Реквием по счастливым дням

      — Получается, что пиццерия с аниматрониками, проработавшая до сегодняшнего дня, сгорела дотла, — проговорил полицейский. — А из здания вышел сломанный костюм-аниматроник Спринг Бонни, который, по вашим заверениям, шёл именно к вам и говорил что-то?       — Да, всё так, — Фриц не понимал, зачем одно и то же он повторял несколько раз.       — Вот как… мистер Смит, расскажите, пожалуйста, как вы думаете, почему всё-таки, костюм, чей срок эксплуатации давно истёк, всё ещё функционировал?       — Понятия не имею. Спринг Бонни относится к золотой линейке первых аниматроников, которых начали использовать в семидесятых. Я не очень-то интересовался ими.       — Вы хорошо разбираетесь в аниматрониках?       — Да. Мне выпадала возможность копаться в них. Я не знал, почему меня до сих пор не увольняли. Во всяком случае… уже в этом нет смысла.       — Почему же? Для следствия будет необходима любая деталь. Мы вам гарантируем, что вне зависимости от ваших грехов мы вас выслушаем.       В комнате повисло тяжёлое молчание. Фриц чувствовал себя так, как будто не ел несколько дней, а во рту был ужасный привкус, словно он уже не чистил зубы бог знает сколько времени. Тем не менее, он сидел сейчас перед полицейским и отвечал на его вопросы, наверное, уже по третьему разу. Именно поэтому Фриц едва сдерживал подкатывавшее раздражение.       — Мистер Смит. Я понимаю, что вам тяжело об этом вспоминать… но как умерла ваша сестра? — спросил полицейский.       Фриц сжал кулаки на больничных штанах.       — Я не видел, как она умерла. О смерти Наналли я узнал, потому что это увидел мой друг. Один мой хороший друг, Майк Шмидт, вы его наверняка знаете, — от волнения у Смита пересохло во рту. — Когда мою сестру похитили «Kyrie», он единственный пошёл мне навстречу, зная о моём состоянии. Он пытался её спасти!.. А, — обнаружив, что он случайно повысил голос чуть ли не до отчаянного крика, Фриц тут же стих, — прошу прощения.       — Ничего. Продолжайте.       — А… вы не спросите ничего про Майка? Он же…       — Погодите, — полицейский остановил Фрица. — Скажите, для начала… Что мистер Шмидт рассказал вам о смерти сестры? Не сообщал ли он подробностей?       — Майк сказал, что Наналли, во время спасения, поскользнулась и упала с края крыши небоскрёба, — Фриц выдавил из себя тяжёлую улыбку. — Это ведь неправда? Моя сестра не могла умереть, тем более так нелепо!       — Успокойтесь, мистер Смит, — полицейский перевернул лист в своём блокноте. — К сожалению, не меньше сотни очевидцев подтвердят, что видели, как Наналли падала с крыши небоскрёба, захваченного террористами. Экспертиза же подтвердит, что в теле мисс Смит не осталось ни единой целой кости-…       — Хватит, ПОЖАЛУЙСТА! — вскрикнул Фриц, схватившись за голову. Кто-то сзади заботливо положил ему руку на плечо.       — Что касаемо вашей сестры, — продолжил полицейский. — Не кажутся ли вам странными её действия в течение дня?       — Не знаю!.. Не знаю… я…       — Что, по вашему мнению, стало с Майком Шмидтом? Он не выходил на связь с вами, не так ли?       — Верно… я не знаю, где он. Но… но он, скорее всего там, в пиццерии. А в голосе Спринг Бонни я отчётливо слышал интонации Майка… — Фриц приложил руки к лицу, так как был уже не в силах сдерживать обидные слёзы. — Он наверняка погиб!..       Полицейский, сидевший напротив, заметно напрягся, но Фриц не поднимал головы. Ему всё ещё было страшно находиться с этим человеком в одном помещении. Он чувствовал странную энергию, так знакомо кипевшую и бурлящую под кожей. Правда, Фриц словно не помнил, где он ощущал подобное, хоть и было осознание, что этот поток преследовал его всю жизнь. Лиловым шлейфом.       Вдруг перед заплывшими глазами появилась рука полицейского. Пальцы сомкнулись в характерной позиции и раздался щелчок. Посреди наступившей тишины он прозвучал так громко, что Фриц едва не отшатнулся.       — Где вы сейчас находитесь, Смит? — спросил полицейский со знакомой сталью в голосе.       — Где…       — Где же, Фриц? Где же?       Фриц вздёрнул голову так, словно он проснулся в неудобном положении. Оглядевшись вокруг, он вдруг понял, что находится сейчас не в участке. На нём не было запачкавшейся больничной одежды — её заменили на белую пижаму, у рубашки которой были длинные рукава. Похолодев, Фриц перевёл взгляд на полицейского и обомлел. От удивления у него едва челюсть не отвалилась. Фриц нервно схватился за подлокотники своего кресла.       — К-какого чёрта?.. — выпалил он. — М… Майк?! Майк, как же… как же это?..       — Где ты находишься, Фриц? — голубые глаза прожигали насквозь. — Где же, Фриц, где же?       — Но что здесь делаешь ты?.. Где это я?.. Почему на мне… что это?! Смирительная рубашка?! — Фрица пробила крупная дрожь, предвещавшая начало истерики. Стоявший сзади человек попытался было удержать его на месте, но безрезультатно. — Майк, объясни мне! Я НЕ ПОНИМАЮ!!!       Майк же, спокойно убрав блокнот и ручку, резко встал и опрокинул стол в сторону. Всхлипнув, Фриц подскочил, закрывая лицо руками. Впрочем, от смачной оплеухи его это не спасло. Майк схватил Фрица за воротник, приподняв тем самым так, чтобы тот встал на носки. В голове Смита разразилась самая настоящая буря, которая вот-вот должна была опрокинуть сознание в бездну. Коллапс всего увиденного и осознанного раннее дал о себе знать в виде жуткой мигрени, от которой хотелось протяжно выть.       А Майк словно и не заметил этого. Его цепкие пальцы всё так же сжимали белую ткань. Но в глазах появилась ярость, граничащая с безумием. Такого лица Фрицу ещё не доводилось видеть у друга.       — Что ты несёшь вообще, ублюдок? — крикнул Майк, сжав пальцы так сильно, что Фриц начал задыхаться. — Сколько можно уже повторять одну и ту же чушь? Ты даже до сих пор не осознаёшь того факта, что сидишь в психушке с пятнадцати лет! Раз за разом повторяешь небылицы про жизнь, которой никогда не было. Самому не надоело?       — Г-где я, Майк? Где я?.. — повторял Фриц словно в бреду.       — Ты в психушке, Смит! — прорычал Майк. — После того, что ты увидел в школе, твоя психика пошла по пизде, и тебя заперли здесь! Почему тебе здесь не становится лучше?..       — Что я здесь делаю? — в изумрудных глазах царило совершенное непонимание.       — Сидишь на принудительном лечении уже хер знает, сколько лет!       — А что… а что здесь делаешь ты?..       Майк отпустил Фрица, оттолкнув его от себя, и тут же ударил друга по лицу. Ударил ещё пару раз, до того момента, пока у Смита не зазвенело в ушах, а сам он, заливаясь слезами не опустился на пол. Майк же наступил на его колено.       — Опять будешь говорить про то, что я мёртв? Опять будешь рассказывать байки про оживших кукол и сраных аниматроников? Снова попытаешься навесить свою чушь вместо принятия реальности? — с каждым новым вопросом Майк давил Фрицу на ногу. Тот лишь стонал от боли, не в силах ничего предпринять. — Так вот я объясню тебе: пока ты мой друг и пока я жив, я тебя обязан привести в чувство. Хватит уже витать в облаках, сколько можно уже, а?!       — Прекратите, — человеком, стоявшим за спиной у Фрица, оказался врач. Его голос тоже был знаком Смиту, только звучал он гораздо интеллигентнее и мягче. Врач опустился возле скрючившегося Фрица и приобнял его за плечи, параллельно отгораживая от Майка. — Мистер Аффтон, давка не поможет вашему другу прийти в себя. Напротив, она может сделать всё только хуже.       — Как скажете, доктор Аллен, — Майк отступил, его лицо несколько разгладилось. — Но что делать в таком случае? Почему ему не помогает терапия? И почему уже я в который раз прихожу, а у этого придурка реальность с бреднями перемешана?       — Увы, с данной психосоматикой мы раньше не имели дело, — врач покачал головой. — Дело в том, что-…       — А-Аллен? — Фриц встрепенулся, рассматривая своего врача. — Н-но ты же Чак! Чак, товарищ Майка по работе!..       — Вот видите, — врач снисходительно улыбнулся. — Сейчас произошла путаница в фактах. По сути, половина слов мистера Смита — правда. Меня действительно зовут Чак Аллен, я действительно служил в полиции. Но это было несколько лет назад. Сейчас я занял свою основную должность. Так что называйте меня «доктор Аллен», пожалуйста.       — Короче, — прервал его Майк. — Меня мучает другое: почему Фриц даже после того, как узнаёт правду, всё равно возвращается в прежнее состояние?       Врач покачал головой, беспомощно разведя руками. Он помог Фрицу встать на ноги и усадил его на кушетку.       — Как вы себя чувствуете, мистер Смит? — спросил Аллен.       — Я-я… — Фрица всё ещё сотрясали рыдания. — Я-я н-ничего не п-понимаю. Что происходит вокруг? Что творится в моей го-голове?       — Может, попробовать ещё раз, а? — проговорил Майк так, словно у него в горле пересохло. — Не может же быть всё настолько плохо. Может быть, сейчас-то послушает? Только успокойте его, доктор.       — В этот раз, возможно, что-то изменится, — Аллен усадил Фрица к себе на колени и начал медленно гладить по спине. — В прошлые разы мистер Смит срывался на следователей и вопил, что они все лжецы. Фух… пятеро санитаров держали, пока шестой вводил успокоительное. А казалось бы… откуда.       На фоне нормального человека Фриц выглядел совсем крошечным, словно пятилетний ребёнок. На самом деле, у него просто осталось телосложение подростка несмотря на то, что Смиту было чуть больше двадцати. Это место заморозило напуганного мальчишку до такой степени, что тот даже расти перестал. Невероятная худоба ног и рук ещё чётче выделяла его на фоне других пациентов. Он казался совсем ребёнком среди своих сверстников. И сейчас, сидя на коленях у доктора Аллена, Фриц выглядел настолько жалко, что во взгляде Майка что-то невольно надломилось.       Аллен и Майк в последний раз переглянулись. Фриц уже успокоился, но внимательный взгляд врача всё равно умолял: «Не перестарайтесь, мистер Аффтон. Не перестарайтесь. Иначе — всё пропало».       — Фриц. Ты меня слышишь? — медленно начал Майк, снова садясь напротив друга. Тот кивнул. — Отлично. Тогда… слушай меня внимательно и… постарайся не перебивать. Только так я смогу тебе растолковать, что тут происходит. Договорились?       Фриц заглянул Майку в глаза. В последний раз шмыгнув носом, он кивнул и приготовился слушать.       — Вот молодец. А теперь слушай, — Майк на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Ты Фриц Смит. Ты переехал вместе с родителями, дедом и младшей сестрой из Канады. Твои родители погибли, дед умрёт несколько позже от инфаркта. Вы с младшей сестрой остались у опекуна — у моего отца. В школе ты подвергался травле, но благодаря поддержке твоего ближайшего круга общения ты держался. После того, как неизвестный устроил резню в твоём классе, ты потерял рассудок. После безрезультатных сеансов у психотерапевта, ты был помещён сюда. Дальше. Наналли Смит. Твоя младшая сестра. Когда она осталась одна, она пыталась жить нормально. Однако в колледже Наналли начала страдать от глубокой депрессии. Ей не повело связаться с террористической сектой «Kyrie», которая лишь ухудшила её состояние. До такой степени, что она сбежала из дома, а после длительного времяпрепровождения в номере в мотеле её нашёл Джереми Фитцджеральд. Наш друг и парень Наналли. Наналли, судя по всему, предложила Джереми секс. Наутро, полиция обнаружила труп парня. Слишком многое указывало на то, что Наналли задушила его, а потом сбежала через окно. Увы, допросить её не успели: она попала в руки к сектантам, а затем, когда прибыл наряд полиции, покончила с собой, спрыгнув с крыши. Дальше. Пиццерия с аниматрониками, о который ты так долго бредил. Она уже давно закрыта. Часть аниматроников вышла из строя, а после обнародования дела об «Укусе 87» закрытие пиццерии стало лишь вопросом времени. Особенно, когда выяснился ряд неприятных подробностей про то, что в этом заведении нашли не только трупы охранников, но и детей, пропавших в разные временные промежутки. Сотрудников пиццерии хотели арестовать, но, как выяснилось, не было н и е д и н о г о живого человека в этом заведении. Остались только сраные аниматроники. Пожар в здании окончательно поставил крест на дальнейшем существовании «Пиццерии Фредди Фазбера». От неё остался только сундук, который изъяла полиция. Его не смогли открыть ни ключом, ни другими способами. И последнее. Майк Шмидт. Кто это вообще? По твоим рассказам, этот человек — это я. Но я не Майк Шмидт. Я Майкл Аффтон. А Майка Шмидта не существует. Как и пиццерий с аниматрониками — нет ни одной в мире.       Ты меня услышал, Фриц?       Нет никакого Майка Шмидта.       Фриц сжался под холодным взглядом. В этих голубых глазах было настолько пусто, а их обладатель был так близко, что Смит видел в них своё отражение. Эти глаза и это отражение были окутаны лиловой дымкой…       — Не понимаю. Не понимаю. Не понимаю. Не понимаю. Не понимаю. Не понимаю, — повторял Фриц.       — Опять? — Майк разочарованно цыкнул. — Так я и думал. Ты безнадёжен, Фриц. Я надеялся, что хоть что-то поменяется.       Внезапно Фриц вскочил на ноги и закричал так, словно пытался выпустить внутреннего демона на свободу. Впрочем, после этого остались привычные симптомы его привычной истерики: слёзы, сдавленные рыдания, тяжёлое, прерывистое дыхание, аритмия, сильная головная боль, будто внутри что-то щёлкает.       — Пожалуйста… пожалуйста, кто-нибудь… спасите меня! — всхлипнул он. К нему подошёл доктор Аллен и осторожно попытался взять за руку, но тот резко отдёрнул её. — Нет! НЕТ!!! Только не вы! Я вам не доверяю! Вы меня совсем не слушаете! Я же вам правду говорю! Правду!!! Раз не хотите слушать, так просто УБЕЙТЕ меня уже наконец! Пожалуйста!       Аллен и Майк снова переглянулись. Врач устало покачал головой, а Аффтон просто опустил руки. Раз всё зашло настолько далеко, значит, придётся пойти на крайние меры, которых хотелось бы избежать. Майк выложил всё ненужное из карманов и схватил Фрица со спины, крепко сжав его руки. Зафиксировав задёргавшегося друга, он вытянул левую руку Смита вперёд — так, чтобы Аллену было удобно. Тот, в свою очередь, вытащил из небольшой коробочки шприц. Он заметно отличался от тех, в которых было успокоительное. Фриц сперва застыл в недоумении, затем задёргался с новой силой.       — По-подождите!.. Не надо этого. Не надо лекарств больше! — пролепетал он.       — Всё хорошо, Фриц, — успокоил его Майк. — Это не лекарство. Это… гораздо лучшее средство в твоей ситуации.       — Зачем это?.. Зачем?!       — Успокойся. Тише!..       Майк с силой прижал ладонь ко рту Фрица, чтобы хоть как-то приглушить его нервные вопли.       А доктор Аллен тем временем уже провёл дезинфекцию небольшой области возле локтевого сгиба. Отбросив жгут и ватный тампон, врач поднёс иглу к коже и ввёл неизвестное содержимое шприца в вену Фрица. Тот до крови прокусил губу. Тело сразу же начало покрываться холодным потом. Сердце отказывалось стучаться нормально. Аллен аккуратно взял Фрица за подбородок.       — Прости. Но это была вынужденная мера. Ни я, ни мистер Аффтон больше не можем смотреть на твои страдания. Твоё дело висит без прогресса вот уже пять лет. Возможно, такое непростительно мне, но ты далеко не первый и не последний мой пациент, — Аллен почти что с отеческой нежностью провёл по щеке Фрица. — Ладно. Давай лучше не будем об этом.       Не без помощи Майка Аллен уложил Фрица на кушетку. Аффтон присел рядом с ним и, смерив его тяжёлым взглядом, взял за похолодевшую ладонь. Стиснув зубы, он продолжал смотреть за тем, как лицо Фрица, высушенное болезнью и искажённое недавней истерикой, выравнивается.       — Вот и всё, мистер Аффтон, — Аллен глубоко вздохнул. — Побудьте с мистером Смитом, хорошо?       — А вы куда, док? — спросил Майк.       — Отдать шприц на утилизацию и разобраться с историей болезни мистера Смита. Да и… покурить бы. Надо сделать так, чтобы этот груз висел только на мне, а не на больнице…       Доктор Аллен ушёл. А Фриц растерянно смотрел на Майка, не отводя взгляда. Он знал, что всё так закончится? Знал, что всё настолько плохо? Или всё не было настолько безнадёжно до сегодняшнего дня?..       — Эй, Майк… — сквозь тяжёлые вздохи проговорил Фриц. — Со мной всё будет хорошо теперь?       — Конечно. Конечно, Фриц, даже не обсуждается, — Майк почувствовал, как скулы на лице начало сводить.       — А мне дадут моего мишку перед сном?       — Да. Непременно.       Фриц вымученно улыбнулся и прикрыл глаза.       — Вот и хорошо. Я так счастлив… счастлив…       В сонном бреду Фриц ещё очень долго задавал вопросы, на которые Майк давал максимально лаконичные ответы. Других не давал, потому что физически уже не мог. А потом Смит замолчал. «Уснул, наверное», — с душераздирающей тяжестью на сердце подумал Майк.       Он ведь действительно подумал, что Фриц Смит просто уснул — счастливое умиротворение сделало его лицо живым.