Новый Мститель, но всё же...

Пока что, я просто ходила по городу, прыгая с крыши на крышу, смотря, как начинает дребезжать утро, как птицы шарахаются от моих прыжков, но на сердце было тяжело. Не понимаю, как я ещё здесь остаюсь? Уеду. Точно. Как мне в голову это сразу не пришло? Я прокралась в дом дяди и начала писать записку: " Дядя, я уезжаю. Не знаю куда, но уезжаю. Я не хочу оставаться там, где у меня было много проблем. Но тебе про это знать не нужно. Это моё личное. Прости, если раню твоё сердце, но это нужно мне, нужно всем остальным. Без меня им будет только лучше. Ты знаешь, кого я имею в виду. Прости, если ты не сможешь меня простить. Я понимаю, как тебе тяжело. Прости. Е.М.» Когда я писала эту записку, мои руки дрожали. Когда я закончила, мои глаза были на мокром месте. Когда я ушла, я не хотела возвращаться. Это теперь не я. Просто хочу пожить нормальной, подростковой жизнью, иметь обычные проблемы, друзей. А не быть супергероиней. Буду использовать только свой ум. Хватит с меня. Надоело. Может быть, Мстители тоже хотели бы на всё это забить, уйти, и зажить нормальной жизнью. Но они уже привыкли. А я нет. Я не привыкла подставлять свою жизнь под людей. Это значит, что я эгоистка? Боже мой, нет. Я просто не привыкла, мне страшно за тех, кого я могу погубить этакой боязнью. Именно поэтому я и хочу уехать. Не буду вредить родным в этом городе. Но разве в другом будет лучше? Разве нету вероятности, что и там я буду творить неведомую дичь, и при этом страдать другие, совершенно незнакомые мне люди? Так нельзя. Но и подставлять своих тоже. Остаётся один выход — самоубийство. Но как только я об этом подумала, я заплакала. Невыносимое одиночество наполнило меня с ног до головы. Я хотела кричать, отчаянно, чтобы меня услышали и мои мольбы наконец то завершились. Итак: я самоубиваюсь. Отключив все мои способности, я подошла к краю. Мои ноги дрожали, а тело было белое. Я зажмурилась и прыгнула. Прошла секунда и я испытала острую боль. Но это на секунду. А затем всё моё тело окутало блаженной тьмой… *** Стук. В дверь. Я устало протёр глаза и повернув голову слышал требовательные удары. Другие тоже посмотрели на неё. И тут Пятница сказал: — Мистер Старк, к вам дядя Элизабет. У него что-то серьёзное насчёт Элизабет. Он в ужасе, сэр. — Неужели? Если серьёзное, то открой сам, — устало ответил я. Дверь открылась. Я раскрыл глаза. Он выглядел ужасно. Белое лицо, раскрытые и полные ужаса, слёз, горя глаза, дрожащие губы. Он весь трясся и дрожал. — Эй, Морис, привет. Что случилось? — недоумённо спросил я, выпрямляясь на стуле. Он ничего не произнёс, а дал мне какую-то бумажку. Постепенно мои брови всё выше и выше поднимались, а сам я похолодел от ужаса. Остальные наблюдали за мной. — Что такое, Тони? — Лиза пропала… — В смысле, «пропала»?! Я её видел вчера ночью! Как она могла ЗА НОЧЬ уйти? — воскликнул Питер. — Где ты её видел? — нетерпеливо спросил я. — На крыше одного из окраин. Она там плакала… — тихо ответил он. Сердце дрогнуло. — Что вы ей такого сказали, что она так обиделась? — спросил Брюс, который не понимал, что она сделала. — Ребята! — вскрикнула Нат. — Включите новости! Брюс включил телевизор и все мы услышали ужасающие новости: — Вчера вечером, одна из блестящих умов, выдающаяся умом, становившаяся, совсем как Тони Старк и уже начавшая у него своё обучение, ученица третьего курса, совершила самоубийство. На окраине найден её труп. Рядом с ней лежала записка, адресованная Питера Паркеру и Мстителям. Их передадут им полицейские и сразу же уйдут. Её звали Елизабет Монарин. Сожалеем её дяде о потере такой способной и творческой личности, как она. По видимому, она спрыгнула с крыши. Вот видео очевидца, — показано видео, как одинокая фигура на крыше прыгает и всё. — Какая жалость, такая хорошая ученица была. Все мы скорбим о её потере и сочувствуем покровителю, который её воспитал. У неё нету родителей, — покачала головой директор её ВУЗа. Её лучшая подруга, Лиа Райнер, отказываеться что-либо рассказывать нашим репонтёрам. Но она сказала одно: — У неё было много тайн, которые вы никогда не раскроете без посторонней помощи. Но Мстители вам ни за что про неё не раскажут. — и захлопнула дверь. Её лицо красноречиво объявляло о горе, которое она испытывает. Вот и все новости этой ночи. Ещё раз скорбим. Телеведущий замолчал и в комнате повисла гробовая тишина. Я сидел, смотря на телевизор, не в силах поверить, что она умерла. Такая молодая, такая хорошая. Так и сияла здоровьем. Питер сидел в потрясении, но беззвучные слёзы катились по его уже бледному и безрадостному лицу. Её дядя разрыдался во весь голос и пошёл к лифту. Его никто не остановил. И никто, НИКТО не заметил за её притворной улыбкой, которую она надевала при нас, боль. И эта боль пожирала её изнутри до самого вечера. Даже я. Хотя я чувствую людей. Как я мог не заметить, не поговорить с ней, не успокоить и не сломать её боль, чтобы она искренне улыбалась и смеялась. Но было уже поздно. Её не стало…