Им было тепло

— Он уу-ушел! Трансгрессировал! Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала. Гарри охватило странное оцепенение. Он наклонился, поднял крестраж, повесил его себе на шею. Стянул с койки Рона одеяла, накрыл ими Гермиону. А потом забрался на свою и, вслушиваясь в стук дождя, уставился в темную брезентовую крышу. Очередное предательство лучшего друга далось ему легче — накопился опыт. Голосок, словно живущий у Гарри в голове, напоминал мальчику все те неприглядные поступки Рона, на которые тот прежде закрывал глаза. Что-то, привязывавшее Поттера к Уизли, было разрушено, и юноша словно впервые увидел его без розовых очков. Шрам снова кольнуло, и медальон на груди отозвался неожиданным теплом — душа Тома Реддла, пусть неосознанно, но сочувствовала своему вместилищу, и своей магией медленно, но верно очищала организм Гарри от жуткого коктейля подчиняющих и любовных зелий, направленных на членов одной рыжей семейки. Сам Поттер с каждой секундой мрачнел всё больше, вспоминая и свою внезапную любовь на шестом курсе, когда при виде целующейся с Дином Джинни в его груди словно появлялось какое-то ревущее чудище, требующее расправы, и памятные конфетки от Молли Уизли, съев которые ему так хотелось отблагодарить доброе семейство парочкой мешочков с галлеонами, и то бессмысленное выражение лица, появляющееся у Гермионы всякий раз, когда та смотрела на не слишком-то возбуждающее тело Рона перед сном — ещё немного, и потечёт слюнка. Гермиона! Задумавшись, мальчик совсем забыл о подруге, тихо плачущей в одиночестве. Подруге ли? Ещё с третьего курса Гарри замечал, что подсознательно тянется к ней, и только ревность Рона останавливала его от более решительных действий. Боль в шраме заставила его вскочить с кровати и, захватив ещё один плед, приобнять девушку за плечи. Медальон, сопротивляясь силе тяжести, скользнул той под рубашку и прижался к сердцу, согревая Гермиону живительным теплом. Концентрация зелий в её крови была поменьше, и постепенно слёзы перестали капать на деревянный пол палатки, а сама девушка расслабилась в тёплых объятиях своего друга. Друга ли? Кто знает. На полу сидели двое, и им было тепло. Маленькое сердце, бьющееся в медальоне, застучало в бешеном ритме, словно понимая, что это последние его удары. — Клак-клак, — запнулось оно и остановилось, выполнив свою миссию. Для объединения крестражей достаточно искреннего раскаяния, и совершенно неважно, какая из частей души его испытала. В одной из комнат поместья Малфоев вдруг раздался весёлый, счастливый смех. Перепуганные владельцы менора, вбежав, обнаружили сидящего на кровати шестнадцатилетнего подростка, хохочущего во всё горло.