The Sun and Its Keeper

Это бесконечная концепция, которая всегда существовала и будет существовать даже когда век героев развалится на части — имена и легенды постепенно исчезнут, оставляя после себя только гравировку на давно забытом и выцветшем надгробии. Время терпеливо, являясь по-своему и благословением, и проклятьем. Время не показывает страха перед грядущим и будет всегда толкать тебя вперёд, навстречу новому дню, поприветствовать поднимающееся над горизонтом солнце. С другой стороны каждый день является мрачным напоминанием постоянного перетекания песка, пойманного в ловушку в песочных часах. Не важно как отчаянно ты сражаешься, время примет тебя как старого возлюбленного: в конечном итоге человечество будет встречено своим вечным спутником. Смертью. Жизнь нисколько не впечатляюща в глазах времени, точно так же как и цикл жизни насекомых в глазах человека. Пока океаны не испарятся под солнечным излучением, пока горы не раскрошатся в пыль и сама земля, содрогаясь, откроет свою пасть, чтобы поглотить всё сущее в своём ядре — но время всё равно останется неизменным до конца времён. Вероятно, даже тогда время просто продолжит простираться всё дальше. Но даже если оно может быть безжалостным и суровым, бывают дни, когда оно становится мягким и щедрым. Даби не был одним из тех, кто верил в подобное добродушие времени. Он был выкован жестоким пламенем адских кузниц, закалённый для суровой и беспощадной жизни с пренебрежением ко всем вокруг и даже с меньшим уважением к самому времени. В конце концов, кого так тянет к Дьяволу? Или он просто пытается убедить себя в этом? Он жестокий человек, давно за гранью любого спасения. У него нет никаких эмоций, ничего кроме остывшей сморщенной мышцы на том месте, где должно быть сердце. Он убийца, похититель, вор и, возможно, для кого-то даже еретик. В его жизни нет места для любых эмоций, которые он выжег из себя прочь, когда тушил собственную тушу от яростных порывов бирюзового бешенства. Он неприкасаем. Никто не мог полюбить настолько покалеченную душу. Никто не мог вдохнуть в него животворящий поток солнечного света и тепла, растапливая сердце. Никто не мог дотронуться до солнца и не обжечься. Это факт, который он выучил давным давно. Он жил только для того, чтобы продолжать идти дальше по своему пути, по пути, что так же как и солнце, окончится только саморазрушающимся огромнейшим взрывом. Это станет грандиозным зрелищем, в полной мере раскрывающим всю его ярость. Он заберёт с собой всё и вся вокруг, это станет его лебединой песней. Последним «идите нахуй». Последним подарком миру, который не дал ему ничего кроме жестокости. Факт, который он считал личной константой. Но теперь Даби с удивлением обнаруживает, что столкнулся с тем, что никогда в жизни не рассчитывал встретить. Его язык скользит по внутренней стороне шва, прямо по скобе под нижней губой. Покручивая стакан напротив мраморной барной стойки, он глубоко вздыхает. Глазами он следит за одиноким кусочком льда, скользящим по дну стакана. Он обнаруживает себя, ломающим мозг над этой странной загадкой. Никогда ещё он не встречал кого-то, кто был бы дураком настолько, чтобы подобраться к нему так близко. Созерцание Ястреба лично в первый раз определенно было почти сказочным рассказом само по себе. Мужчина с неуправляемыми золотыми волосами, что светились как нимб под послеобеденными лучами солнца, просачивающихся сквозь побитые окна склада. Мужчина, глаза которого были переливающимся океаном жидкого, расплавленного золота, что светило, блестело, переливалось, мерцало. Его ярко-красные крылья, которые, вместо того чтобы напоминать ему о собственной насыщенно рыжей тайне, вызывали у Даби ассоциации с рубинами, сверкающими и переливающимися в тёплом свете всполохов пылающих углей камина. Голос мужчины, что играл с Даби в собственные игры и водил за нос, такой громкий и ангельский, с остроумными саркастическими комментариями и дерзкими шуточками. Даби думал, что Ястреб просто дурак, который осмелился подобраться к нему слишком близко, и не гнушался напоминать ему об этом каждый раз. Долгое время их постоянных свистоплясок вокруг да около, попыток вытянуть из соперника информацию тем или иным путём, Даби был уверен, что Ястреб уже давно для него как раскрытая книга. Но Ястреб оказался чем-то намного более грандиозным. Ястреб был никем иным как Икаром, что летал высоко, слишком высоко и слишком близко к обжигающему солнцу. Типичная и частая клишированная история, урок, что никогда нельзя влюбляться. Время шло и Даби понял кое-что о своих подсчётах о Ястребе — он явно плох в математике. Ястреб не был Икаром, парнишкой-мечтателем, любившим слишком сильно. Нет. Это было бы слишком просто. Пока Даби пылал яркой звездой далеко в небесах, неприкасаемый для всех, Ястреб наконец сорвал с себя маску и раскрыл козырный туз, спрятанный в рукаве. Он был тем, кто ездил верхом на самих небесах, разрезал их крыльями, господствовал над звёздами без какого-либо страха, потому что его крылья не были сделаны из воска и куриных перьев, а, казалось, из самого пространства. Ястреб был Гелиосом. Первый и единственный, кто по-настоящему имел контроль над ним. Даби даже не имел понятия, знал ли Ястреб, какую власть он держал в своих руках. Есть столько всего, что Даби хочет спросить у Ястреба. Хочет спросить, почему? Почему именно он? Почему именно он был выбран? Почему его сердце замирает, а желудок скручивается тугим комом от одной только иконки нового сообщения, высвечивающейся на экране? Почему он остаётся сидеть с идиотской улыбкой на лице после прочтения даже одной единственной строчки текста? Почему он обнаруживает у себя такое желание и необузданную жажду привлечения внимания героя? Почему он продолжает проводить тихие свободные часы в баре? Не важно как сильно он заставляет себя забыть и просто идти вперёд, он просто не может. Сон ускользает от него почти так же ловко, как и возможность обуздать всё разрастающиеся внутри чувства. Когда он всё-таки засыпает, Даби преследуют иллюзии беззаботных улыбок и насыщенно-алых крыльев. Глубоко-глубоко в сердце, он ощущает отвращение и ошарашенность от тех мыслей и вопросов, что шебуршатся в его голове. Каждый раз встречаясь с героем под прикрытием ночи всё, о чём он может думать, это то как далёкий свет луны и звёзд превозносит Ястреба. Они меркнут по сравнению с его захватывающей душу красотой. Если бы кто-то описывал Даби синонимами, то первыми приходили бы в голову «упрямый», «тупоголовый» и «безрассудный». Он отказывался принять многообещающие в своей неестественной живости чувства к любым явлениям, какими бы они ни были. Он не мог видеть прогрессирующий флирт Ястреба даже если бы ему швырнули им прямо в лицо. Он глупец, потому что глубоко внутри он знает. И даже так он никогда не пойдёт навстречу своим чувствам. Вероятно, он боится. Не взирая ни на что, он уверяет себя в том, что он полностью удовлетворён, давая Ястребу нестись по небесам и тащить Даби за собой. Он никогда не расскажет ни о своём секрете, ни о своих чувствах из-за страха, сдерживающего его. Вместо этого Даби продолжит служить солнцем своему Гелиосу. Даже если осознание, что ему никогда не познать такого желанного тёплого прикосновения, приносит ему столько боли, просто видеть его улыбку для Даби вполне достаточно.