Взаимный зачет

– Ну и заданьице ты мне подс-с-сунул, ангел, – тихо прошипел Кроули, притаившись змеей в густой листве. Отсюда сквозь распахнутое окно отлично проглядывалась спальня богатого дома, где в глубоком кресле сидел Объект и наслаждался вечерним бокалом вина – впрочем, уже не первым. Франки вообще умели развлекаться, даром что католики. Главное в одиннадцатом веке, считал Кроули, найти местечко поинтереснее и провести там пару десятилетий, пока его не завоевали. Демон чуть качнул головой и перетек немного вперед. Наставить на путь истинный закоренелого бабника и прожигателя жизни, замечательно. Какое счастье, что его не окучивал никто из соратников Кроули, а то вышел бы конфликт интересов. Но, благодаря пресловутой свободе воли, люди зачастую и сами неплохо справлялись, причем в обе стороны. Одно утешало, взамен Кроули отправил ангела в Невер совращать священника. Вот ведь забавно! Жаль, он этого не увидит. Итак. Зрачки змеи задрожали и немного расширились, переключаясь на обычное человеческое зрение. Азирафаэль сказал, что дело рядовое, им постоянно пачками поручали наставлять на праведный путь людей, обычно дело ограничивалось знаками и снами. Но благословенный (если произнести с нужной интонацией, это звучало почти как «проклятый») ангел обронил, что здесь результат особо не важен, пусть Кроули просто чуть-чуть повлияет, а получится или нет – ничего, спасибо за помощь. Демон кивнул, но принял это как обиду на свой счет – выходит, ангел совершенно не верит, что он способен и вправду выполнять их Соглашение! Сейчас он что-нибудь придумает и ка-а-ак развернет этого типа к свету, что аж самому тошно станет. Можно начать со знаков. Змей сфокусировал взгляд, просматривая весь дом сквозь стены. Библия, в доме есть Библия? Эй, кто-нибудь, принесите Библию, он сам не может, у него хвостик… Святое писание обнаружилось на запыленной полке в кабинете. Этот франк достаточно богат, чтобы позволить себе такую вещицу – кожаный переплет и тиснение, украшенное золотом. Раздвоенный язык выскользнул наружу и потрогал воздух, пока Кроули собирался с мыслями. Мгновение – и книга переместилась на прикроватный столик. Пусть хотя бы припомнит, какую религию исповедует. Мужчина ничего не заметил, и Кроули засомневался, что после такого количества алкоголя он вообще обратит внимание на что-то вокруг, тем более, на Библию, если не споткнется о нее. Нет, уронить том прямо на колени нельзя, это будет странно. Или не очень, под таким-то градусом. Может, отрезвить мужика? Хотя… ладно, так даже лучше. Черная чешуя побледнела, и змей, став невидимым, скользнул в окно. Удобно устроившись на спинке кресла, он, изящно изогнувшись, склонился к человеческому уху: – Оглянись вокруг. До чего ты довел свою жизнь? Нужно что-то менять, вернись к истокам, возьми ябло… Святую книгу и подумай о жизни, о морали, о вечности. Хотя яблоко тоже можешь съесть, они полезные. И тебе все равно стоит закусывать. Мужчина растерянно замер, не донеся кубок с вином до губ. Посмотрел по сторонам, но змея ожидаемо не заметил. С сомнением уставился на кубок, затем – на чашу с фруктами. Поразмыслив, взял яблоко, допил вино и смачно захрустел спелым плодом. Кроули раздраженно зашипел, чувствуя себя крайне глупо, и мстительно сотворил червяка в яблоке. Объект с отвращением уставился на надкушенный фрукт, но продолжил жевать. Демон почесал нос кончиком хвоста и попытался снова: – Подумай над своим поведением. Когда ты в последний раз молился? Точнее, – после секундного раздумья добавил он, – когда ты молился по-настоящему, а не «О Боже, чо за херня?» Франк склонил голову к плечу, пытаясь понять, что за голос вещает у него в голове. Или пытаясь понять, что именно вещает. Кроули был уверен, что говорит на местном наречии. Французский язык, мда. Почему все не могут говорить на латыни, они все равно ее учат… а Вавилонская башня? Найти бы того, чья это была идея, и откусить ему голову. Если это кто-то из его ведомства, конечно, а не «гениальная» идея людей. Хотя, если это был человек, то найти его в аду и откусить голову у души, потому что какого черта, учи теперь языки, мучайся… он, конечно, высшее существо (то есть, низшее, находится примерно на том же уровне с высшими, но с обратным знаком), и ему вовсе не обязательно говорить на нужном языке, чтобы люди его поняли. Но они почему-то реагировали несколько нервно, когда чужой голос вещал прямо у них в мозгу. Иногда это было, конечно, весьма удобно – все эти «голос совести», «внутренний голос» и прочие «голоса в голове», которые принадлежали приверженцам обоих ведомств и которые люди иной раз принимали за собственное решение. Но Кроули весьма нравилось трепаться самому. Когда у тебя есть такой замечательный язык, им грех не воспользоваться. – Так, парень, – демон высунул оный язык, который брезгливо покачался на достаточном расстоянии от давно (с последнего дождя) не мытого уха и спрятался обратно, – покайся, короче, а то… – он серьезно задумался, что «а то». Всякие последствия подробно описывались в той же Библии, однако их общий Отец давненько не карал людей ни лично, ни через посредников. Подразумевалось, вероятно, что случившееся на заре человечества – достаточно веские аргументы, чтобы вести себя хорошо, и люди теперь могут сами решать, куда они хотят попасть после смерти. С точки зрения Кроули, размытые обещания вечных мук в аду были слишком неопределенными, да и вообще – это ж после смерти, а люди жили здесь и сейчас. Поэтому он внес в угрозу немного конкретики. – А то я тебе руку откушу, ясно? Мужчина занервничал и выронил кубок. Кроули одобрительно похлопал его хвостом по предплечью. – Ага, именно эту руку и откушу. Так что давай, кайся по-быстрому, а завтра в церковь сходишь. Ты хоть знаешь, где у вас церковь, или тебя еще за ручку туда вести? Франк вздрогнул, услышав про ручку, и Кроули самодовольно улыбнулся – мысленно, конечно, у змеи вообще губ не было. Во всяком случае, они достигли взаимопонимания. – Давай, будь хорошим человеком и иди, почитай Библию. Она очень интересная, я тебе клянусь, такие сюжетные повороты, интриги, страсти – закачаешься. Мужик, наконец, решил, что хватит это терпеть – ну или просто интуитивно поступил правильно, перекрестившись. Кроули торопливо нырнул в укрытие и притаился под креслом, раздраженно шипя. Объект еще немного посидел, размышляя, почудилось ему или что вообще только что произошло, но, так ни к чему и не придя, отправился спать. Библию он ожидаемо не заметил и вскоре захрапел. Демон оскорбленно потряс хвостом – он имел привычки одновременно всех видов змей и сейчас явно представлял себя гремучей – и пополз в атаку. По ножке кровати забрался наверх, устроил голову на подушке и прикрыл глаза. Он оказался на поле боя, шумном, людном, но слегка подернутым дымкой. Без труда нашел своего человека – тот как раз геройствовал изо всех сил. Ну конечно, это же сон – либо ты крут, либо ты ничтожество, какие еще штуки может выкинуть людской мозг? Тем более, когда во Франции выделялись все новые и новые графства, грызясь между собой, а потом радостно накинувшись на английские земли. Поднявшись на ноги и тряхнув рыжими волосами, Кроули расправил крылья, приблизился к грозному воину, повергавшему врагов в пыль, и похлопал его по плечу. Когда окровавленное, заросшее бородой лицо повернулось к нему, он добавил голосу раскатистости и громогласно произнес: – С Ы Н . Ч Е Л О В Е Ч Е С К И Й . Д О К О Л Е . Н Е . Б У Д Е Ш Ь . В Н И М А Т Ь . Г Л А С У . В Ы С Ш Е М У? П А Ч Е . Ч А Я Н И Я . Т В А В О . Я В И Л С Я . Т А Б Е… – демон не был уверен, что правильно употребил оборот «паче чаяния», поскольку все эти витиеватые выражения придумали люди – Азирафаэль сам ему неоднократно жаловался, что если с людьми не говорить возвышенно и почти непонятно, они вообще не верят, что к ним спустился посланник небесный. Кроме того, им почему-то доставляло удовольствие потом трактовать услышанное на разный лад, пока ангелы закатывали глаза или в ужасе заламывали руки, выслушивая, что они, оказывается, наговорили людям. Однако мужчине было не особо важно, верна ли с точки зрения норм современного французского языка речь крылатого визитера – он бухнулся на колени и принялся отбивать земные поклоны. – Ангел божий! – Н У . Е С Л И . П О Д Х О Д И Т Ь . С О В С Е М . Ф О Р М А Л Ь Н О . Т О . В . К А К О М – Т О . С М Ы С Л Е… – Кроули поспешно выдернул из дрожащих рук подол черного балахона, который человек попытался поцеловать. Нехорошо вышло, надо было белую одежду начудесить – вот она, сила привычки. – К О Р О Ч Е . Н А Р У Ш А Е М . Г Р А Ж Д А Н И Н, – он спохватился и постарался припомнить больше пафосных слов. – П О Ш Т О . З А П О В Е Д И , П Р А Щ У Р А М И . З А В Е Щ А Н Н Ы Е , Н А Р У Ш А Е Ш Ь? И Б О . С К А З А Н О . В . К Н И Г А Х . С В Я Т Ы Х: Н Е . У Б И Й! – Так ведь… война… – растерялся мужчина. Демон простер ладонь над его головой. – Д А Р У Ю . Т Е Б Е . О С В О Б О Ж Д Е Н И Е . О Т . В О Й Н Ы . Д А Б Ы . М О Г . Т Ы . П О С В Я Т И Т Ь . Х О Т Я . Б Ы . М А Л У Ю . Т О Л И К У . В Р Е М Е Н И . И З У Ч Е Н И Ю . О Д Н О Й . К Р А Й Н Е . У В Л Е К А Т Е Л Ь Н О Й . К Н И Г И , В . К О Е Й . М У Д Р О С Т Ь . С В Я Т А Я . И З Л О Ж Е Н А , Н У . И . Н Е . З Н А Ю . Д А Ж Е… Ж И Т И Я . П О Ч И Т А Й , Ч Т О . Л И , А . Т О . В Р Е М Е Н И . С В О Б О Д Н О Г О . Б О Л Ь Н О . М Н О Г О. Д А . Б У Д Е Т . Т А К. – Но… – мужчина вдруг засомневался и с подозрением посмотрел на ангела, который пытался помешать ему расширять границы государства. Кроули тяжело вздохнул. – Как меня это достало, – доверительно сообщил он и, припомнив парочку ангельских форм, изменил свой внешний вид – к счастью, во снах он не был ограничен бренной оболочкой. – Кроули! – ангел с забавным недоумением всплеснул руками. – Что ты сделал? – Наставил его на путь истинный, – демон скривил губы, словно произнес какую-то гадость. – Но к а к ты это сделал! – Тебе еще раз объяснить, как? В общем, я пробрался в его сон и обернулся… Недоумение сменилось паникой. – Нет-нет, не нужно повторять! Кроули, ты же его просто запугал! Так нельзя! У людей должна быть свобода воли, а ты ему выбора не оставил. – Ну почему не оставил. Я же четко сказал: или он становится белым и пушистым, как кроличий хвостик, или я его сожру, как целого кролика… да успокойся, вот именно так я ему не говорил, но общий смысл… – Ты его именно запугал! А он должен был сам решить, что ведет себя неправильно, и повернуться к свету, – настаивал Азирафаэль с самым несчастным видом. Демон немного растерялся – он правда пытался помочь и немного облегчить их работу, разделив обязанности. – Все совсем плохо? Ангел перестал предаваться отчаянию и вспомнил, что сам согласился на Договор. – Да нет, на самом деле, не страшно. Ума только не приложу, зачем ты отправил его в монастырь? – В монастырь? – змей опешил и задумчиво почесал в затылке, припоминая, что за околесицу он нес. – Я не предлагал… с чего он взял? – Вероятно, с того, – с некоторой долей насмешки пояснил Азирафаэль, – что предстал пред ним ангел Господень во черном одеянии, аки монах, отрешившийся от всего мирского. И велел ему забыть о страстях земных, отринуть воинские обеты, сложить меч и посвятить себя изучению писаний святых да книг богословских. А потом принял он образ дюже пугающий… – Так ты в ку-у-урсе, – возмутился демон, успокоившись. – А чего комедию ломаешь? – Хотелось услышать твою версию, – признался Азирафаэль. – Но твоя не такая интересная, как у новоиспеченного монаха. – Быть ангелом вообще крайне скучно, – мстительно заметил Кроули и хитро прищурился. – А вот тебе, похоже, понравилось быть демоном! – Ну… – собеседник смущенно потупился. – Нет. Не сказал бы. – Но зато оттянулся ты от души. – Вовсе нет! – запальчиво воскликнул ангел. – Готов выслушать твою версию событий. В отличие от Кроули, который предпочел сначала выполнить тяжелую и непривычную работу ангела, а потом уже разбираться со своей порцией проклятий, Азирафаэль тянул до последнего. Сначала он одарил всех, кого требовалось, благодатью, а потом, раздираемый противоречивыми чувствами, отправился в церковь. Затем невидимкой проследил за священником до самого дома. Тот стоял за забором, то есть, за пределами освященной земли, поэтому, похоже, Кроули его и выбрал. Конечно, священник бы покидал территорию церкви, но попробуй, поймай его. Плюс такое тонкое и интимное дело, как совращение (с пути истинного, а не в прямом смысле – ну, так надеялся Азирафаэль) требовало тихой, спокойной обстановки и, желательно, ночного времени суток. Пока священник тихонько молился в уголке, ангел сидел на подоконнике и грустно наблюдал за ним. Ну и как теперь? Жалко же. Конечно, Кроули сказал, что, в принципе, если не получится – ну и ладно, но Азирафаэль хотел с честью поддержать их Соглашение, которое временами бывало весьма полезным. Кроме того, вдруг осенило ангела, многие монахи подвергались искушениям, и вера их становилась только крепче. А если кто-то все же поддавался, значит, нечего ему было выбирать столь сложную и ответственную профессию. Ободренный, ангел даже заерзал от воодушевления. Если смотреть с этой стороны, он делает весьма благое дело, так что надо постараться. Представление о том, как надо искушать, Азирафаэль имел – и святых наслушался, и жития читал. Впрочем, все данные привычно делил на два, догадываясь, что может привидеться в пустыне после длительной овощной диеты и не менее длительного одиночества. Кто-то ему рассказывал даже об утконосах-пескокопах, зеленых карасях в цветочек, выходящих из пучин морских, и гигантских розовых кроликах, грызущих дубы вместо морковки, но почему-то это не вошло ни в одно жизнеописание. Ну кто в здравом уме будет вписывать в жизнеописание искушение утконосом? Они славные. Нелепые, конечно, но славные. Впрочем, люди поначалу тоже казались не самыми приспособленными к жизни созданиями. Священник закончил молитву и принялся за какие-то домашние дела. Едва заметная тень скользнула ему за спину и, поколебавшись, сдвинулась ближе к левому уху. – Еще совсем не поздно, а ты даже не можешь никуда сходить и как следует отдохнуть после трудового дня. Даже выпить нельзя, потому что сейчас пост. Мужчина, скобливший стол, выпрямился и, хмурясь, огляделся. Азирафаэль вздохнул. Он точно знал, какие вопросы стоит задавать, чтобы заронить зерно сомнения в душу человека – эти вопросы неоднократно задавал ему Кроули, да и у самого ангела они нет-нет, да и возникали. Но повторить их вслух он бы не рискнул. Особенно человеку. Человек ведь не знает про Непостижимый план. А кто о нем знает-то, если честно? В общем, такие вопросы – это нечестно. О таком можно спорить только со знающими богословами, а не с рядовыми священниками. Поэтому надо ограничиться житейскими соблазнами. Интересно, серьезно задумался Азирафаэль, если Кроули – искуситель, относится ли он к суккубам? Или суккуб – это факультативно, по личному пожеланию и можно на время? Так, у него работа. Ангел присел на стол, пользуясь невидимостью, и внимательно посмотрел на священника, привычно сканируя его отношение к окружающему миру. Конечно, он еще не знал такого слова – «сканировать» – потому что люди его еще не изобрели, но сути дела это не меняло. – Признайся хоть самому себе – тебе это никогда особо не нравилось, – печально огласил свой вердикт Азирафаэль. – Просто непыльная работенка, что ли? В отличие от демонов, он не мог определить на глазок грехи человека. Жадность? Лень? Страх участия в войнах? Придется действовать наугад. Ангел спрыгнул на пол и неслышно подступил к человеку, обогнул его и выдохнул в левое ухо: – Слушай, ну зачем тебе это все? Скука, каждый день одни и те же молитвы, одни и те же постные лица. Никаких развлечений, никаких пирушек, никаких девушек… – Господи помилуй! – прошептал священник и перекрестился. Азирафаэль воровато огляделся, словно нашкодивший кот в ожидании прихода хозяина, и притих на несколько минут. Его Объект тем временем сел за ужин, и ангел с состраданием покосился на тарелку. Пожив на земле, он осознал, что зачастую посты имели под собой самое прозаическое обоснование – в силу сезонных условий, трудности охоты зимой и нехватки урожая людям приходилось иногда отказываться от некоторых продуктов. И к этому привязали божью волю, пост, главной целью которого было очистить свои мысли и душу. Азирафаэль предпочитал соблюдать суть, а не форму, а вот люди, как всегда, все перепутали – конечно, тело очищать тоже неплохо, но о душе они слишком часто забывали. У них постоянно возникал какой-то сломанный телефон по донесению божественной воли до человечества. Конечно, телефон еще не то, что не ломали, а даже не изобрели, но на земле уже вовсю использовали этот принцип. Ждал Азирафаэль до тех пор, пока священник не лег спать. Тогда ангел сжал пальцы в кулак, сосредоточился, разжал и легонько подул на ладонь. Человеческое воображение всегда работало куда лучше, чем все усилия демонов и ангелов, поэтому нужно было лишь слегка подстегнуть сие прекрасное творение маленьким чудом – надо же с чего-то начинать. Затем он присел на кровать, невесомо коснулся лба человека и прикрыл глаза. – Ты шутишь? – Кроули плотно стиснул зубы, но, не выдержав, все же расхохотался. Азирафаэль поджал губы, чем вызвал новый приступ смеха. – Черт, это что вообще было? Искушение… искушение трубкозубом? – А что такое? Они милые. Так в песке катаются… – Ты понимаешь, искушение – это немного иное. Вот если б трубкозуб, к примеру, с черепахой… – Кроули! – Что «Кроули»? Я не представляю, что у тебя вообще получилось с таким… творческим подходом! – демон совершенно неэстетично хрюкнул от смеха и попытался принять серьезный вид. Азирафаэль обиженно засопел. – Между прочим, многим святым являлись всякие чудовища… – Трубкозубы?! – Ты прав, трубкозубы совсем не чудовища, они очень хорошенькие, как и все прочие создания божьи. – Если этот парень искусился хорошеньким трубкозубом, то либо мне пора уходить на покой, либо на курсы повышения квалификации, потому что весьма интересное извращение получается… – Кроули! – Ладно, ладно. Я тебя внимательно слушаю. Что было дальше? Насколько я понимаю, от сана он не отказался. Но буквально чую, что что-то тут нечисто. Досказывай, что ты там от меня скрываешь. – Я не скрываю, ты просто своим смехом мешаешь мне закончить! – Азирафаэль с укором взглянул на него, а затем потупился, нервно теребя рукав. – В общем, я понял, что это все грубо и топорно, поэтому слегка изменил его сон. Показал церковь с ним у алтаря, прихожан, кланяющихся… – Ангел, мы договорились помочь, а не наоборот! – …ему, а не изображениям святых. Кроули уставился на него с удивлением, но оно тут же сменилось интересом – демон всегда соображал очень быстро. – Гордыня? Но ведь ты не можешь сразу различить пороки, ты по другому ведомству. – Да. Я немного подумал и вспомнил, как он смотрел на своих прихожан во время службы – свысока, с некоторым пренебрежением. Сначала я думал, что показалось, и не придал тому значения, но потом решил попробовать. Кажется, он жаждет не помочь заблудшим душам, а просто упивается властью, – с грустью произнес Азирафаэль. – Но, надеюсь, я все же ошибаюсь. – Не думаю, ты весьма наблюдателен, – Кроули покачал головой, а затем похлопал собеседника по плечу. – Не расстраивайся, ангел, с ним это рано или поздно все равно бы случилось. Сам знаешь, гордыня – тот еще грех. – И не говори, – Азирафаэль поежился, и в глазах его на миг мелькнула какая-то смесь вины и печали. Однако он быстро встряхнулся, зная, что Кроули не любит об этом вспоминать. – Кажется, я задолжал тебе обед двадцать три года назад? – Двадцать два. Но учти, я постное есть не собираюсь! – демон тоже встрепенулся, сделав себе мысленную пометку проведать священника через пару лет. Как и своего невольного «подопечного». – Я и не предлагаю. Хочу чего-нибудь нормального и выпить, – отрезал Азирафаэль. Кроули присвистнул. – А как же пост, ангел? – Я сейчас не совсем ангел, и мне нужно залить эту печаль чем-то покрепче козьего молока. – Совсем ерунда. Просто подтолкнуть людей к преступлениям. Ангел, ну пожалуйста! Я даже не прошу к убийствам, просто к кражам. Тебе все равно надо в Венецию, так почему бы не заглянуть в Милан? – Кроули отловил Азирафаэля в Вестминстере, где тот довольно часто ошивался. Особенно часто, к стыду самого ангела, последние пару десятилетий, что как бы намекало: дело вовсе не в местном знаменитом аббатстве, а в открывшейся поблизости типографии. – Кроули, ты же знаешь, как я это все не люблю. Ты ведь помнишь заповеди… – Ага, не укради. Азирафаэль, если бы люди не хотели красть, мы бы уже давно сидели в самом пекле без работы, – голос демона стал вкрадчивым, и Кроули привычно принялся обходить недруга по кругу. – Ну что тебе стоит? Такое очаровательное место, солнце, небо, неужели тебе не надоела туманная Англия? – Вот сам и отправляйся, – заворчал ангел, прижимая к груди свежекупленную книгу, которая все еще благоухала чернилами, и подозрительно проследил за собеседником. Тот завершил круг и ненадолго остановился. – Я в Венецию всего на пару дней – и сразу обратно. У меня много дел здесь. – Я не люблю Италию, – заканючил Кроули и пошел на второй заход, – там же Папская область, мне и так туда пришлось мотаться лет двадцать назад… Ангел, ну будь человеком, выручи! – Типун тебе на язык! – Азирафаэль поджал губы, но мысленно уже сдался и бубнил только для вида. Италия являлась сложным участком для обеих сторон, там всегда кипели нешуточные страсти. Например, что такое Ренессанс, ангел еще не совсем понял, поэтому с удовольствием согласился отправиться в Венецию, чтобы посмотреть, так сказать, откуда все проникло в остальную Европу. С одной стороны, такой интерес к языческим богам, а с другой, столько прекрасных картин на христианские темы, наполненных светом и любовью… – Ладно, так и быть, мне по дороге. Но за это ты скажешь, где там можно перекусить, потому что я в Италии не был лет двести, а ты сам сказал, что посещал ее не так давно. – Все что пожелаешь! – Кроули заулыбался и с готовностью принялся сыпать названиями блюд, в которых Азирафаэль с некоторым трудом признал латинские корни. К счастью, итальянский он хотя бы знал. Когда-то. Последний кусочек рыбы исчез с тарелки, и ангел разочарованно вздохнул. Как он ни оттягивал этот момент, пора было покидать Венецию (которая ему не очень понравилась из-за затхлого запаха каналов) и отправляться в Милан по делам Кроули. В конце концов, никто его за язык не тянул, обещал – значит, надо. Кражи, кражи… оказавшись на месте, Азирафаэль бесцельно слонялся по улицам, размышляя. В прошлый раз, когда он выполнял подобное задание, семь раз обокрали его самого. Таким образом ему удалось хотя бы уберечь нескольких несчастных от потери последних накоплений. Ангел понимал, что не может подарить всем нищим денег, потому что это наверняка приведет их к греху, но… хоть так. Он всегда был излишне жалостливым. Ладно, на сей раз надо придумать что-то другое, поскольку времени было не так много и люди что-то заподозрили бы. После недолгих размышлений псевдо-демон все же подтолкнул к ограблениям нескольких людей, находящихся в крайней нужде (что, как он надеялся, хоть немного уменьшало их вину) и, по мнению Азирафаэля, достаточно набожных, чтобы раскаяться и молиться о прощении. Во всяком случае, ему очень хотелось в это верить. Такая мысль хоть немного успокаивала. С другой стороны, тут бы все равно постарался Кроули, так что результат был бы тот же, если не хуже. Ладно, он еще несколько веков назад решил не задумываться об этом, а то мозг сломать можно. Авось, все нормально будет. Не хорошо, не плохо, а хотя бы просто нормально. Предаваясь безрадостным мыслям, Азирафаэль отправился к воротам города. – Ты же говорил, что всего на пару дней, а тебя не было намного дольше, – бурчал Кроули, принимая в подарок несколько бутылок прекрасного итальянского вина, привезенного ангелом. – Небось, все ресторанчики обошел, прежде чем вернуться. – Нет! – Азирафаэль вспыхнул и плотно сжал губы от обиды. Затем, помедлив, признался. – Я заблудился. Задумался о том, что делаю, расстроился, что толкаю людей на грех, потом расстроился, что недостаточно тебе помогаю, пытаясь снизить негативное влияние, размышлял о свободе воли и… в общем, я бродил по Милану и в одном храме познакомился с художником, который расписывал там трапезную. Мы немного поболтали, он мне пожаловался, что не может никак найти натурщика для Христа. Ну… я и помог, мы в церкви нашли чудесного хориста, и Леонардо очень вдохновился. – Ага, круто, – невнимательно отозвался Кроули, обнюхивая очередную бутылку и чуть ли не касаясь ее языком. – Не бери в голову, ангел, ты меня очень выручил, я твой должник! Есть что-то на примете? – Ну, вообще… – Азирафаэль немного помялся. – Мне нужно сделать несколько чудес в Йоркшире – так, рутина. А я бы хотел разобрать книги, которые привез. Не мог бы ты выручить? – Ага, – моментально согласился демон. Чудеса – это интересно и совсем не сложно. А главное – вообще без разницы, кто этим занимается. – Не бойся, ангел, все будет в лучшем виде. – Правда? – Азирафаэль сначала обрадовался, но тут же заметно огорчился. – Не стоит, Кроули, я ведь совсем тебе не помогаю. – Во имя геенны огненной, ангел, это такая ерунда! Как будто я позволю тебе сунуться в настоящее злодейство. Держись от моих адских проектов подальше, а то еще испортишь их своим благостным взглядом. А я не буду лезть в твои благодатные дела, которые ты мне и так не доверишь. По мелочи обменялись – и ладно. Где там тебе чудеса творить надо, по всему Йоркширу или есть конкретные места? Они сидели на крыше и задумчиво смотрели вдаль. Толпа шумела, голосила и истово молилась. В особо тяжелых случаях Кроули морщился, ерзал и съеживался, пытаясь занять поменьше места, и тогда Азирафаэль плечом машинально теснил его себе за спину. – Ммм. – Ты что-то сказал? – торопливо уточнил демон, искоса поглядывая на задумчивого ангела, сидящего очень прямо. – Я сказал «Ммм». – Ясно. Они еще немного посидели. Кроули, сдавшись, спрятался за несколько неразговорчивого собеседника, но все же опасливо высунулся из-за его плеча. Тот невозмутимо продолжал смотреть вперед. Толпа гудела и штурмовала церковь в порыве вроде бы вполне благом, но ограниченном дверным проемом и размерами внутреннего помещения. – Слушай, ну я правда не хотел… – Мой дорогой, я бы весьма удивился, если бы ты хотел чего-то подобного, – согласился ангел со свойственными ему терпением и смирением. Кроули немного помолчал, сморщил нос и неуверенно заметил: – Но ведь получилось неплохо, как считаешь? – Считаю. А еще так посчитал Гавриил, когда внезапно связался со мной и похвалил за отлично сделанную работу. Я чуть со стремянки не упал. – Это было бы весьма нелепое падение, – нервно пошутил Кроули, обеспокоенный вмешательством Гавриила. – Он был, как всегда, восторжен и энергичен, поэтому просто поздравил меня и тут же разорвал связь. Думаю, он ничего не заметил, – успокоил его Азирафаэль. Демон вздохнул с облегчением и снова посмотрел на церковь. Ангел проследил за его взглядом. – А вот э т о не заметить сложно. – Я не понимаю, ты доволен или нет! – не выдержал демон, слегка обидевшись – он же старался! Азирафаэль, наконец, повернул голову. Взгляд его был не радостным, не сердитым, а растерянным. – Кроули, я знаю, что ты хотел помочь. И ты помог. Но, когда я говорил про чудо, я имел в виду что-то попроще… – Я просто исцелил их священника, который из-за недуга вынужден был уйти с поста. – Кроули, у него из-за гангрены была ампутирована нога до колена. Они снова замолчали, разглядывая восторженных прихожан, принявших за знак Божий то, что у их священника заново отросла нога. Каждый хотел убедиться лично и заодно попросить Всевышнего о чем-то, вдруг тоже прокатит. – Мне больше так не делать? – уточнил на всякий случай Кроули. Ангел развел руками, заодно прикрывая снова выглянувшего из-за его плеча демона от потока святых молитв. – Подозреваю, что это не лучший выбор, – дипломатично предположил Азирафаэль. – А ты как полагаешь? – Полагаю, что, если б ты оторвал у кого-то ногу, я бы попросил тебя впредь так не поступать. – Фу, – ангел поморщился, – я и однажды не хочу так поступать. – Не сомневаюсь. Вечерело. Люди не собирались расходиться. Ангел и демон тоже никуда не торопились. – Ангел, помнишь, три года назад ты мне рассказывал о художнике Леонардо? Азирафаэль удивленно поморгал. На днях демону все же пришлось смотаться в Италию, хотя он брезгливо морщился и высовывал язык, когда представлял, что под боком у него будет Папа Римский. Однако на сей раз там ошивался кто-то из демонов, поэтому скинуть свои обязанности на ангела не удалось. Тот искренне сочувствовал и тут же согласился встретиться, когда Кроули вернулся. Тем более, тот привез вино, местный сыр и пару раритетных изданий. – Я думал, ты меня не слушаешь. – Ангел, я общаюсь с тобой не потому, что мне безумно нравится звук твоего голоса, а потому, что мне интересно то, что ты этим голосом произносишь. Так вот, я с ним встретился и поболтал немного. – Как у него дела? – загорелся Азирафаэль, вспоминая приятного мужчину с проницательным взглядом, острым умом и руками, постоянно что-то рисовавшими. – Заказчик достал его с последней фреской, а Лео никак не мог найти подходящего натурщика для Иуды, – демон замолчал, собираясь откупорить бутылку, но Азирафаэль смотрел на него с живым интересом, забавно прижимая к груди пухлый тяжелый том, так что Кроули решил повременить и сначала закончить рассказ. – Мы шли по дороге, в канаве валялся какой-то пьянчуга. Ну я и сказал – да нарисуй хоть его! Лео тут же весь подобрался, глаза засияли, и мне пришлось с ним тащить этого мужика до мастерской. Он мне показывал наброски, но я, по понятным причинам, не смог пойти посмотреть на саму фреску. Все-таки, трапезная – часть храмового комплекса. Зато Лео подарил мне свой набросок с девушкой. – Как замечательно! Я очень рад, что тебе удалось помочь Леонардо, – Азирафаэль широко улыбнулся и подмигнул. Пробка с легким хлопком вылетела из горлышка бутылки. – За искусство? – Ушлый ангел! – Кроули фыркнул и принялся разливать вино по кубкам. – Ладно, Ренессанс мне нравится. Живопись хоть как-то поживее стала, поинтереснее, не то, что прошлые унылые полотна. Я думал, в Европе разучились делать что-то красиво. – Ну что ты, дорогой, – его собеседник покачал головой, забирая один из кубков и болтая бордовой жидкостью так, чтобы по ней прошла рябь, но она не выплеснулась за стенки сосуда, – бывали и хорошие картины. – О да. Мне особенно нравилась игра «угадай животное, которое художник, никогда его не видевший, нарисовал со слов путешественника», – демон хмыкнул и отставил бутылку. – Я же их всех видел там, у ковчега, но, глядя на рисунки, не раз задумывался, а не создал ли Он еще кого, пока мы с тобой тут ошиваемся? – Да не-ет, – Азирафаэль с сомнением наморщил лоб. – У нас бы шумиха поднялась, все бы посмотреть пошли. Знаешь, какая толпа налетела, когда был создан кенгуру? – Помню, – небрежно отозвался Кроули, и ангел вспыхнул, сообразив, что животных создавали еще до падения. Демон благородно не заметил его смущения. – Но я не пошел смотреть, потому что в другом конце сада создавали змей с лапками. Азирафаэль не донес кубок до губ и подозрительно прищурился. – Ты что, уже успел где-то надраться до встречи со мной? У змей не бывает лапок! Змеи они… они… вот как ты! – У меня есть лапки! – Кроули засмеялся и помахал у него перед лицом рукой. Ангел надулся, чувствуя, что его где-то дурят. – Когда ты змея, у тебя нет лапок! А сейчас ты и вовсе в теле человека. – Спорим? – демон ухмыльнулся и щелкнул пальцами. На столе возникла небольшая змея непривычного и непонятного розовато-синего цвета. Она сонно покрутила головой, развернула кольца, вытянула голову… и Азирафаэль шокированно уставился на крошечные лапки у самой головы, на которые змея опиралась. – Это… это что? – Айолот, – охотно пояснил Кроули и новым щелчком отправил таинственное существо обратно. – Здесь о них пока никто не знает. Я просто проследил, куда их поселили, это очень далеко от Англии. Жесть, правда? – Симпатичный, – поразмыслив, сообщил ангел. Кроули скептически изогнул бровь. – Да ну брось, на червяка похож. Большого, жирного и с парой когтистых лап. – Зачем ты так о своих родственниках! – с укором воскликнул Азирафаэль, и демон засмеялся. – Ладно, ладно, это не змея. Это, скорее, ящерица или типа того. А еще бывают безногие ящерицы. А вот змей с ногами и вправду не существует. Ну, кроме меня, разумеется. Я уникален, меня беречь надо. Ангел возмущенно поднял палец и хотел строго отчитать Кроули за вранье, но потом лишь засмеялся и, легонько коснувшись его кубка своим, медленно выпил вино. Кроули сидел на крыше и наблюдал за гуляниями в честь очередной (ну, для него, по крайней мере) коронации. Идеальное время для мелких грешков типа воровства, мошенничества и пьяных драк. К вечеру где-то, возможно, дойдет и до смертоубийства, когда градус алкоголя в крови превысит уровень здравого смысла. В то же время это светлый и праздничный день, наполненный духом патриотизма и любви к правящей семье. Поэтому они с Азирафаэлем, как обычно, поделили обязанности, чтобы охватить большую территорию за меньшее время. Кроули немного волновался за ангела: раньше он старался точнее формулировать, что от него требуется, в то время как на деле адские задания не слишком эволюционировали с момента грехопадения – ползи туда и устрой скандальчик. Кроули на фантазию не жаловался, спасибо людям, которые постоянно снабжали его идеями, половину которых он отметал как излишне жестокие. Если у него нет совести, то это не значит, что у него нет стиля. Азирафаэлю, похоже, этого было достаточно, чтобы заключить с демоном Договор, что вызывало у последнего закономерные подозрения, а не подцепил ли он от ангела какую-то гадость типа совести или, какой ужас, морали! Брр. Поэтому, чтобы его партнер по Договору не мучился и не страдал, не зная, а что, собственно, нужно делать (ведь в таком случае можно и дров наломать, а кому потом расхлебывать?), Кроули всегда точно определял цель. А сегодня он рискнул дать Азирафаэлю «творческое» задание. Во что это выльется?.. Сам демон сейчас болтал ногами и придумывал, какие беспорядки учинить здесь. Особо стараться не приходилось – там отвел человеку глаза, пока у него тащили кошелек, здесь легким щелчком сломал ось телеги, рассыпав яблоки. Вот Еву пришлось уговаривать, а тут люди сами толпой бросились на халяву, вмиг растащив товар остервенело ругающегося торговца. Какие волны гнева, какие всполохи гадостной радости за безнаказанность! Спохватившись, он перепрыгнул на другую крышу, абстрагируясь от удовлетворения за хорошо сделанную пакость, настроился на нужную волну и простер ладони над соседней улицей. Ему действительно нравилось сеять благодать. Это было забавно и щекотно, а еще не нужно было особо задумываться. Благословения, впрочем, демону тоже нравились. В конце концов, благословить – это послать кого-то на великие свершения, а уж что-что, а посылать Кроули умел виртуозно и с огоньком. Просто нужно было заменить конечный пункт. Конечно, когда Азирафаэль давал ему какие-то конкретные задания, было интересно, но то, что он делал сейчас – это как отдых, от него даже не требовалось напрягаться. Он наделся, что ангелу их Договор тоже не приносил никаких проблем, а только облегчал жизнь. Благодать без труда струилась по пальцам, люди без труда ею одаривались, и Кроули, с чувством выполненного долга спрыгнув на землю, поспешил на следующую точку маршрута. Через несколько дней они с ангелом, двигаясь с разных концов страны, должны встретиться и обменяться впечатлениями. – Что-что ты сделал? Азирафаэль уже видел это выражение лица. С таким лицом Кроули уточнял, куда страж Восточных врат дел свой меч. И вообще часто уточнял всякие вещи. Ангел поежился. – Обратил воду в вино. Извини, я не знал, что еще придумать. Демон распахнул змеиные глаза еще шире, так что золотистую радужку стало видно за темными стеклами очков. – Да ты чертов гений, ангел! Ой, прости, в смысле, ты блаженный гений, святой гений! – Думаешь? – Уверен! Это ж к скольким беспорядкам приведет! Это ж… ты вообще смотрел, что происходило после? Ангел траурно вздохнул. Похоже, смотрел. Кроули усилием воли заставил себя выглядеть чуть менее восторженным. Кажется, ничего не вышло. Через несколько лет Азирафаэль узнал, что в Брюсселе появилась традиция по праздникам заменять воду в фонтане Писающего мальчика на вино или пиво. Ангел хотел было отчитать Кроули, но не смог придумать, за что именно, а кроме того, был немного занят тем, что сдавленно хихикал, закрыв лицо ладонями. В конце концов, авторские права на обращение воды в вино все равно принадлежали не Азирафаэлю, но Кроули все равно повел его в трактир как идейного вдохновителя. – Красиво, – признал Кроули, разглядывая большую матовую фотографию, которую ему торжественно вручил ангел, небрежно уточнивший: – Говорят, оригинал чудом уцелел во время бомбежки. Чудом? – Чудом, – не стал спорить демон. Азирафаэль вздохнул с неподдельной печалью. – Жаль, ты не можешь посмотреть вживую. И жаль, что я не знал, в каком состоянии была эта фреска веками… – А на фото выглядит неплохо. – Реставраторам с большим трудом удалось исправить последствия прошлых реставраций и неправильного хранения, – посетовал ангел. Змей проницательно прищурился. – Я бы даже предположил, что им это удалось чудом? – Чудесами, – Азирафаэль грустно сник. – Но все равно вышло немного не то, что было. Я же не мог сделать так, чтобы они вечером ушли, утром вернулись, а фреска уже готова такой, как была в пятнадцатом веке! Они старались двадцать один год, чтобы восстановить великолепие работы Леонардо, и я просто иногда приглядывал и… немного помогал. Чуть-чуть. Понимаешь, я тоже не знаю, как она выглядела раньше! Когда я ее впервые увидел готовой, она уже была попорчена, краска отслаивалась от влаги… но меня перебросили обратно в Англию, я не мог ее надолго покидать и сделать что-то для фрески… – его и без того расстроенный голос затих. Кроули обернулся и сочувственно посмотрел на него. – Все еще переживаешь из-за того случая? – А как мне не переживать! – Азирафаэль всплеснул руками. – Сам посуди: натурщик для Христа, которого мы с Леонардо нашли в церковном хоре, за три года опустился настолько, что художник его не просто не узнал, а решил писать с него одного из самых ужасных предателей! Мне так жаль… я боюсь, что в этом есть моя вина… – Ангел, не говори ерунды, ты не можешь быть виноват во всем – вакантное место во всем виноватого перестало быть вакантным шесть тысяч лет назад, – Кроули закатил глаза. – И вообще, ты же ангел. – А ты демон. Но после того, как вы с Леонардо подобрали того мужчину, ты помог ему встать на ноги и вернуться к более приличной жизни. А вспомни наш Договор? Я совершенно запутался! Хорошие дела ведут к ужасающим последствиям, а плохие – к свету… – «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», – процитировал змей, качая головой. – А благими намереньями и вовсе вымощена дорога в ад, что, как ты знаешь, не очень соответствует истине. – Зато неплохо описывает происходящее, – мрачно заметил Азирафаэль, – а первое высказывание и вовсе в точку. Мне вынесли благодарность за праведность того парня, которого ты напугал во сне. – Которого из? – так же мрачно уточнил Кроули, которого тоже не раз хвалили за искушения, которые проворачивал ангел. Вопросительно посмотрев на собеседника, он щелчком пальцев перенес на стол три бутылки старого вина из подвала Азирафаэля. Тот, небрежно махнув ладонью, телепортировал сюда же пару бокалов. Пока он размышлял, не маловато ли будет по полторы бутылки на нематериальную сущность, демон вытащил пробку из первой и наполнил бокалы. – Справедливости ради, иногда твои пакости приводили к неконтролируемым вспышкам покаяний, милостынь, замаливаниям грехов и прочим благостным последствиям, за что меня, конечно, не могли отчитать напрямую – мы же не в состоянии видеть будущее, – но настоятельно рекомендовали тщательнее просчитывать возможные последствия. – Взаимно, Кроули, взаимно, – ангел залпом опустошил бокал и хмуро уставился на его дно. Змей молча протянул ему бутылку. – Ты понимаешь, это меня и путает! В чем вообще смысл? Вот есть вы, а есть мы. Вы толкаете людей к греху, а мы – к свету, но в то же время человек, пройдя через ваши искушения, становится по-настоящему святым. Получается, вы нам помогаете? А мы зачем нужны? Просто как напоминалка, что вас не надо слушать? Это часть Непостижимого Плана, я понимаю, но он слишком для меня непостижим! – Ангел, поосторожнее, – Кроули поморщился и пригубил вино. – Меня за такие вопросы и изгнали. – Вот прям за такие? – Азирафаэль налил себе еще и отставил бутылку. – Демонов же еще не было… в смысле, вы еще не… – Ну, не совсем такие и немного в большем количестве, – змей немного помолчал, почесывая переносицу, и признался. – Намного в большем. Дофигища вопросов. Я вообще не затыкался. – Жизнь тебя ничему не учит, – ввернул ангел, намекая на болтливость Кроули. Тот фыркнул. – А я получил ответы? А вопросы копятся! – Я ничего не понимаю, – снова пожаловался Азирафаэль, вглядываясь в бокал. Нет, трех бутылок определенно маловато. – Поздравляю, я тоже, – Кроули пожал плечами. – А раньше что, понимал? – Не-е-ет, – ангел готов был разрыдаться. – Но раньше это было как-то… правильно? – Слушай, ну шесть тысяч лет все ведь как-то работало? – напомнил демон. – Потому что это все часть Непостижимого Плана, верно? – Наверное, – Азирафаэль беспомощно повесил голову. – Зато, если тебя застукают за чем-то непотребным, всегда можно сказать начальству, что ты сделал что-то плохое с далеко идущими целями – это обернется добром. Азирафаэль недоверчиво покосился на него. – Ты так делал? – Я заготовил похожую пламенную речь на всякий случай, но пока, к счастью, не пригодилось, – признался демон. Его собеседник вздохнул. – Мне вот тоже. Кроули, приподняв бровь, махнул рукой. На столе возникла целая батарея полных бутылок. – Предлагаю напиться до чертиков. – Нет, пожалуй, мне хватит одного чертика, – нервно хмыкнул ангел. Упомянутый чертик расхохотался, демонстрируя белоснежные и по настроению ядовитые зубы. – Нет, именно до чертиков! Когда я начну двоиться, значит, пора заканчивать, – охотно пояснил он. Азирафаэль засмеялся в ответ. – Тебя одного слишком много! – Какое совпадение, начальство мне порой говорит то же самое, – парировал Кроули, привычно начиная свой путь вокруг ангела. – Это все потому, что ты змея. Очень-очень длинная змея! – ангел хихикнул в кубок. Демон остановился и посмотрел на него, чуть прищурившись. – А если укушу себя за хвост, вообще буду бесконечный, – сообщил он доверительно. – Ты вроде еще почти не пил, что за глупые шуточки? – Ты прав. Надо догонять, – серьезно покивал Азирафаэль и протянул ему пустой бокал. Кроули даже не заметил, когда тот успел его осушить. Определенно, ему тоже нужно догонять. Спустя пятнадцать минут они уже горячо обсуждали живопись Босха. Ее можно было обсуждать вечно, а если приглядываться – и того дольше.