Пока не наступит лето

      Коньяк из моего стакана приятно согревает горло, а вечерний холод морозит ноздри. Шум весёлой пьянки, доносящийся из зала моего дома, ни капли не смущает меня, но жутко раздражает.       — Ну и зачем ты открыл окно на распашку? Замёрзнешь ведь, да и в комнате у тебя холодно будет, — Эррор зашёл в мою комнату. Видимо, устал от пьяного Даста, что, как всегда, достаёт его со своими глупыми спорами, или, может, просто устал от большой компании людей, ведь, как бы я не говорил этим идиотам не приводить никого, они позвали своих друзей, а те своих, и в итоге в зале практически не продохнуть, а шум и запах просто невыносимы, даже сейчас, когда половина гостей ушла.       — Просто надо охладить свои мысли, — что-то я излишне меланхоличен под Новый год, — Хотя больше это требуется Дасту, который, наверное, уже задолбал тебя со своим реваншом. Верно?       — Да, — Оши очень мило улыбается. Не той улыбкой, которую показывает всем, которую можно назвать идеально выдержанной и учтивой. А когда улыбается по-настоящему, искренне. Я заметил, что он редко позволяет себе так улыбаться.       Я положил руку на щёку Эррора, а он, словно кот, прильнул к ней и, доверчиво закрыв глаза, потёрся щекой. После Оши посмотрел своими удивительными и во всех смыслах волшебным глазами в мои и потянулся к моим губам.       Поцелуй – лишь прикосновение губ. Его губы тонкие и сухие, но от этого только более желанны. Так же желанны, как и возможность исследовать ротовую полость Оши. Он отстранился, на последок прикусив губу. Проказник.       — Почему мне достался такой кусачий парень? — как бы сетую я, хотя мне это очень нравится в Эрроре.       — Не такой уж я и кусачий, — со смехом говорит он, а я показываю напрочь искусанное плечо и шею, что до этого скрывал под водолазкой. Оши немного тушуется и с улыбкой отвечает, — ну разве что чуть-чуть.       Я усаживаю его на подоконник и затыкаю рот прежде, чем тот начнёт возмущается из-за холода, но Эррор и не против. На этот раз поцелуй был глубже и более страстным, я с удовольствием исследовал его рот и с тем же удовольствием позволял Оши и следовать свой. Языки Эррора проникают в мой рот и исследуют сразу всё, успевая ещё и играться с моим языком. Не зря его недавно стали величать «Многоязычным». Раньше об этой особенности знал лишь я, но так вышло, что и остальные в компашке узнали, что язык у Оши не один.       Снизу слышится счёт до двенадцати. Скоро запустят салюты и будет много ора тех, кто хочет и кому позволено отпраздновать Новый год с друзьями, а не с родственниками. Но да какая разница на всех их, если рядом со мной сейчас самое дорогое сердцу существо. И чего я сегодня такой сентиментальный?       — ДЕСЯТЬ, ОДИННАДЦАТЬ, ДВЕНАДЦАТЬ, С НОВЫМ ГОДОМ! — слышится звук открытия шампанского, звона бокалов, салютов и бесчисленных поздравлений всех и вся с Новым Годом. А так же звук нашего с Эррором поцелуя, — пожалуй, самый койфовый из всех. На мгновение мы отстраняемся друг от друга только ради одной вещи.       — С Новым Годом, кошмарик, — опережает он меня с поздравлением.       — С новым годом, Оши, — будто повторяя за ним фразу, говорю я.       Наверное, на фоне открытого окна и салютов за ним, это выглядит очень красиво. Хотя я в искусстве плохо разбираюсь, поэтому судить точно не могу. По крайней мере, Эррор точно выглядит сейчас волшебно и прекрасно вписывается в атмосферу. Он всегда выглядит волшебно. И да, это каламбур.       — Можешь закрыть окно и дверь, — могло показаться, что это вопрос или просьба, но это был приказ. Которому я с удовольствием подчинился.       — Куда с подоконника полез? — Я прижал Эррора к холодному стеклу. Он выдохнул от резкого ощущения холода спиной.       — Я думал, мы сделаем это на кровати, — наивный, будто я позволю заставлять меня ждать, хотя я так возбудился.       Я расстегнул его красную рубашку, а Эррор стягивает мою чёрную майку с названием какой-то рок-группы. Начинаю покрывать его тело поцелуями, особое внимание уделяю ключицам и сосками. Оши отвечает незатейливыми ласками в виде поглаживания плеч, рук. Никто из нас не любит прелюдии по три часа, поэтому я достаю заранее подготовленные тюбик смазки и презики. Снимаю его штаны с боксерами, устраиваясь между ног.       — Какой подготовленный, — с усмешкой говорит Эррор, прижимаясь ко мне.       — Какой есть, — так же с усмешкой отвечаю я и приобнимаю его одной рукой, пальцами другой руки, на которых находится смазка, я проникают внутрь Оши и приятно удивляюсь, — Ты тоже подготовлен.       — Конечно, я же должен соответствовать своему подготовленному ко многому парню, — всё с такой же усмешкой говорит он. Успел значит растянуть себя. Хотел бы я это увидеть.       — Хах! А вчера ещё меня извращенцем называл, — мы оба уже тяжело дышим. В штанах до боли тесно, да и у Эррора «дружок» уже во всю бодрствует, — Скажи честно: ты думал обо мне, когда растягивал себя, находясь в одиночестве? О том, как я буду добиться в твою задницу? Тебя ведь это возбуждало?       — Грязные фразочки грязного извращенца, — а как смотрит. Это не передать словами. И это чертовски возбуждает, — Тебе достаточно лишь подумать о том, что я растягивал себя, чтобы возбудиться.       У нас обоих больше нет ни сил, ни терпения продолжать перепалку, да и Оши уже снял мои джинсы и стянул боксеры. В комнате и правда холодно, хотя какая нахуй разница, если прямо сейчас я вижу, как Эррор зубами открывает презерватив, который я поспешно надеваю на себя.       Внутри я лишь на половину, но даже этого хватает, чтобы подумать о том как же ахуительно находиться в Оши. Это странное ощущение идеального симбиоза, будто даже сердцебиение с дыханием стали едины. Ритмичные движения и первые стоны действуют как наркотик, один из тех, что Киллер любит втюхивать всем подряд.       Эррор подмахивает бёдрами мне навстречу, оставляет засосы на шее, немного царапает спину. И какой же он всё-таки у меня кусачий. Все плечи мне скоро искусает. Хотя, потом он аккуратно облизываест место укуса своими языками, что чувствуется так ахуенно. Ну, думаю, Оши не будет против, если я тоже его разок укушу? Он чутка шипит, когда я его кусаю и зло смотрит на меня. А я, довольный, как наевшийся кот, целую его в губы, на что Эррор с удовольствием отвечает.       Темп постепенно ускоряется и уже не понятно, чьи стоны громче. Я дышу и стону ему в шею, а Оши положил мне голову на плечо. По лицу видно, как ему хорошо. А мне? А мне ахуенно! Секс с Эррором всегда внеебически хорош!       — Найт, Найтмер, — Сука, Оши хоть знает, как эротично звучит моё имя из его уст?       — Эррор, — На выдохе произношу я, и я чувствую как он сжимает меня от удовольствия. Вскоре наш секс переходит в чертовски быстрый темп, а комнату наполняют стоны и наши имена.       Вскоре мы оба кончаем. Сначала Эррор – потом я. Оши обмякает в моих руках. Обнимает меня, а я – его.       Аккуратно переношу Эррора на кровать и ложусь рядом. Он всё так же тянется, чтобы обнять меня.       — Ты как? — я оглаживаю лицо Оши, а он лишь прикрывает глаза.       — Мне хорошо, но я чутка устал. Давай полежим так десять минуточек, а после пойдём бухать вниз. Все уже, наверное, ушли искать приключения на пятую точку внизу, — говорит Эррор, утыкаясь мне в грудь.       — Запрём дверь, чтобы никто не посмел прикрывать наш бухич?       — И чтобы никто не увидел, как мы ходим в одних боксерах.       — Хорошо, — я вспоминаю, что забыл о чём-то, только вот о чём конкретно до меня доходит не сразу, — подожди секундочку.       Я высвобождаюсь от объятий Оши под его недовольный взгляд и иду к столу, где лежит небольшая коробочка красного цвета с жёлтой лентой.       — Вот. Я купил тебе подарок.       Эррор открывает коробочку и видит два браслета.       — Это браслеты? Парные? — он усмехается.       — Ага, с магнитом в виде сердечка, — с усмешкой отвечаю я. Браслеты делались на заказ, а точнее это самое сердечко. Сами браслеты не представляют из себя ничего сложного – лёгкое плетение красных-чёрных ниток. А на сердечке были начертаны первые инициалы наших имён. Знаю – слишком сентиментальной и как во всех этих сёдзе-мангах и романтических сериалах, но хули нет?       Оши засмеялся. Так чисто и мило, по-детски невинно. И смеяться есть с чего. Чтобы я – да подарил подобную безделушку? Сам бы не поверил.       — Я тоже подготовил тебе подарок, — Эррор встал и, светя голой жопой, очень аппетитной голой жопой, подошёл к сумке, что всегда закидывал ко мне в комнату, как только приходил ко мне в гости. Он достал из неё коробку – синию с чёрной лентой, — На, открывай.       — Ты туда отравленный кинжал положил?       — Нет...       — Тогда хули лента чёрная? — Оши лишь ударил меня по плечу, посмеиваясь.       Всё-таки я открыл подарок. Там была худи с ахегао. Мой взгляд «какого чёрта» на Эррор хватило, чтобы тот рассмеялся. Громко рассмеялся.       — Ты! — Он смеялся, пока говорил, и говорил, пока смеялся, — Ты бы! Ты бы видел своё лицо!       — Ах ты зараза, — я тоже заразился смехом Эррора. Мы ещё минут пять сидели и угорали с ситуации.

***

      Обнявшись и укутавшись пледом, мы сидели на первом этаже, смотря новогодние передачи по телеку и поедая оливье, запивая шампанским. Дверь в дом была заперта, да и вещи оставили дома лишь незначительное количество человек, поэтому я закрыл и окна, чтобы не видеть морду Даста, который и оставил вещи.