Дыши со мной

Ты помнишь этот день... На земле под холодным дождем... Остались мы вдвоем... Из последних сил... Заставлял я биться сердце твоё... Моя жизнь сгорала вместе с тобой...

POV Саске. Мне снова снился ты. Такой веселый и беззаботный. Такой живой. Я хочу видеть твою улыбку, и ты улыбаешься. Я хочу видеть твои яркие такие любимые глаза, и ты смотришь на меня, окутывая светом. Я хочу слышать твой голос, но ты молчишь. Я тянусь к тебе, чтобы обнять, чтобы почувствовать тепло, твою горячую кожу под ладонями, но с каждым шагом, с каждым моим движением ты отдаляешься. И, кажется, я не смогу пересечь грань. По моим щекам струятся слезы. Я прошу тебя остановиться, снова прошу не оставлять меня, прошу еще чуть-чуть побыть рядом, но лишь тоска и нежность являются ответом на мои мольбы. Ты необратимо уходишь, и я понимаю, что скоро ты исчезнешь так же, как исчезаешь каждую ночь, оставляя в душе пустоту. Я кричу в бесполезной попытке замедлить время, кричу в надежде, что боль уйдет, но очередной раз просыпаюсь от собственных всхлипов, и с безразличием понимаю, что задыхаюсь. Задыхаюсь от воздуха, задыхаюсь от безысходности, задыхаюсь от чувств, которых больше нет. Я задыхаюсь без тебя. На улице раннее летнее утро, но я чувствую отвращение к этому времени года. Лето напоминает мне тебя… так же как и зима, весна, осень и я не могу скрыться от воспоминаний, я не могу тебя забыть. Ты был разным: летом ты дарил мне прохладу, зимой согревал, но сейчас независимо от времени года я чувствую лишь леденящий холод, сжимающий легкие, именно поэтому мне больно жить. Ты просил, я помню, ты, наверное, считал, что так будет лучше для меня, но ты так и не вспомнил слова, которые я так часто говорил тебе. Встаю и иду в душ. Раньше мне казалось, что я смогу пережить, смогу снова вдохнуть полной грудью, но у меня не получилось, и от этого я чувствую себя ничтожеством. Холодные капли бьют по спине и, дрожа под ними, до последнего надеюсь, что боль уйдет. Я оказался не прав, боль не ушла, лишь стала сильнее. Руки и ноги уже частично онемели из-за холодного потока, но я упрямо продолжаю стоять, тяжело дыша, обнимая грудь руками в такой глупой попытке согреться. Поднимаю руки к глазам и в страхе отшатываюсь, видя на них кровь. Тугие струи ударяются о грудь, но кровь не смывается… твоя кровь. Закрываю глаза и, открыв их, вновь понимаю, что это морок, воспоминания. В такие моменты я ненавижу тебя, ненавижу за то, что так сильно люблю. Закрываю кран и, вытершись, возвращаюсь обратно в комнату. На смятых простынях вижу два голых тела, сливающихся воедино в страстном танце желания и, закусив губу, прохожу мимо к шкафу. Достаю одежду, и когда мой взгляд возвращается к кровати, на ней уже никого нет. Иногда мне кажется, что я схожу с ума, когда непроизвольно всего лишь фрагментами вижу картинки из прошлого и от того, что не могу ничего изменить, только сильнее погружаюсь в темноту отчаяния. Из коридора доносится звонок мобильного, но я не успеваю ответить. На дисплее пропущенный звонок, нажимаю кнопку, и в ту долю секунды, пока открывается окошко, отчаянно надеюсь увидеть надпись «Наруто», но это всего лишь редактор из издательства. Я не могу начать новую книгу, не могу писать просто потому, что не вижу сюжет, все мои мысли заняты тобой. Лишь то, что работаю дома, приносит минутное успокоение. Квартира стала для меня с одной стороны спасением, с другой – проклятьем. На одной части весов, словно маленький мирок, который отгораживает от внешнего мира, на другой же боль и воспоминания, холод и потеря. Я ощущаю себя мазохистом, с замиранием сердца ожидая, в чью же пользу склонится та или иная чаша весов. В доме, который когда-то был нашим, царит безупречный порядок и, возвращаясь откуда-либо в эти холодные стены, открывая дверь, я хочу увидеть столь привычный беспорядок и, ворча на тебя, хочу снова убрать его. Я хочу чувствовать себя живым, но не могу. Друзья советуют продать квартиру и съехать в другое место, но я не могу, потому что подсознательно боюсь потерять то немногое, что не разъедает мою душу. Горячая чашка кофе приятно согревает ладони, и я невольно вспоминаю, как любил этот напиток в твоем исполнении. Я любил смотреть, как ты возишься у плиты, и сейчас, потеряв это, мне кажется, что мир опустел. Весь день стараюсь занять себя работой, неважно будь то новая книга в моем ноутбуке или же просто домашние дела, я просто стараюсь не думать, и у меня получается. А когда на улице включаются фонари, я понимаю, что не могу оставаться в квартире, не смогу выдержать еще одну ночь без тебя и, схватив куртку, выхожу на улицу. Медленно иду по улицам, то и дело натыкаясь на влюбленные парочки, а сердце тоскливо сжимается. Прохожу мимо парка, в котором мы так любили сидеть вдвоем и, остановившись у входа, глубоко вдыхаю свежий ночной воздух. Сейчас я бы все отдал за то, чтобы ты был рядом. И эта мысль вгрызается в мозг, заставляя меня развернуться и почти бегом броситься обратно. Около дома стоит небольшой цветочный магазинчик, единственный, наверное, по близости работающий в столь поздний час и, зайдя внутрь, я покупаю красивую черную розу. Символ печали и грусти. Сажусь в машину и невольно улыбаюсь пусть еле заметно, но все же улыбаюсь. Я помню, как ты учил меня водить, помню, как постоянно фыркал, когда я делал что-то неправильно и помню, чем заканчивались такие уроки. Я словно снова чувствую твое присутствие, твою поддержку. Руками все сильнее сжимаю руль, чувствуя, как горят глаза, но я ведь сильнее этого, я не могу заплакать, правда? Спокойно еду в то единственное место, где могу стать ближе к тебе, как бы извращенно это не звучало. Знакомые улицы, проспекты, дома, магазинчики такие разные, но для меня они слились в монотонный фон. Без тебя я больше не могу различать краски этого мира. По радио крутят все ту же любовную белиберду и, слушая признания и приветы от людей своим половинкам, я хочу закричать, хочу, чтобы всем было так же больно, как и мне, но мои желания как всегда остаются лишь моими. Я, так часто лежа рядом с тобой, говорил, что боюсь потерять тебя, боюсь, что однажды ты уйдешь. Но ты… ты говорил, что я должен начать больше тебе доверять, ведь ты клялся, что не уйдешь к другому, а я молчал и чувствовал, как сердце сжимается от плохого предчувствия. Я ни разу не говорил тебе, как сильно люблю, считая, что такие слова в этом мире стали слишком пустыми, что ими не смогу описать всю гамму чувств, которые испытывал к тебе. Если бы я знал, что уже никогда не смогу сказать их, если бы знал, я бы говорил тебе их так часто, как только мог. Но сейчас ничего изменить нельзя. Подъезжаю к главному входу на кладбище и, выйдя из машины, по широкой аллее направляюсь к тебе. На улице уже глубокая ночь и, несмотря на то, что на дворе середина лета я ежусь от холода. Черный мрамор в лунном свете словно сияет, и с фотографии на меня смотришь ты. Я подхожу и, положив розу у основания, провожу кончиками пальцев по камню. Он теплый и мне хочется верить, что это твое тепло согревает мои озябшие руки, но глубоко в душе я знаю, что это всего лишь очередной морок, всего лишь камень, нагретый за день солнечными лучами. Такой же мертвый… как и ты. Горло сжимается, и я смотрю в глаза твоей фотографии. Мне кажется, ты улыбаешься, и я не могу отвести взгляд. По щекам текут слезы, а наружу просятся всхлипы, но я не могу позволить себе их… только не здесь, я не могу позволить видеть тебе мои слезы. Только не здесь. Дрожащей рукой достаю из кармана пачку сигарет и с горем пополам прикуриваю. Чувствую, как дым просачивается в легкие и впитывается в кровь. Я начал курить после твоей смерти не для того, чтобы успокоится – сигареты тоже напоминали мне о тебе. Провожу указательным пальцем по твоей фотографии и, не удержавшись, всхлипываю: – Мне так не хватает тебя. Мне не хватает твоего тепла, рук, губ, не хватает стука твоего сердца. Мой голос дрожит и от этого сложно говорить. Приезжая на кладбище, я никогда не говорил с тобой, я не мог ничего сказать, но так хотел. А сегодня что-то изменилось, я больше не могу держать все в себе, но и не могу выплеснуть кому-то. Моя душа рвется на части от несбыточных желаний и мне кажется, что я скоро уйду в мир мечтаний, лишь бы отгородится от всего этого. Тогда в день твоих похорон, стоя около гроба на отпевании, я молился богам, чтобы они дали мне сил, я старался поддержать твою мать и отца, но уже на кладбище, когда все стали расходится, я остался и, упав коленями на еще свежую рыхлую землю, заплакал. Я не знаю, сколько я так сидел, упиваясь своим горем, пока не почувствовал нежные руки, обнимающие меня. Кто бы знал, сколько надежды я испытал в тот момент, сколько отчаяния было потом, когда оказалось, что это всего лишь твоя мать. Догадывалась ли она, что ты был для меня больше чем другом? Возможно, но мне было все равно, я хотел умереть. – Знаешь, Наруто, иногда мне кажется, что я чувствую тебя рядом, тепло твоей бесплотной руки, переплетение наших пальцев, нежность твоей улыбки, мне даже кажется, что я слышу стук твоего сердца, хоть это и невозможно. Оказалось, это так больно – потерять тебя. Иногда я боюсь, что не выдержу и нарушу данное тебе слово. Слово «Жить». Простояв так еще немного, я пошел обратно к машине, ощущая себя таким же не живым предметом. И снова улицы, проспекты, парки и улочки, и лишь «наш» дом ярким пятном в этой тьме. У подъезда сидел маленький рыжий котенок и жалобно смотрел на меня своими голубыми глазами. И снова эта непонятная боль в сердце. Я прошел мимо под жалкое мяуканье этого брошенного существа и, поднявшись наверх, открывая дверь, понял, что отчаянно давлю в себе желание распахнуть дверь в твоем стиле и прокричать на всю прихожую «Я дома!». Я снова возвращаюсь в собственную тьму и холод, возвращаюсь туда, где меня уже никто не ждет. Бросаю куртку на тумбочку и смотрю в большое зеркало на свое отражение. Вздрагиваю, видя в зеркале тебя стоящим чуть позади, но обернувшись, опять вижу лишь черную массивную дверь. Что дернуло меня спуститься вниз, что дернуло подхватить маленькое грязное мокрое животное и, крепко прижимая к себе, вернуться в дом. Я не знаю ответа. Я просто чувствую, что устал, устал от боли, устал от чувства пустоты, устал от жизни. Котенок перешагнул порог и, словно зная, где находится кухня, направился туда, а я, не заметив ничего странного, пошел вслед, чтобы накормить его. Возможно, сейчас я не могу справиться со своими чувствами, не могу убить пустоту в душе, но я отчаянно надеюсь, что теперь, возвращаясь домой, меня будет кто-то встречать, пусть даже всего лишь для того, чтобы я его покормил. Надеюсь, что свернувшись рядом со мной калачиком, он разгонит тот холод, который с каждым днем все сильнее поглощает меня. Теперь я буду жить ради этого комочка шерсти, ощущая себя нужным.