the outlaw

      26th. September, 2019 10:05p.m. Seodaemun-gu district       Высокий рыжеволосый парень медленно сползает по желтой обшарпанной стене своей квартиры, закрыв лицо дрожащими руками. Его зовут Пак Джисон. Ему 17. И он изгой.       Джисон тихо всхлипывает, размазывая соленые жгучие слезы по лицу и вжимаясь в темный угол всем своим худеньким, едва ли не прозрачным, телом которое неимоверно болело от свежих побоев. Его одноклассники вновь постарались на славу, нанося сильные, безжалостные удары по еще незажившим ранам. Каждый день похож на нескончаемую адскую муку, на чертов День Сурка, временная петля которого никогда не прервется. Он совсем один в этом чертовом огромном мире. Он совсем один, потому что он не такой как все. Потому что ему не нравятся девочки. Слишком поздно пришло осознание того, что признаваться своему лучшему другу в любви — самая большая его ошибка. Хотя… Нет, самая большая ошибка — рассказать об этом своим родителям, в надежде на понимание. И они поняли. Настолько хорошо поняли, что теперь Джисон живет один в старой однокомнатной квартире с ободранными желтыми стенами, на окраине Сеула. И работает доставщиком пиццы после учебы, чтобы хоть как-то прокормить себя и заплатить хозяину за съем квартиры.       — Ненавижу, — хриплый шепот эхом отскакивает от стен, потолка, пола, становясь в 3 раза громче и приобретая какой-то зловещий оттенок. — Ненавижу, — Джисон обессиленно опускает голову, зарываясь тонкими пальцами в пушистые рыжие волосы и впиваясь ногтями, едва ли не до крови, в кожу затылка.       Режущий слух звонок телефона заставляет Джисона вздрогнуть от неожиданности и вскочить с пола. Парень быстро стирает тыльной стороной ладони слезы с бледных щек и, кашлянув, прочищая горло, отвечает звонившему.       — Йа, Пак Джисон, ты где есть?! Твоя смена начнется через 10 минут! — рыжий недовольно морщится и отстраняет телефон от уха, на другом конце которого разрывался от возмущения На Джемин, которого он должен был сменить.       — Извини, у меня были дополнительные занятия в школе. Скоро буду, — не дожидаясь очередной волны недовольства, Джисон сбрасывает звонок и хватает свою потрепанную, с кучей нашивок, джинсовку, торопливо выбегая из квартиры. 10:45p.m.       Колокольчик над дверью приветливо трезвонит, когда в помещение влетает запыхавшийся Джисон, который все-таки умудрился опоздать на свою смену. Девушка, стоявшая за прилавком доброжелательно улыбается ему и машет маленькой бледной, словно прозрачной, ладонью. Джисон выдавливает ответную улыбку и подходит ближе, машинально взъерошивая свои рыжие волосы.       — Слушай, а Джемин еще здесь или он уже ушел? Просто я опять опоздал, — Джисон виновато опускает голову, засовывая холодные руки в широкие карманы джинсовки.       — Он только что уехал отвозить заказ, — Чеён мило улыбается, раскладывая горячую пиццу на прилавок под стеклом.       — Айщ, опять влетит от него, — недовольно вздыхает Джисон, заходя в подсобку и громко хлопая деревянной дверью. — Так вкусно пахнет, айщ, — тихо произносит Пак, пытаясь игнорировать соблазнительные запахи разнообразной пиццы, которые уже пропитали все помещение.       Джисон со вздохом опускается на расшатанное потрепанное кресло, стоящее в углу небольшой комнатушки и грозившееся вот-вот проломиться. Немного стыдно, что Джемин опять выполняет его работу, хотя он мог бы просто уйти домой, так как время смены На уже закончилось как двадцать минут назад. А еще очень хочется есть, но деньги, которые он откладывал на сегодняшний ужин, Пак благополучно забыл дома, из-за того, что ринулся на работу. На которую все равно в итоге снова опоздал.       От такого увлекательного занятия, как самобичевание, Джисона отвлек громкий хлопок дверью и раздраженный крик ворвавшегося в подсобку Джемина.       — И почему я должен выполнять твою работу?! Ты можешь хоть раз прийти вовремя, Пак?! Хоть один-единственный раз приди в положенное время, ради Бога! — Джемин тяжело дышит, уперев руки в бока и нависнув над опустившим вниз голову Джисоном, который упорно молчит, нервно хрустя пальцами.       — Прости, — выдавливает едва слышное Пак, поднимаясь на ноги и смерив дрожащего от раздражения На виноватым взглядом.       — Опять твое фирменное «прости»! — взрывается от возмущения Джемин, не сдерживаясь, и ударяя того кулаком в плечо.       Прямиком в свежую гематому, которую Джисону сегодня подарили его одноклассники за школой после уроков.       Жгучая боль пронзает его руку, словно электрический заряд, и заставляет согнуться пополам, едва сдерживая выступившие на глазах слезы.       — Йа, ты чего придуриваешься? Я тебя слегка ударил, — растеряно произносит Джемин, смерив непонимающим взглядом корчившегося от боли Джисона.       — Это… Не из-за тебя, — сквозь зубы цедит Пак, выпрямляясь в полный рост, и быстро проходит мимо Наны, морщась от неприятных ощущений, пронзающих его и без того покалеченное тело.       — Ты ударился что ли где-то? — мягко, уже без прежнего раздражения, интересуется Джемин, скрещивая руки на груди.       — Упал, — односложно отвечает Джисон, раздраженно поджав губы. — Можно ключи от мотоцикла?       — Можно. Но сначала я посмотрю твое плечо, — На улыбается уголком губ, подходя к замершему на месте Паку.       — Не надо там ничего смотреть, — Джисон пятится назад и вздрагивает, когда упирается спиной в деревянную дверь. — Оно пройдет. Обычный синяк.       — И все-таки… — И все-таки, может дашь мне уже ключи?! Не нужно меня осматривать, не нужно ко мне лезть, просто дайте мне выполнить свою работу, на которую я и без того опоздал! — Джисон резко выхватывает ключи из руки Джемина, опешившего от внезапной вспышки гнева Пака. — Спасибо, — грубо произносит парень, обходя застывшего от шока На, и выбегает на улицу, облокачиваясь о красный байк Джемина, который тот одалживал ему на его время смены. Ему не нужна ничья жалость. Ему не нужен никто, не нужны эти дурацкие утешения, вся это псевдоподдержка. Все равно потом это заканчивается одинаково. В итоге, он становится никому не нужен, его выбрасывают, словно никому не нужную игрушку, предварительно как следует изваляв в грязи и как следует понасмехавшись. Проще быть одному, чем привязываться к человеку, который все равно потом тебя бросит. И Джисон был абсолютно точно уверен, что На Джемин обязательно оставит его, если узнает о его ориентации. Потому что все его друзья именно так и поступали, узнавая об этом. Ах, точно — а потом еще и издевались вместе со всеми, причиняя гораздо большую боль, чем ежедневные побои. От мрачных мыслей Джисона отвлекает звонок Чеён, которая сообщает о поступившем заказе, и парень, чертыхнувшись, спешит в здание, чтобы забрать нужную пиццу. ***       28th. September, 2019 01:20p.m. Seodaemun-gu district       Джисон недовольно приоткрывает глаза, просыпаясь от какого-то шума, раздававшегося на лестничной клетке. Чьи-то громкие разговоры, смех и топот. Ужасно раздражает. Особенно, когда будят в единственный выходной. Раздраженно бурча себе под нос, Пак нехотя поднимается с кровати и медленно направляется на кухню, так как желудок, видимо, уже забывший, как выглядит пища, напомнил о своем существовании неприятной тянущей болью.       — Айщ, — Джисон с досадой захлопывает пустой холодильник, закусывая бледную пухлую губу и комично прищуривая глаза. Жить одному в 17 лет, без какой-либо помощи и поддержки, весьма непросто. Особенно, когда вечно не хватает денег на еду.       Пак мельком расчесывает свои рыжие пушистые волосы, накидывает потрепанную джинсовку, в карманах которой он нащупывает несколько смятых купюр, монеты и старую пачку арбузной жвачки. В душе появляется какой-то отголосок мрачной радости, что от голода он сегодня уж точно не умрет. На лестничной клетке все еще раздаются чьи-то голоса, шаги, и эти неожиданно прибывшие люди явно не собирались покидать это место. Черт. Ему всего лишь нужно быть тихим и неприметным, тогда на него никто не будет обращать внимание. И Джисон продолжит жить в своем маленьком отдельном, недоступном для всех мирке. Пак неслышно выскальзывает из своей квартиры, стараясь как можно незаметнее выбраться на улицу и избежать лишних, раздражающих его вопросов. Незаметно не получается. Потому что как обычно «везет». Джисон, случайно врезавшись в кого-то из-за своей дурацкой спешки, испуганно отшатывается назад, спотыкаясь о ступеньку и машинально зажмуривая глаза, готовясь к тому, что его пятая точка явно сейчас пострадает. Но этого не происходит. Потому что Пак ощущает на своем теле чьи-то теплые руки, крепко обхватившие его торс и не позволяющие упасть. Джисон изумленно распахивает глаза, встречаясь с таким же полуиспуганным-полуудивленным взглядом больших темно-карих глаз. Пак резко сбрасывает чужие руки, удерживающие его, и отходит назад, демонстративно поправляя джинсовку. И какого черта его, так называемым, спасителем, оказался парень?! Черт бы его побрал. Лучше бы Джисон сотни раз падал на эти проклятые ступеньки, отбивая себе все, что можно, чем его будут ловить всякие… Всякие придурки с такими темно-карими глубокими глазами.       — Меня Ченлэ зовут, — стоящий напротив Джисона парень широко улыбается, становясь безумно милым и очаровательным. Чжон запускает пятерню в свои мятные волосы, лезущие в глаза, взъерошивая их еще больше и придавая своему небрежному образу какого-то шарма.       — Рад за тебя, — огрызается Джисон, грубо отталкивая Ченлэ плечом и едва ли не бегом бросается вниз, безуспешно пытаясь унять свое бешено бьющееся сердце.       — Бука, — тихо фыркает Чжон и вновь улыбается, глядя вслед захлопнувшейся двери. — Все равно узнаю как тебя зовут, рыжая злюка.