Он всегда возвращается.

- Они опять это сделали, да, хен? Чьих это рук дело? Тэхен? Чонгук? Или кто-то из их шестерок? - Джун негромко возмущался, чтоб не привлекать лишнего внимания к себе и Джину, когда нашел его на одной из скамеек во дворе школы, под ветками раскидистого кедра, - Придурки сломали очки. Мама снова будет ругать тебя. Почему не расскажешь ей, что это не твоя вина? А я пойду к директору и все ему выложу, он поверит мне. Джин держал в руках две половинки сломанных на дужке переносицы очков. Он, за почти три учебных года, перестал плакать от непрекращающихся нападок со стороны главных тиранов школы и личных для Кима. Воспринимал их как должное, только Джун с этим фактом никак не хотел мириться. - Джуни, пожалуйста, давай поговорим об этом дома, на нас и так уже смотрят, - Джин убрал обе половинки в карман пиджака и повернул голову в сторону брата, - А с очками я что-нибудь придумаю. Не будем говорить тетушке. Джун вздохнул, взял брата за руку и повел за пределы школьного двора, уроки закончились. Все чаще Ким младший стал задумываться, почему хен смирился с участью мальчика для битья, почему он не хочет рассказать обо всем директору школы? Может тогда на хулиганов найдется управа, и не важно, что один из этих хулиганов сын самого директора. Джун уже не раз заводил об этом разговор со старшим, но Сокджин реагировал всегда одинаково. Он смотрел большими полными печали глазами в глаза брата, мягко улыбался и говорил, что все вскоре образуется, что Тэхену и Чонгуку надоест изводить его и они, в конце концов, оставят его в покое. Но из года в год этого не происходило, и с началом занятий после летних каникул начинались новые испытания для Джина. Поздним вечером того же дня, когда во всем доме погас свет, а жильцы отправились в свои постели, оба брата не могли уснуть, каждый из них думал о своем. Джин вздохнул. - Не спишь? - спросил Джун. - Не сплю, - ответил Сокджин. Джун подвинулся к краю кровати и свесил голову вниз, пытаясь рассмотреть брата в темноте. - Хочешь поговорить? - предложил младший. - О чем? - отозвался старший. - Не знаю. Может о том, что произошло сегодня в школе, вернее о том, что происходит на протяжении всего учебного времени? Джин снова вздохнул и повернулся на бок, лицом к брату, натягивая одеяло по подбородок. - Джуни, я не знаю, что ты хочешь услышать от меня. Я иногда сам себя ненавижу за трусость и слабость, а ты своей опекой заставляешь чувствовать себя еще большим неудачником. Я - хен, ты - донсен, но на деле получается наоборот и мне жутко стыдно за себя.   Сокджин чувствовал, как горло сдавил ком, голос дрогнул и глаза предательски защипало. Джун резко приподнялся на кровати, опустил ноги на пол и в два шага оказался у футона старшего, присел на колени. - Можно мне лечь с тобой? - прошептал младший. Джин без слов подвинулся приглашая того в свою постель. Джун быстро юркнул под одеяло и прижался холодными ногами к ногам хена. - Я не хочу, чтоб ты думал о себе плохо, хен. Ты не слабак и не трус и я… И я не знаю, как помочь тебе… ведь я люблю тебя, хен, - протараторил Джун, утыкаясь лбом в грудь старшего. - Я тоже люблю тебя, ты единственный близкий человек для меня и перестань хлюпать носом, - Джин грустно улыбнулся и погладил брата ладонью между лопаток, - И вообще, прибереги свои признания для девчонок. Тебе же нравится какая-нибудь девочка, ну-ка признавайся своему хену, - старший попытался перевести разговор в другое русло. Джун вздернул голову вверх. Глаза привыкли к темноте, и он отчетливо видел лицо напротив. - Девочка? Какая девочка?.. Не нравится мне никакая девочка, хен, - лицо младшего вспыхнуло, глаза забегали, а пальцы сжались в кулаки на груди, - Вернее… Я не задумывался еще. Ты же знаешь, мама не одобрит, если кто-то будет отвлекать меня от учебы. Аа… а тебе нравится девочка? Ким задал вопрос, ответ на который, почему-то, боялся услышать. Он не понимал своих чувств, что же с ним происходит, почему его сердце готово выпрыгнуть из груди, а дыхание сперло. Джин перестал гладить младшего по спине, тревожно глубоко вздохнул и ответил: - Я хочу перестать быть трусом в твоих глазах и очень боюсь потерять тебя, как брата и единственного друга, но… Мне необходимо объясниться с тобой и возможно… Ты поймешь меня. Я, надеюсь, ты не оттолкнешь меня после услышанного. - Никогда, хен, этого никогда не случится, - перебил его Джун. - Ты сначала дослушай, хорошо? - Да, хен, я слушаю. Джин замолчал на долгие секунд тридцать и нервно кусал губы. Казалось, он подбирает слова в голове, чтоб донести младшему свою страшную тайну, что терзает его последние пару лет. - Мне кое-кто нравится, да. Мне кажется, что я влюблен, - тихим шепотом продолжил Джин, - Только это не девочка, это мальчик. - Мальчик? - вскрикнул Джун и резко сел не отрывая удивленных глаз от лица старшего. Джин так же быстро последовал его примеру, одну ладонь он закинул на затылок младшего, а другой зажал рот. - Боже. Ты можешь быть тише? Перебудишь весь дом своими криками. Младший Ким схватился рукой за запястье руки старшего, что закрывала ему рот и потянул ее вниз. - Мальчик? - шепотом переспросил он, пытаясь понять не послышалось ли ему, - Кто этот мальчик? Он учится в нашей школе? - Да, мальчик. Он мой одноклассник. Ты его знаешь… К сожалению ни с лучшей стороны, если лучшая сторона у него вообще есть, - отводя глаза в сторону и сцепив влажные от волнения ладони, прошептал Джин. - Кажется, я догадываюсь, кто он, - процедил младший с незнакомыми для Джина нотками в голосе. Джун будет помнить эту роковую ночь признаний, в которую он не только узнал тайну старшего, но и наконец понял, какие чувства терзают его собственные сердце и разум. Он был уже достаточно взрослый и сообразительный, чтобы понять, что такое ревность.