Драбблы по BIG BANG

Джиён думал, что, наверное, в нём что-то сломалось. Какой-то механизм, и из-за этого он теперь её не слышит. Всю его жизнь это «что-то» - важное и тонкое - было с ним, было частью его, а потом этого не стало. Словно одним не прекрасным утром это «что-то» просто забыло включиться. *** Сынхён приезжает через 46 минут. Дверь оказывается открыта, и его встречает собачий лай и грохот басов стереосистемы. - Джиён, - зовёт он. Тот сидит, уткнувшись лицом в острые колени, и, кажется, не слышит. Сынхён проходит и выключает музыку. Сразу становится тихо, только Гахо скулит и тычется плюшевой мордой ему в ногу. - Джиён, - успокаивающе треплет собаку по голове и садится рядом с Квоном. – Что случилось? Я что-то не очень понял… Что? - Я её не слышу. – повторяет тот, поднимая голову. – Музыку. На бледной коже выступила испарина, чёрные круги под глазами и нервно обкусанные ногти. Джи всегда их грызёт, когда сильно переживает. - Ты не слышишь музыку. – повторяет Сынхён, скорее для себя. – Совсем? Кожа у него холодная, губы сухие, и глаза подозрительно блестят. Он смотрит на Сынхёна. - Ты что-нибудь принимал? – интересуется Топ, просто, чтобы знать наверняка. Во взгляде Квона что-то неуловимо меняется в нём обида, злость и отчаяние. Почему Сынхён его не понимает? - Её нет. Нигде. Ни здесь, - он касается пальцем виска, - ни здесь, - сердца, - здесь её тоже нет. Джиён хватает какой-то скомканный лист бумаги, коих по квартире разбросано немало, и разворачивает, тыча им Сынхёну в лицо. Лист мятый и абсолютно чистый. Джи, тем временем, продолжает, не сводя с него глаз: - Она всегда была внутри, сколько себя помню, а потом… словно внутри меня что-то сломалось, а я не заметил. Ты не пробовал жить со сломанной ногой или рукой, и не замечать? Как будто так и надо, как будто это правильно. Но это не правильно, блять! И очень больно… Он не замечает, как по щекам начинают катиться слёзы и голос не выдерживает и ломается. Квон съёживается, сжимается в комок, обхватывает себя руками. Может так болеть будет меньше. Сынхён обнимает его, сначала легонько подтаскивает к себе, потом всё крепче. Джиён не сопротивляется. Гахо, чувствуя боль любимого хозяина, затих где-то под кроватью. *** Он прижимается ухом к груди Сынхёна и слушает стук его сердца. Но не слышит. И от этого плачет ещё горше.