майк был озадачен, а потому его сердце чуть удар не пропустило.       — М-Майк?.. — неуверенно произнёс Джереми.       — Да-да, это я. Кто ж ещё-то? — раздражённо проговорил Майк.       — Н-но это… это правда ты?       — Конечно, я, придурок! Ты чего? Меня не было несколько часов, а ты сейчас расплачешься так, словно я с Вьетнама пришёл живым и здоровым.       — Блять, это Шмидт? Дай-ка мне трубку, парень, сейчас я ему всё выскажу! — другой знакомый голос, в котором отчётливо была слышна злость, раздался ещё громче Джереми. Кажется, его обладатель вырвал у Фитцджеральда телефон. — Шмидт, ёб твою мать! Объясни мне на милость, ты, блять, где?!       — Чак? — Майк потёр переносицу. — Чёрт возьми. Объясню по порядку: я отвёз сраных аниматроников в пиццерию, на обратном пути мне перегородил путь какой-то гандон. Оказалось, что это люди из «Kyrie». Они схватили меня.       — Ох, нихера ж себе! — воскликнул Чак. — И ты живой там?       — Да. Я вышел из здания, где меня держали, — Майк нахмурился. — Ни ран, ни охраны, у меня даже телефон и ключи не забрали! Но что самое интересное… к вам не заходил мистер Джонс? Ну, тот самый свидетель, которого я послал в участок.       — Он до нас не дошёл.       — Ага. Пиздец. Тогда пришли людей на адрес, который я назову. Здесь его труп.       На мгновение всё снова смолкло.       — Хорошо, я тебя понял, — сказал Чак. — Сам-то ты где сейчас?       — Звоню из ближайшей будки, — Майк почувствовал бурчание в животе. — Как же мне херово сейчас, ты бы знал…       — Ещё бы тебе не было херово! — воскликнул Чак. — Тебя не было слышно три дня.       — Чего? — опешил Майк. От удивления он едва не сполз по стенке. — Как?!       — Я поэтому начал наезжать на тебя, приятель, — начал пояснять Чак. — Ты не брал трубку, тебя не было дома. И что нам надо было думать?       — Класс, — прошипел Майк. — Кстати… Фриц! Вы Фрицу звонили?       — Да, он в порядке.       — Когда был последний звонок?       — Вчера вечером, наверное…       — Я звоню ему сейчас же! — решимость через край била в голосе Майка.       — Почему ты так переживаешь? — спросил Чак. — Он же в больнице лежит.       — Ты думаешь, что он в безопасности? — возмутился Майк. — Ладно. До связи, Чак. И верни мобилу Джереми.       — Да-да, до связи…       Майк повесил трубку и тут же принялся набирать номер больницы. Через ругань с администратором и прочими людьми, но ему всё-таки дали связаться с Фрицем.       — Фриц, ты как? Всё хорошо? — словно пулемётная очередь прозвучали вопросы Майка.       — Майк?.. — голос Фрица звучал гораздо лучше и сильнее, чем в прошлый раз, когда Шмидт слышал друга. — Всё нормально со мной, ты чего?       — И слава, блять, богу, — облегчённо вздохнул Майк. — Ладно, в любом случае… тебе уже лучше?       — Лучше, — Фриц начал рассказывать. — Меня навещали ребята…       — Кто?       — Ну… Наналли, Джереми, Чак, Барбара… Даже Игрушки приходили.       — Ясно. Прости, что так надолго пропал, — чувствуя укол вины, Майк почесал в затылке. — У меня были… кое-какие проблемы.       — Но с тобой ведь всё в порядке?       — Иначе я бы с тобой сейчас не разговаривал!       — Вот как, — Фриц легко усмехнулся.       — К слову, ты не замечал никого подозрительного вокруг себя? — настороженно спросил Майк. — Среди персонала, например, или среди пациентов? Может быть, приходил кто-нибудь?       — Нет, ничего такого… — послышался задумчивый ответ. — Хотя, меня напрягает мой лечащий врач. Вроде бы хороший старик, но его золотые зубы просто ужасны.       Майк почувствовал, как его словно ледяной водой облило. Он спросил:       — Фриц… Это были два зуба сверху, один — снизу?       — Ага. И кожа смуглая, словно он где-то успел уже загореть хорошенько. Майк?       Обеспокоенный тишиной с другого конца провода Фриц заметно занервничал. Особенно это было слышно, когда он повторил имя друга. Но Майк всего лишь обдумывал, как ему поступить дальше. Решение он принял почти мгновенно:       — Я скоро у тебя буду. Не рыпайся. Ни с кем, по возможности, не контактируй.       Не дожидаясь вопросов Фрица или других его слов, Майк бросил трубку и вылетел из телефонной будки.

***

      Этот суматошный день, начавшийся с новостей о том, что Майк Шмидт нашёлся, не мог обойтись и без приключений в пиццерии Фредди Фазбера. А обстановка в связи со случившемся с Бонни, вынудила его младшего брата быть задействованным на всех сменах. Той Бонни из-за этого не переживал, но каждый раз, вопреки просьбам товарищей, он убегал во время перерывов теперь уже не только к Фокси, но и к Бонни. Обоих разместили в старой «Бухте приключений» к недовольству последнего (которое тот, разумеется, никак не мог выразить, но язык жестов позволял изъясняться как нельзя лучше).       А тут ещё и Той Бонни внезапно исчез. Снова.       Покрывая лопоухого друга всеми возможными ругательствами, Той Фредди уже шёл его искать, как вдруг он объявился в дверях пиццерии как ни в чём не бывало.       Наверное, было забавно наблюдать за тем, как в панике Той Фредди срывал одежду с Той Бонни, чтобы проверить, не пришёл ли тот с ножом в животе на этот раз. Забавно было только Чике и её младшей сестричке, а Фазбер-старший так и вовсе несколько разозлился. Покинув назойливых Игрушек, он удалился вглубь пиццерии. Ему хотелось кое с кем поговорить, пока ещё было время.       С тем, у кого сейчас из открытой зубастой пасти текли слюни, как у оголодавшей брехливой собаки, цепи от настойчивых движений громко звенели. Это не могло не привлечь внимание безликого друга, который всего одной рукой решил попробовать остановить рычащую псину.       Слишком опрометчиво.       Ведь у этой собаки больше не связаны лапы.       Они впились в плечи беззащитного кролика. Слюна капала по подбородку и стекала в обнажённый эндоскелет. Маленькая ручонка пыталась отпихнуть от себя взбесившееся животное, но стальные челюсти с исторгающимся из них тихим рычанием неумолимо приближались к шее.       — Ты что делаешь, онанист рыжий?       Лишь смачный удар по озверевшему лицу смог привести в чувство его обладателя. Фокси так выпучил глаза, что они едва из орбит не выкатились. Он бешено заводил ими по сторонам, пытаясь в полной мере осознать, что он натворил.       Подгрёб под себя Бонни.       Едва не разорвал ему горло.       Получил куском эндоскелета по челюсти от вовремя подоспевшего Фредди.       — Что… что я, чёрт возьми?.. — пролепетал Фокси.       — Это ОЧЕНЬ хороший вопрос, — нахмурился Фредди, помогая кролику выбраться из-под лиса. — И я горю желанием узнать, что ты, чёрт возьми, пытался сделать?       — Я же сказал: я не знаю. Не знаю! — здоровая рука Фокси зарылась в густые волосы. Лис вдруг затрясся. — Сколько раз мне вам повторять? Это не я! Мне… мне снятся сны, которые пытаются убедить меня в моей неисправности, — он посмотрел на друга с какой-то обречённостью в глазах. — Ну, вот скажи мне, Фредди… почему ты меня не отключаешь? Почему ты меня не отключил ещё тогда, а? Даже ни разу не перезагрузил, чтобы хоть как-то облегчить мои и ваши страдания?       С каждым вопросом, которыми Фокси стрелял почти без остановки, взгляд Фредди тяжелел. Нельзя было теперь сказать, что эти холодные глаза могли бы с лёгкостью пронзить что-либо или кого-либо. Взгляд Фредди теперь был тягуч, словно патока, он не мог сфокусироваться на Фокси так, чтобы тот не почувствовал дискомфорта или не пожелал убраться от медведя подальше. Теперь в голубых глазах появились невиданные раньше (так казалось лису и кролику, так же обратившему на это внимание) чувства и эмоции. Словно кто-то загрузил новую программу…       …или произошёл сбой в системе.       А Фокси заметил перемены не столько во взгляде, сколько в бледном лице. Во Фредди Фазбере мало что изменилось. Его облик был прежним, он так же стоял, надменно подбоченившись и опираясь на стену, так же держал руки, сложенные на груди. Но вот лицо теперь сквозило усталостью, словно двадцать лет вмиг состарили натянутый на металлический каркас экзоскелет. Вздох дался настолько тяжело, как будто в искусственных лёгких отложилось несколько густых слоёв пыли. А голос — хоть и всё такой же твёрдый — скрипучий, словно силы покидали Фазбера.       И в этом потрёпанном облике Фредди Фокси увидел отражение себя.       — О чём ты хотел поговорить? — спросил лис. Заметив вспыхнувшее в глубине взгляда удивление, Фокси стиснул зубы. — Не делай такое лицо, капитан. Я же всё вижу.       — Я удивлён, что ты верно угадал мои намерения. Смышлёный сукин сын! — Фредди криво усмехнулся. — Но дело действительно серьёзное. Поэтому слушай.       Фредди опустился на пол для дальнейшего проведения беседы.       — Скажи, Фокси… В тот день, когда произошёл «Укус 87». Ты же говорил после, что ничего не помнишь. Ни что было после, ни сам момент укуса, ни последствия. Так?       — Да. Именно так, — ответил Фокси. — Воспоминания стали всплывать гораздо позже. Наверное… лет десять спустя. Даже не спрашивай, — остановил он Фредди. — Я сам без понятия, как это работает. Но знаешь, ощущения не из приятных. Проступает всё так, как будто кто-то медленно поднимает жалюзи. Воспоминания снятся, являются в галлюнах, прокидывают меня так, что я перестал отличать реальность от вымысла моих протухших мозгов. Даже сейчас — клянусь тебе! — я не знаю, разговариваю с тобой сейчас на самом деле или только представляю себе это.       — Уж в этом можешь не сомневаться, — хмыкнул Фредди.       — Чёрт тебя знает, — Фокси невесело улыбнулся. — Но всё-таки… почему ты меня решил спросить об этом? Да ещё и сейчас.       — Видишь ли, — Фредди помрачнел. — Можешь посчитать меня законченным эгоистом, но меня тоже подобное начало беспокоить.       Фокси хотел было в своей язвительной манере старого ворчуна подтвердить слова Фазбера о его эгоизме, но они застряли у него в глотке. Понимание к лису пришло довольно быстро. На душе от этого становилось противно, но, увы, его чувства сейчас мало кого заботили.       — Как давно? — поинтересовался Фокси, краем глаза поглядывая на сидевшего рядом Бонни.       — Три дня назад, — последовал ответ.       — Это ведь… когда Той Бонни вернулся с помилованием?       — Да. Я помню только, что вернулся в пиццерию раньше окончания… раньше начала, вернее, допроса. Но я не помню причины, по которой вернулся, и что было после.       — Ну, и чёрт с ним, — фыркнул Фокси. — Всё равно ведь никто не видел, никто не узнает, что ты наворотил. А память считывал?       — Мама говорит, что тоже ничего не помнит, — как бы невзначай добавил Фредди. — А ты понимаешь, что это значит.       — Она была в коробке!.. — сердце у Фокси упало. А Бонни рядом дёрнулся. Будь у него возможность говорить, он бы сейчас громко воскликнул.       — Понял, да? — Фредди невесело ухмыльнулся. — Никто из аниматроников не помнит, что случилось в ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое ноября. И у меня один нескромный вопрос: кто заводил шкатулку? Ведь что мы имеем: Смит в больнице, Фитцджеральд дежурил днём и был занят в участке, а Шмидт бесследно пропал. А Мама, если охранник не заводил коробку, выпрыгивала и убивала его.       — Это-то мы знаем, — перебил его Фокси.       — Но вы не знаете того, что Мама просыпалась рядом с трупом. И никогда — вы слышите? — никогда ей не стирали память. Никогда она не была подвержена перезагрузке. Следовательно, повторяем вопрос: кто заводил шкатулку, если по воле Мамы аниматроники были переведены на ночной режим, а в пиццерии никого не было?       В старой «Бухте приключений» повисла мрачная тишина. Очередная тишина, так настырно сокрывшее не одну правду.

***

      Тем временем, Той Фредди и Той Чика довольно удачно подгадали момент, чтобы выйти и погулять на улице. Они не боялись того, что их застукают вместе вне пиццерии, что переполошится Фазбер. Более того, Чика согласилась прикрыть их, в случае чего. Той Бонни, конечно, несколько обиделся на такой расклад, но Чика быстро привела ему необходимые аргументы.       — Или ты просто хотел погулять с Мангл? — язвительно спросила она.       На что крольчонок просто молча взял в руки гитару, насупившись.       Той Фредди был рад наконец-то побыть с Той Чикой наедине. Слишком долго у него не было такой возможности по разным причинам. Но сегодня Той Фредди надеялся, что ничто им не помешает.       Такие стандартные слова… а аниматроники даже понятия не имели, что делать. Целоваться? Разговаривать? Сходить в караоке-бар? Или лучше в кино? «Пожалуй, именно в таком порядке и сделаем, — подумал Той Фредди. — Сказал бы я, вот только денег нам не дали. Блять… ну, ладно». Медвежонок знал, что лучше не рисковать. Мало ли что могло произойти, а гнева Фазбера-старшего хотелось избежать.       Поэтому Той Фредди быстро понял, что максимум, куда он пойдёт с Той Чикой — это ближайший парк. Впрочем, в карманах у уточки нашлось достаточно денег, чтобы в небольшом супермаркете купить себе и медвежонку по бутылке яблочного сока.       Но увы, на этом разнообразие заканчивалось. Парочку ждал довольно унылый, но хотя бы безлюдный парк, в котором редко можно было увидеть одинокую старушку или мать с ребёнком.       — Не так я представлял себе первое свидание, конечно… — буркнул Той Фредди. — Спасибо, брат, что зажимаешь деньги на крутые посиделки.       — Да ладно тебе! — Той Чика ухватила своего спутника под руку. — Не так уж и плохо вместе бродить по пустому парку.       — Здесь холодно и грязно.       — А ты вспомни, что отчасти мы ушли назло Фредди!       — И то верно! Кстати, — Той Фредди накинул на Той Чику куртку, которую прихватил с собой из пиццерии. — Вот. Теперь тебе не будет холодно. Мангл была права: у тебя слишком открытое платье.       — Вряд ли я так же отчётливо чувствую холод, как и живые девушки, — Той Чика усмехнулась.       — А ты разве не живая?       Той Чика поджала губы и зарделась. Заметив это, Той Фредди улыбнулся. Выбросив пустые бутылки, он вывел Той Чику на набережную. Они остановились возле небольшого чёрного заборчика, отделявшего прогулочную зону от пруда. Той Чика распустила волосы, чтобы они свободно развевались на ветру, а Той Фредди, приобняв её за плечи, принялся рассматривать проплывавшую мимо семейку уточек.       — Неужели ты ищешь повод, чтобы я не заботился о тебе? — прошептал он, позволяя Той Чике положить голову ему на плечо.       — Вовсе нет, — Той Чика надулась, накрутив себе прядь волос на палец.       — В таком случае, — Той Фредди почувствовал краску на своих щеках, — разреши мне хоть раз повести себя, как джентльмен, а не как медведь.       — Тебе нужно разрешение?       Той Чика со всей грацией, присущей ей, развернулась и, встав на носки, прильнула к губам Той Фредди. Легко коснувшись их, она хотела было уже опуститься, но медвежонок ей не позволил и притянул к себе. Поцелуй выходил неумелым и скованным, но обоим аниматроникам так не казалось. Обоим ведь было известно, что их функции сильно ограничены.       Рука скользнула между лопаток по обнажённой спине. В другой раз Той Чика возмутилась бы, но сейчас они были скрыты от посторонних глаз. Той Фредди в свою очередь позволил снять с себя шляпу и отложить на скамейку, куда аниматроники решили пересесть для большего удобства.       Той Чика вновь потянула Той Фредди на себя. Она видела, как это выглядит в фильмах, поэтому она отчасти направляла своего партнёра, гладила по лицу, волосам и спине. Той Фредди, не обладая багажом необходимых знаний, делал всё интуитивно. Той Чике хотелось снять с предохранителя нервную систему, чтобы в полной мере прочувствовать касания губ, ласки, тепло, исходившие от Той Фредди. Но она знала, что Фазбер-младший будет против: при всём желании он не смог бы согреть свою малышку, светлые волосы которой сейчас так прекрасно разлетелись по скамье.       — Той Фредди, — прошептала Той Чика, оглаживая щёку медвежонка. Она доверчиво посмотрела в голубые глаза, блестевшие от теплоты сейчас. — Живые люди ведь могут пойти дальше поцелуев и ласок, не так ли?       — Могут, — согласился Той Фредди.       — Я хотела бы стать по-настоящему живой. Чтобы больше не было синтетики, искусственности, фальши… а самое главное, ограничений. В работе, в передвижениях и в чувствах…       — Я тоже хочу так. Но, Той Чика… мне жаль, что этот наш каприз невозможен.

***

      Фриц, лёжа на кушетке попросту недоумевал: «Чёрт бы побрал тебя, Майк! О чём ты думаешь, когда сначала пропадаешь на три дня, а потом внезапно объявляешься со своими типичными полицейскими фразочками?» Слова, брошенные ему Майком, сквозили беспокойством, как бы мужчина ни пытался это скрыть за сталью. Это напрягало. Но вслед за этим где-то внутри просыпался и страх.       За себя.       За Майка.       За Джереми.       И за Наналли.       Послышавшиеся шаги за стеной заставили Фрица инстинктивно откинуть голову на подушку и притвориться спящим. Услышав цокот небольших каблучков, Смит понял, что это пришла медсестра с очередной порцией лекарства.       Но так странно: до приёма лекарств и пищи было ещё слишком рано.       И тогда в мозгу намертво отпечатались слова: «Ни с кем, по возможности, не контактируй». «По возможности, он сказал. Но ведь ничего страшного не будет, если я…» — Фриц прервал свои мысли. Он услышал шуршание и звук разрываемого пакетика. Внутренне Фриц мгновенно похолодел.       Шприц.       Мгновенно он вскочил с кушетки и распахнул глаза. Тут же он схватил хорошенькую на вид брюнетку-медсестру за руку. Как раз в тот момент, когда та уже заносила шприц с лекарством над ним.       — Какого?.. — выпалил Фриц заплетающимся языком.       — Мистер Смит, лягте ровно, мне нужно сделать вам укол! — воскликнула медсестра, пытаясь освободить руку.       — Какая медсестра колет лекарство пациенту, когда тот спит, а? — прошипел Фриц.       — Помогите!       Догадавшись о том, что происходит, Смит тут же вскочил, зажимая рот медсестре. Но вдруг та завалилась назад и ударилась головой о металлическую основу ширмы. Фриц в ужасе отпрыгнул. От удара женщина вырубилась. При виде тоненькой струйки крови, что потекла на пол, Фрицу стало плохо. Прижав ладонь ко рту, чтобы немой крик не стал явным и на него не сбежался ближайший медицинский персонал. «О нет… чёрт… Что я наделал? Я убил её? — Смит, впрочем, перестал так думать, как только увидел трепыхавшуюся жилку на шее медсестры. — Чёрт… Что ж за херня-то опять началась?» Поняв, что его даже в больнице не собирались оставлять в покое эти «Kyrie», Фриц порылся по своим личным вещам. С собой он взял только куртку и мобильный телефон, радуясь, что последний всё ещё худо-бедно работал. Держался на двух делениях зарядки. «Отлично. Теперь мне остаётся только… бежать».       Ч е р е з о к н о .       Стоит сказать, что Фрицу несказанно повезло оказаться в нужном месте. И труба, и пожарная лестница, и подоконники крепкие — выбирай, что хочешь, принцесса, и сбегай! Надев куртку, Фриц распахнул окно и осторожно выглянул наружу. Никого почти не было из людей, а если кто и был, так только обыкновенные прохожие. По крайней мере, хотелось так думать.       Н и с к е м н е к о н т а к т и р у й .       Сглотнув, Фриц вылез из окна и, ухватившись за трубу, пополз вниз. Лестница, впрочем, казалась гораздо надёжнее. А потому Смит ловко перехватился и продолжил спуск. Кровь стучала в висках. Сейчас, в любую секунду, могло произойти всё, что угодно. Смит не знал, когда его схватят «Kyrie». За первым же поворотом, когда он выйдет за ворота или как только его нога коснётся земли?       Ничего не произошло, ни один из трёх вариантов не оказался верным. Фриц с гулко стучащим сердцем шлёпал по улицам в больничных тапках, стараясь не привлекать излишнего внимания к своей персоне. Он шёл, не оглядываясь. На всякий случай он накрыл голову капюшоном. «Надо бы Майку позвонить», — пронеслась в голове навязчивая мысль. Но Фриц понял, что подставлять друга у него не было никакого желания. Он просто продолжал идти. Идти. Иногда ноги так и норовились сорваться на бег. Но Фриц себя останавливал.       Ровно до тех пор, пока перед ним не застыл человек. Его облик был столь вычурным, что Фриц его тотчас узнал, и сердце у него упало.       А как можно было забыть это лицо с мертвенным взглядом и с кривыми складками у губ? Ведь именно его видел Фриц, когда ему между лопаток упиралось дуло автомата.       Побледнев, Смит обернулся назад. Ещё двое. Лишь в последний момент Фриц успел увернуться от захвата и вывалиться на проезжую часть. Благо, что он успел вовремя подняться и перебежать на другую сторону улицы, минуя резко тормозившие машины и громкие ругательства в свой адрес.       Фриц пустился наутёк.       Он не знал, куда он смог бы убежать, чтобы его не нашли те, кто желал ему зла. Но как можно убежать от того, у чего не было конкретной физической оболочки? Эта субстанция, именуемая «прошлым», всюду доставала мужчину, хватала за пятки, оттягивала на себя, опрокидывала, смеясь и угнетая всё больше и больше.       Только сейчас у «прошлого» появились марионетки. Но им Фриц ничего противопоставить не мог. Он был щупл и слаб, словно зашуганный школьник, а на него коршунами кидались обученные военному ремеслу крепкие люди.       Послышались выстрелы… Люди вокруг закричали и попрятались кто куда…       Крепко стиснув зубы и зажав уши, Фриц продолжал бежать из последних сил. Он задыхался. Его сердце давно доплясывало в такт последним аккордам сиртаки. «Я не могу больше. Сил нет. Но они ведь не собираются убивать меня, так ведь?» — в голове уже метнулась глупая мысль сдаться. Хотя бы повернуться и крикнуть: «Да что вам от меня надо?!»       Но нельзя. Фриц не останавливался. Если бы даже его сейчас схватили или подстрелили, ноги всё равно продолжили бы беспомощно шевелиться в воздухе несмотря на потерю опоры.       — Фриц, пригнись, живо!!!       Этот голос… Фриц чуть с ума не сошёл от радости. Доверившись ему, словно последнему не порвавшемуся спасательному кругу, Смит рухнул навзничь, рассекая бровь.       Послышались новые выстрелы, мужские крики, сирены, звуки удаляющихся машин. А Фриц, зарывшись пальцами в рыжие лохмы, дрожал и пытался утихомирить своё сердце.       — Фриц? Эй, ты как?       Он резко поднял голову. Эти голубые глаза… Так непривычно было в них видеть столько страха и жалости. И оттого Фриц на секунду замер, не веря, что перед ним Майк, его друг. А когда осознание пришло, он уже не выдержал.       …В полицейскую форму отчаянно вцепились холодные пальцы, Майк осторожно прижимал к себе друга, сотрясавшегося рыданиями.       — Всё хорошо, Фриц. Всё хорошо, — приговаривал он. — Сейчас парни догонят их и разберутся с ними, как следует. А, и Наналли мы забрали из колледжа. Она в безопасности. Как и ты.       Фриц пытался успокоиться. Он глотал слёзы, кусал губы. Останавливаясь, Фриц уже открывал рот, чтобы сказать слова благодарности, но они застревали в горле, и он снова начинал безудержно дрожать. Хоть и знал, что теперь он и его сестра в безопасности.

***

      — Молодец! Ты отлично постарался, Фазбер, мой достойный преемник. Воистину, ты лучший из лучших. В правильности программы тебе не было равных… так хотелось осквернить тебя. Кажется, ты ни разу не купался в крови, в отличие от твоих подопечных. Ну, и какова кровь на вкус, а? Но мне больше интересно узнать твою реакцию спустя несколько дней или недель. Это ведь так здорово — видеть, как с твоего высокомерного лица сползают надменность, решимость и спокойствие. Такое блаженство для моей души!.. Хах, я жестокий мальчик… Но увы, что я могу поделать? Дети тоже бывают жестокими. Их жестокость рождается из чистого любопытства. А я любопытен. Ты знаешь… мне один дядя сказал, что в пиццерии заперт призрак. Это очень одинокий и грустный человек. Падшая душа. Тот дядя сказал, что его можно спасти. Представляешь? Спасти! По-настоящему! Воскресить его! Вернуть душу в тело. Но… вот ведь незадача. Но я думаю, ты и так прекрасно понял, не так ли?

Для воскрешения нужно тело. Пустая оболочка. И ты понимаешь… …нужна жертва. Кровь тринадцатилетней давности никуда не годится. Поэтому ты должен добыть новую!

      …На коленях Голдена Фредди лежала голова Марионетки. Чёрные слёзы текли из её закрытых глаз и капали на холодную плитку.       Кап-кап-кап.       Медведь гладил растрепавшиеся волосы куклы, убаюкивая её.       На полу, на коленях стоял Фредди Фазбер. Под его глазом зиял синяк, а сам он склонился над человеком с разорванным горлом в одежде охранника пиццерии. А где-то рядом, в алой лужице лежали разбитые очки.       И трубка телефона, обагрённая кровью, мерно-мерно пружиня, свисала со стола. А на весь небольшой кабинет раздавались короткие гудки…