Буря страсти

      Рейх шёл по направлению к бару. Недавно ему позвонила Китай и попросила забрать одного алкоголика. Какого именно вы и сами догадались. Союза затащили в бар коллеги по поводу увольнения одного из них. Решили проводить на другую работу. Союз сперва отказывался и говорил, что его дома ждут трезвым. В конечном итоге, его уговорили придти и выпить всего одну рюмку. Но зашло всё намного дальше одной рюмки, и второй, и третьей. И вот, Рейх шёл по почти пустым улицам города. Многие ещё работают, некоторые учатся. Рейху без разницы. Ему просто нравилось это, и он молча шёл к нужному зданию. Оно, кстати, уже было близко. Рейх даже на расстоянии двадцати метров видел, какая там шумиха. Не успел он и подойди к двери, как оттуда «выпала» пьяная девушка. Веник обошёл её и в глаза бросилась толпа алкашей, сидящих возле стойки и о чём-то громко говорили. Он прошёл и стал высматривать СССР, что было трудновато. Сзади к нему подошли и дёрнули за плечо.        — Хорошо, что ты пришёл. Союзу на сегодня достаточно, — Рейх повернулся и увидел Китай, что сложила руки на груди. На её лице был яркий румянец.        — Что он успел уже утворить? — спросил Рейх и румянец на щеках китаянки стал ярче. Она замялась. Китай махнула головой в сторону и повела Рейха к его чуду. — Сколько он выпил?        — Две бутылки водки. Ещё ему давали пить другие страны, — ответила Китай. Рейх осмотрел помещение и, наконец, нашёл Союза среди всех его собутыльников. Точнее, его шапку. — Но этого ему хватило, чтобы опьянеть.        — Что он утворил? — повторил вопрос нацист, глубоко сомневаясь, что ему понравится ответ. Они прошли мимо валяющихся Италии и Греции. Тех уже давно не держали ноги. Италия заметил его и странно улыбнулся.        — О, ик! Рейх, il mio amico /мой друг/! А я и не знал, что ты, ик! настолько хорош в любви! — сказал итальянец и вновь икнул. Рейх остановился, за ним Китай. Последняя уже молилась, чтобы Союзу после этого не было плохо.        — Это в каком плане?! — Рейх наклонился к нему и положил руки на бока. В мыслях, он уже пожалел, что спросил, но ему жутко интересно, что там наговорил про него СССР. Италия усмехнулся и положил голову на руку Греции.        — О, этот хвастунишка с таким, ик! энтузиазмом рассказывал о ваших ночных, ик! и не только, игр. Мне даже завидно стало, — Рейх смутился. Теперь было понятно, почему Китай такая смущённая. Это ж надо столько выпить, чтобы начать про такое рассказывать. Веник выпрямился и его сзади крепко обняли.        — Завидуй, ик! молча, Ита! Он мой! — прозвучал снизу пьяный голос. Рейх сразу узнал Союза и повернул голову. Русский обнимал возлюбленного за талию, возле которой находилась голова его самого. Он посмотрел вверх и встретился со злым взглядом Рейха, после чего глупо улыбнулся.        — Кажется, нас с Вами ждёт долгий разговор, Союз Советских Социалистических Республик, не считаете? — Рейх говорил это со спокойным лицом, хотя все уже знали, что Совку пришёл конец. Сам Союз крепче прижал к себе Рейха и улыбнулся. Он выпрямился и положил голову ему на плечо. Многие оторвались от своих дел и смотрели на эту парочку. От Рейха веяло какой-то агрессией, что даже страшно становилось. Коммунист заметил эти взгляды и недовольно скорчил гримасу.        — Не пяльтесь на него! -выкрикнул и снова икнул. Китай от такого даже отскочила в сторону. Рейх же ударил себя по лицу и что-то пробубнил под нос. Когда Союз находится в нетрезвом состоянии, то становится вдвое, а то и больше, ревнивее. Веник уже не раз тащил своего пьяницу домой, и не раз его ревновали то к мимо прохожей девушке, то к кустику. — Рейхи, хватит быть, ик! таким привлекательным. Весь бар, ик! только на тебя и смотрит!        — Может, потому что, ты раскричался на весь бар и привлёк их внимание?! С кем я живу?! — немец убрал руки с талии и отошёл от СССР. Последний долго на ногах не продержался и упал на Рейха, встречаясь с полом вместе с ним. Союз приподнялся и увидел злое и немного смущённое лицо нациста. Он осмотрел их положение. Рейх находился под ним, руки были на чужой талии, а сам Союз лежал на нём и обнимал. Совок пошло улыбнулся и приблизился к лицу Веника.        — Рейхи, ~ — протянул СССР и потянулся к губам, что так любит. Он положил руку на грудную клетку Рейха. Когда Союз почти поцеловал возлюбленного, тот быстро скидывает его с себя.        — Союз, твою мать, ты бухой! Сейчас же идём домой! — Рейх встаёт с пола и отряхивается. Союз пытается встать следом, но почти падает, если бы не рука Рейха, что успела схватить его тушу и перекинуть через плечо. Немец повернулся к Китай и пожелал ей уходить с этой «тусовки алкашей». Та кивнула, а сам Рейх понёс Союза домой.       Он решил, что на следующий день запретит Совку алкоголь на месяц минимум. Зная того, и то, что скорее всего захочет извиниться за своё поведение, хоть и не признает, свою ошибку вслух. Пока он шёл, Союз пытался всячески вовлечь его в разговор. Он говорил нелепицу, замечал очевидное, икал, но Веник не промолвил ни слова. Игра в молчанку выводила из себя и обижала.        — На что ты, ик! так обиделся, что игнорируешь меня? — спросил он и скрестил руки на груди. Рейх дёрнулся. Да от такого не то что игнорировать, от такого и бросить можно. Рейх даже засомневался, что Китай сказала ему правду и Союз не выпил больше двух бутылок. Настолько быть пьяным, чтобы начать рассказывать об их личной жизни. Это крайность.        — Не знаю, ты ведь всего лишь говорил об нашей жизни, личной жизни, это раз. Так ещё и бухать ушёл без разрешения. Думаешь, мне делать нечего, кроме как тебя домой тащить?! — Рейх злился, и сильно. Не все любят, когда болтают лишнего, особенно немец.        — Я не такой уж и, ик! тяжёлый, — ответил СССР, пропустив остальное мимо ушей. Рейх остановился и пригрозил тому оставить ночевать на улицу. Союз только посмеялся и сказал, что тот блефует и не позволит этому случиться. Веник фыркнул и пошёл дальше, не признавая, что Совок прав. Несмотря на то, что Союз натворил, он не позволит ему спать на улице.       Уже начинало темнеть, а погода на улице ухудшаться. Тучи сгущались, ветер усиливался. Рейх ненадолго остановился, чем удивил Совка, и посмотрел в небо. Тот уже хотел спросить, почему остановились, пока не поднял голову. Рейх тут же ускорился и почти бежал домой: попасть под дождь не очень-то и хотелось. Да и Союза поскорей спать отправить, чтобы не раздражал. Именно раздражал. Зная Совка, тот наверняка крутился бы возле Рейха, заставляя себя слушать его болтовню и икоту.       Уже виднелся их дом, а на нациста упала капля. Вовремя успели. Добежав, Рейх кое-как достал ключи и открыл дверь, после чего, влетел в прихожую. Он разулся и понёс СССР в его комнату. Подойдя к кровати, кинул на неё и вернулся в прихожую. Союз попытался последовать за ним, но запутался в одеяле и упал на пол. Рейх обернулся и цокнул. Он подошёл к своему, уже сидячему на ковролине, недоразумению.        — Посиди спокойно, а ещё лучше засни, прошу немного, — сказал Рейх и положил Союза обратно на постель. После, он начал расстёгивать «отвратное», по словам Рейха, пальто Союза. — До сих пор удивляюсь, как ты в этом ходишь.        — Ногами, — с пьяницы сняли верхнюю одежду и понесли вешать в прихожей. Союз встал с кровати и поплёлся за любимым. Когда тот повернулся, на него сразу налегла туша Совка, что обнимала его, кладя голову на плечо. — Рейхи, не хочешь, ик! пошалить? ~        — Нет, спасибо, — сказал Рейх и оттолкнул русского, после чего взял за руку и повёл в сторону кровати. Он заставил коммуниста сесть на кровать и сел рядом сам. Совок облокотился на Рейха, всё пытаясь совратить того на ночные игры. Из-за обиды, Рейх отказывался, говоря, что Союз пьян, да и просто не заслужил этого.       Получив очередной отказ, недовольный Союз валит Рейха на кровать и садится на его паховую область. Матерящийся Рейх был заткнут поцелуем в губы. Он сразу почувствовал вкус алкоголя и расслабился. Союз начал тереться об пах, начиная возбуждаться сам. Рука Совка полезла в чужие штаны, пока вторая останавливала сопротивление со стороны немца. Воздух в лёгких заканчивался, и Союз оторвался от слегка солёных губ. Между ними повисла нить слюны, которая вскоре лопнула.        — Союз, ты совсем страх потерял?! — начал кричать Рейх, из-за чего СССР улыбнулся и чмокнул того в нос. Он обхватил шею Рейха рукой, полностью заблокировав путь к сопротивлению. Рейх не сможет выбраться, не скинув его с себя, а обнял Союз его очень крепко, даже несмотря на его состояние. Да и Рейх слишком вымотался, неся возлюбленного на плече.        — Сам виноват! На тебя, ик! слишком много смотрели там! Да и, ик! по пути домой пялились! — Рейх закатил глаза и положил ладонь на руку Союза на его шее. К слову, все смотрели скорее не на Рейха, а на Союза.        — Знаешь, иногда ты такой идиот, мх! ~ — Союз полез в трусы Веника и начал водить по чужому члену пальцем. Увидев реакцию на его прикосновения, Совок приподнялся, начав раздеваться. — Ты серьёзно думаешь, что я позволю? — Союз фыркнул и продолжил своё дело. Пуговицы на рубашке всё никак не поддавались. В итоге СССР взбесился и просто распахнул рубашку, выдёргивая все пуговицы. — И в чём ты завтра пойдёшь?        — Ты такой, ик! зануда, — недовольно сказал Союз и выкинул рубашку на пол. — Лучше помоги и сам раздень меня. — Совок наклонился к губам Рейха. Последний от действий русского сам начал возбуждаться и таки ответил на поцелуй, проникая в чужой рот. Медленно, но верно, Рейх менял их местами, теперь сам нависая над Совком.        — Потом не жалуйся, — прошептал Рейх и облизнул ухо, от чего Союз простонал. Пока Рейх спускался от уха до шеи, делая дорожку из поцелуев, Совок стянул с него футболку и откинул к валяющейся рубашке.       Рейх прижал колено к паху Союза. Последний простонал и пошло улыбнулся. Он положил руки на спину Рейха, начиная ими водить по ней. Наткнувшись на позвоночник, провёл от первого до последнего позвонка. Рейх тихо простонал и прикусил чужую шейку. Союз и не заметил, как Рейх уже стянул с него штаны и трусы, крутя палец возле дырочки, дразня.        — Рейхушка, пожалуйста! — сказал Союз и сам насадился на палец. Стало легче, но всё равно было не то. Тем временем Рейх начал двигаться в его попке. Они давно этим не занимались, поэтому дырочка СССР вернулась в первобытное состояние. Позднее был добавлен второй палец, а за ним и третий. Союз простонал, обвив руками шею, а ногами талию нациста. — Вставляй уже!        — Ты такой нетерпеливый, — прошептал Рейх и медленно вытащил пальцы. Он потянулся к тумбочке, но его руку перехватили. — Думаешь, больно без смазки не будет? — Союз взял ладонь Веника в свою и помахал головой. Рейх пожал плечами, сказал, что его дело и приспустил штаны. Он вытащил свой член и приставил его к аналу Союза. Рейх посмотрел в глаза Союза и тот кивнул, прикрывая глаза.       Рейх входит в податливое тело и русский прогибается, при этом даря возлюбленному громкий стон. Рейх ждёт некоторое время и начинает двигаться. Союзу сперва это приносило боль. Долгое время без секса, а также то, что его взяли всухую, сказались на его ощущениях. Рейх не стал сразу быстро двигаться. Он понимал, что Союзу будет больней. А этого он не хотел. Но когда СССР начал стонать от наслаждения, а сам насаживаться, Рейх оскалился и начал двигаться быстрее. В комнате становилось душно, а их тела липкими, но им было всё равно. Завтра в душ сходят.       Долго это соитие не протянулось. Уже через десять минут Рейх излился в Союза. Позднее, Совок кончил следом на себя. Рейх вышел из Союза и упал рядом. Коммунист повернулся к нему и крепко прижал к себе.        — Как всегда. Ты был на высоте, — сказал Союз и поцеловал Рейха в щёку. Тот улыбнулся и обнял в ответ. От Союза ещё веяло алкоголем, но уже слабее. — Спокойной ночи, хорёк. — Рейх уже не слышал. Заснул. Совок тихо хихикнул и накрыв одеялом обоих, последовал за ним.

Утром

       — Рейх, твою налево, как ты мне это объяснишь?! — кричал Союз, понимая, что ему очень больно сидеть, а из его задницы вытекало что-то жидкое и вязкое. Сам Рейх в это время сидел рядом и спросонья ничего не понимал. Он потёр глаза и зевнул. — Ты меня вообще слушаешь?!        — Да-да, -сказал нацист и помахав головой, окончательно проснулся. — И чего сразу я? Ты сам на это совращал. И ты говорил, что тебе всё равно на боль. — Союз начал вскипать. Сам сделал ещё и отнекивается!        — Я бы ни за что на свете не сказал бы это! Даже под градусом! — сказал СССР и кинул в Рейха подушку. Он через пень колоду, но встал с кровати и увидел кучу вещей, лежащих возле кровати. Среди них он заметил свою рубашку. Порванную, без пуговиц. — А это ты как объяснишь?!        — Слушай, не ори. И так голова теперь болит, — начал Рейх и не дав Союзу что-то сказать, продолжил. — Во-первых, ты сам порвал эту рубашку. Даже я до такого никогда не доходил. Во-вторых, это спрашивать должен я. Может ты не помнишь, но ты вчера рассказывал всем подряд о том, какой я в постели. Это раз. Так много бухнул, что сам начал приставать и совращать. Хоть мне это и понравилось, — последние слова он произнёс шёпотом, но Союз всё равно это услышал и сильно покраснел, прикрыв лицо рубашкой. — Ты лучше кое-что другое прикрой. Так вот. Мало этого, так ещё и ревновал ко всем похлеще меня. — Союз сел обратно на кровать, всё ещё прикрываясь рубашкой.        — Я, что, правда такое делал? — уже спокойно сказал русский. Он посмотрел на Рейха и тот кивнул. Ему хотелось провалиться под землю со стыда. Сколько же он тогда выпил? — Рейх, давай, забудем об этом. Пожалуйста. — Рейх улыбнулся и положил руку на плечо Союзу.