Стол ангелов

В их мире не может быть честного способа обмануть свою судьбу, каким бы стендом ты не обладал. Никогда не получится обмануть саму смерть, если умереть уже давно было суждено. Буччеллати был готов к этому исходу, он слишком многое поставил на кон, слишком многим пожертвовал. Бруно из последних сил старался сдерживать эмоции, осознавая, что перед его глазами холодные тела некогда преданных и верных подчинённых своей банды. И вот, пришло его время покидать этот бренный мир, хоть миссия и не была ещё окончена. Но Бруно верил, верил в силы Джорно — ему было ясно, что у того хватит сил и мужества закончить их тяжёлую миссию, в памяти которой навсегда останется след из крови троих солдат банды, названной в его честь. После расправы над Chariot Requiem все души стали возвращаться в тела законных владельцев. Вот только Буччеллати уже некуда было вернуться, его тело мертво, давно мертво — ещё с первой открытой встречи с рьяно скрывающим свою личность боссом Пассионе. Оставался лишь один неизбежный путь, который в своё время должен будет пройти каждый человек, — последний. Душа главы банды покинула тело Дьяволо и сразу же оказалась охвачена некой густой дымкой, в свете палящего солнца похожей на золотую. Даже на самом лице Бруно слегка отливался золотой блеск, который напоминал ему о стенде пусть и новичка в их банде, но быстро ставшем его верным соратником, на которого он был готов возложить всю ответственность за судьбу Пассионе и будущее немногих выживших в этом нелёгком путешествии. Его душа начала стремиться к небесам, его путь окончен. Но в последнее мгновение душа Буччеллати обернулась назад. Он словно ощущал, слишком сильно чувствовал стоящего на земле Джорно, в полном изумлении наблюдавшего за его уходом. Джованна всегда был сильным духом, но в тот момент его раскрытые глаза передавали боль и страдание — Бруно отчётливо разглядел в его зелёных глазах всё это, он уже хорошо понимал новичка. — Джорно. Остальное я вверяю тебе. — спокойно и невозмутимо сказал он, ведь терять уже было нечего, Бруно пришёл к своему финалу. — Буччеллати! — Джованна протянул руку к небу, словно пытаясь тщетно поймать его душу, чтобы запихнуть уже второй раз обратно, в плоть. — Твоё тело сейчас в колизее, то тело… — Джорно, я… был возрождён. Когда встретил тебя на родине в Неаполе, когда предал организацию. С тех пор моё постепенно умирающее сердце забилось с новой силой. Благодаря тебе… Серые облака, закрывающие собой солнце, начали уплывать, давая ярким лучам прорваться и осветить тёмную утреннюю землю. Бруно взглянул на него: солнечный свет уже не мог ослепить глаза, им можно было любоваться вечно. — Вот какое оно, счастье. — договаривал Буччеллати. — Попрощайся со всеми за меня… Словно подхваченная попутным ветром, его душа стремительно возносилась к этой огненной звезде, что люди всегда называли солнцем. Сквозь необъятное небо душа просочилась выше, свет солнца становился всё ярче и ярче, пока полностью не оказался в его глазах. Последнее мгновение Бруно Буччеллати в этом мире подошло к концу. Он уже не мог бояться, он принял свою судьбу.

***

Пустота, казалось, только… Уже ничего для него не могло быть: ни света, ни тьмы, ни земли, ни неба. Теперь Бруно мог спокойно отдохнуть, только вот внезапный стук сердца снова не дал покоя, напомнив о себе. Глаза Буччеллати открылись, в тот момент они видели яркое голубое небо, на котором медленно плыли несколько небольших облаков. Повсюду возвышались огромные стволы деревьев, которые явно давали понять, что это место являлось ничем иным, как лесом. Солнце также здесь было, ударяя своими лучами по глазам. В этот момент к нему пришла бредовая мысль: неужели оказался жив? Но ведь всему было суждено, суждено закончиться. Он шевельнул головой — под ней оказалась невысокая зелёная трава, что мягко упиралась в его затылок. Он попытался пошевелить пальцами на руках и ступнями, и каждая конечность спокойно его послушалась. Тело не испытывало боли, словно Буччеллати всегда лежал в этом месте и не переживал последние напряжённые пару дней. Внезапно что-то дало о себе знать — некое насекомое ползло по его пальцу. Оперевшись на локоть, Бруно протянул руку к лицу и разглядел это насекомое. Вдоль среднего пальца левой руки ползла божья коровка. Удивительно, но именно это насекомое было символом для Джорно, по его словам, дарующее жизнь. В этот момент Бруно действительно поверил его словам. Спустив божью коровку на землю, Бруно поднялся на ноги, осматриваясь. В ближайших ста метрах были видны лишь непроглядные деревья и кусты, где-то вдалеке — отчетливо слышны удары клюва дятла по дереву. На ветках щебетали различные птицы, а листья деревьев и кустов слегка содрогались при дуновении слабого ветра. Бруно не знал даже в какую сторону можно было идти, найдёт ли он отсюда выход и не попытаются ли на него напасть местные обитатели этих мест, по типу змей или медведей. Здесь даже не было явной дороги, по которой можно было пройти — лишь трава и тысячи одинаковых деревьев повсюду — казалось, их тысячи. Лес словно был бесконечным, таким, из которого нет выхода. Буччеллати продолжал свои спокойные шаги вперёд. Он шёл около часа, или даже больше, — часов у него не было, и точно это проверить не представлялось возможности. Кроме птиц, особой живности он на своём пути не замечал, не считая прячущихся при его виде бурундуков и белок в свои небольшие берлоги на деревьях. Он бы мог уже сдаться и упасть на траву, но упорство заставляло Буччеллати всё ещё передвигать ноги. Рано или поздно, но он точно придёт к чему-либо, пусть даже это будет этакий край земли в этом лесу. Прошло ещё несколько часов ходьбы без малейших перерывов на отдых. Сознание уже начало сбиваться, несколько десятков шагов, и он, казалось, точно упадёт на землю уже навсегда. В голове у него была лишь одна мысль: неужели это ещё один путь перед смертью? И если так, то что он может означать, и есть ли что-то, помимо необъятного леса? В скором времени Буччеллати смог получить ответ на безмолвно заданный самому себе вопрос. Пройдя ещё немного дальше, он вышел на огромную, просторную поляну, повсюду украшенную различными цветами. В центре поляны находился огромный особняк. Все его стены и колонны были белоснежно белыми, крыша состояла из красного кирпича, а архитектура постройки напоминала викторианскую эпоху. Буччеллати подумал, что всего лишь начинает медленно сходить с ума, и этот особняк перед ним не более иллюзии, подобно оазису, что видят жаждущие воды путники, по воле судьбы застрявшие в непроглядной пустыне. Бруно сорвал один из цветков, дабы убедиться в правдивости увиденного. Цветок в его руках оказался настоящим: от вида и до приятного запаха. Он аккуратно положил его на землю и направился к двери загадочного особняка — если уж цветок реален, то почему бы и зданию не быть таковым. Оказавшись вплотную у двери, Буччеллати несколько раз спокойно ударил по ней. Что-то ему подсказывало, что если снаружи здание выглядит так ухоженно, то здесь явно может кто-то жить. Возможно, даже тот, кто мог бы помочь выбраться, либо на крайний случай дать на это подсказку. Через полминуты кто-то с другой стороны потянул за ручку и открыл дверь. Незнакомец был молодым мужчиной средних лет с длинными и волнистыми светлыми волосами, одетый в строгий чёрный костюм с фиолетовой рубашкой и золотым галстуком, на котором была вынесена заметная буква «S». Ещё одной заветной чертой мужчины был его головной убор — цилиндр с чёрно-белыми ромбами. Также Бруно заметил шрам на левой стороне его лица, заканчивающийся лишь у верхней части носа. — Простите за беспокойство, это вы являетесь хозяином данного поместья? — хладнокровно задал свой вопрос Буччеллати, не отрывая взгляда от мужчины. — Нет, к сожалению, я не являюсь хозяином особняка. — улыбчиво ответил мужчина, придерживая рукой козырёк цилиндра. — Тогда позвольте ещё один вопрос, — не стал сдаваться Бруно. — Не знаю, сколько уже брожу по этому лесу в поисках выхода, не могли ли бы вы помочь с этим? — Сожалею, мой друг, — отрицательно повертел головой мужчина, мрачно прикрыв глаза. — Из этого леса нет выхода, таков наш путь. В эту секунду у Бруно словно окончательно отличились все мысли, хотелось упасть прямо здесь, на этих ступеньках, вот только не этично было бы перед этим мужчиной. Придя в себя после небольшого шока, Буччеллати кивнул и слегка улыбнулся в ответ. — Благодарю вас, но я продолжу свой путь. — он развернулся, собираясь снова идти вперёд, в необъятную и непроглядную чащу леса. Но не успел он ступить и шагу, как рука того мужчины легла на его плечо, остановив. — Стой, позволь теперь мне спросить. Ты пришёл от Джостаров? — Что вы имеете в виду? — спросил Бруно, развернувшись обратно в сторону незнакомца. — Семья Джостаров, — ещё раз повторил фамилию мужчина с цилиндром. — Это Семейное древо людей, они всегда стоят на защите того мира — мира, где есть жизнь. Так или иначе, мы все попадаем сюда из-за них. — Значит, и я могу сюда войти? — спросил Бруно. — Разумеется, — мужчина отошёл в сторону и распахнул дверь пошире, открывая вход для новоприбывшего. Буччеллати посмотрел вперёд, после чего ещё раз бросил взгляд на мужчину и вступил на порог особняка, что стоял посреди бескрайнего леса.

***

Буччеллати в сопровождении мужчины шёл вперёд, направлялась в главный зал, где, по словам последнего, Бруно уже ждали. Попутно новенький гость с любопытством осматривал это место. Пол был украшен длинным тёмно-красным ковром, повсюду на стенах висели различные картины великих художников разных эпох, находились и всевозможные статуи — это место было пропитано различными культурами, и жила здесь явно не бедная семья. — Ты так и не представился, могу ли я знать твоё имя? — спросил мужчина, оглядев гостя. — Бруно Буччеллати, — без лишних слов дал он ответ. — Надеюсь, ни о чём из деятельности не нужно говорить? — Это уже как пожелаешь, возможно, некоторым будет это интересно, — подмигнул блондин. — А моё имя — Роберт Спидвагон. Рад нашему знакомству! — Аналогично, — Бруно слегка улыбнулся, но без излишней сентиментальности. Наконец они дошли до главного и самого большого зала, в котором находились и остальные гости, по словам Спидвагона. Он распахнул двери, и Бруно увидел за большим столом, украшенным различными блюдами, семерых разных людей и одну собаку. Среди этих гостей были и его погибшие подчинённые: Наранча Гирга и Леон Аббакио. — Прошу минуточку внимания, господа! Сегодня к нам прибыл ещё один гость, связанный с семьёй Джоджо. Его имя — Бруно Буччеллати. — не ожидая ни секунды, Спидвагон сразу же представил гостя всем присутствующим. — Буччеллати?! Невозможно, это правда ты?! — молодой паренёк по имени Наранча соскочил со своего стула, нечаянно ударив плечом соседа по месту, Аббакио. Гирга, словно пуля, пронёсся через весь зал и крепко обхватил Бруно, прижимаясь носом к его груди. Наранча не мог поверить, что Бруно появиться в этом месте. Он верил в то, что Буччеллати справиться и одолеет босса. Живым людям кажется, что мертвецы уже ничего не чувствуют. Чувства покидают только тела, но души могут страдать и целую вечность после кончины. Наранча захлёбывался в горьких слезах, так был рад видеть здесь своего босса, но в то же время очень расстроен его кончиной, ведь теперь он здесь, вместе с ним. Как бы Буччеллати не пытался шевелиться, Наранча держался за него как вкопанный, словно сын, обнимая своего любимого отца. Буччеллати поднял руки и положил их на плечи Наранчи, тот же повернул голову и взглянул на него. Слёзы продолжали литься, словно сильный осенний ливень, — не хватало только грома, но его заменяли редкие всхлипы юноши. — Наранча, — пальцы Бруно надавили на плечи Гирги, отвлекая того от плача. — Не стоит сейчас лишний раз проливать из-за меня слёзы, я сделал всё, что было в моих силах. Остальное завершит Джорно. Пока Бруно пытался успокоить подчинённого, к ним подошёл Аббакио. Леон лишь молча стал напротив Буччеллати и положил ладонь на его плечо, глядя прямо в глаза. — Если нам суждено быть здесь, то, значит, мы правильно прожили свои жизни, — проговорил Аббакио. — Как бы сильно я ненавидел этого Джорно, я верю в его силу. — Может быть, достаточно сопли на кулак наматывать? Проходите уже за стол и садитесь спокойно, — закатывая глаза, произнёс сидящий за столом блондин, наливая себе остаток вина в свой бокал. — Как только кто-то новый приходит, всё словно начинает походить на сопливый мексиканский сериал для домохозяек. — Цезарь! Я ведь тебе уже два раза говорил быть вежливее. — сразу же последовал возмущённый ответ от взрослого мужчины, одетого в белый элегантный костюм и с головным убором, подобно тому, что был у Спидвагона. — Уав! Уав! Р-р-ра-а-ав! — зарычала небольшая собака с чёрно-белой шёрсткой, что также сидела на стуле рядом с другими. — Успокойся, Игги, лови свою жвачку! — чернокожий мужчина арабской наружности достал из своего кармана пачку жвачки с кофейным вкусом и бросил её подальше в угол. Увидев улетающую пачку, пёс тут же соскочил с места и бросился к любимому лакомству, разрывая в клочья коричневую упаковку. Все сидящие за столом затихли и со смехом наблюдали за Игги, жадно поедающим свою любимую жвачку. Даже после смерти можно найти повод для позитива, несмотря на то, что многие присутствующие здесь погибли жестокими смертями, которые точно не заслуживали. — Ладно вам, друзья. — обратился ко всем Спидвагон, успевший в это время сходить за ещё одним стулом для Бруно, поставив его рядом со стульями Наранчи и Леона. — Новому гостю ещё нужно освоиться и со всеми познакомиться. — Верно сказано, друг мой. — сказал Уилл Цеппели — тот мужчина в белом костюме, являющийся по совместительству дедом Цезаря Цеппели, сидящего от него по левой стороне. Бруно вместе с остальными сел за стол, и все снова вернулись к продолжению трапезы и обсуждению различных тем. Все сидели несколько часов, за это время Буччеллати успели объяснить, что он всё же умер и попал в некое подобие рая, куда направляются все люди, помогающие династии Джостаров. Бруно, Леон и Наранча также удостоились здесь быть, ведь фактически Джорно Джованна также являлся Джостаром, хоть и был наполовину сыном Дио Брандо — врагом семьи, сумевшим завоевать тело Джонатана — первого Джоджо. — Ладно, давайте уже официально представимся господину Буччеллати, чтобы он знал, кто есть кто. — сказал Мохаммед Абдул. Все присутствующие поддержали его предложение. — Тогда сделаем это по порядку: первые начинают те, кто попал в это место первыми. — поднимаясь со своего места, произнёс Роберт Спидвагон. Вместе с ним встали ещё двое мужчин, что сидели рядом. Один из них был итальянцем в строгом белом костюме и с элегантным цилиндром в качестве головного убора. Вторым являлся его довольно взрослый внук, особенными чертами которого были короткие, светлые волосы, некие розовые пятна, располагающиеся под зелёными глазами. А вокруг головы парня обмотана повязка, которую подчёркивало белое перо. — Ещё раз хочу поприветствовать тебя, господин Буччеллати! Как ты уже мог знать, моё имя — Роберт Спидвагон. Мужчина, что слева от меня, является мастером древней боевой техники хамона, его имя Уилл Цеппели. — Имею честь познакомиться, — ответил Цеппели после слов Роберта. — Вместе со Спидвагоном я сопровождал и помогал Джонатану Джостару в борьбе против порождения каменной маски — вампира, чьё имя известно как Дио Брандо. Уилл и Роберт сели на свои места, а внук Цеппели елегантно сделал глоток красного вина и повернулся в сторону Бруно, приложив ладонь к своей груди. — Со вступлением в особняк света, Буччеллати! — он слегка наклонил голову вниз, по таинственному прикрыв при этом свои глаза. — Моё имя — Цезарь Антонио Цеппели! Я попал сюда, так как помогал Джозефу Джостару в борьбе против людей из колонн. Частично я спас его от смерти, за что и заслужил право оказаться здесь. После окончания своего представления Цезарь поклонился и сел за стол. — Похоже, теперь наш черёд представляться, верно, Абдул? — сказал молодой розововолосый парень своему чернокожему другу, и тот одобрительно кивнул в ответ. — Игги, а ну, иди сюда, время знакомиться с новоприбывшим! Пёс, доедающий своё любимое лакомство, быстро проглотил его и подбежал к соратнику, спокойно позволив тому взять себя на руки. — С приходом, ещё один доблестный воин, отдавший свою жизни за благое дело, — первым начал говорить юноша. — Меня зовут Какейн Нориаки, это мои друзья и союзники: Мохаммед Абдул и Игги. Прошу, не удивляйся сильно, что Игги — пёс. — Нас привела сюда судьба после того дня, когда мы бок о бок сражались с Куджо Джотаро против восставшего зла в лице Дио. — Абдул закончил за Какейном. — Рав, рвав, р-рверв! — Игги на руках у Абдула что-то пытался сказать, но речь пса людям невозможно разобрать даже в раю. На самом деле, доблестный и верный Игги также выражал почтение Бруно, как и остальные. Какейн и Абдул сели за стол после того как закончили, а Игги снова вернулся к упаковке от жевачки и окончательно её расковырял. — Так, кто у нас следующий? — строгим взглядом Спидвагон оглядел всех присутствующих. — Кажется, это я. Послышался голос некоего мальчика. Он был низкого роста и, чтобы его было всем видно, ему пришлось забраться на свой стул, но из-за слишком низкого роста все всё равно могли видеть только его лысую округлую голову и добродушный взгляд. — Я рад, что появился новый друг у нас. Я всегда рад новым друзьям, их у меня за всю жизнь было лишь двое, — говорил мальчик хриплым голосом. — Шигечи — такое вот у меня имя. Меня взорвала бомба вражеского стенда, и я сразу оказался здесь. Я был трусом по жизни, а когда угрожала опасность, бежал и пытался предупредить Хигашикату Джоске о надвигающейся опасности. Но наш общий враг, Кира Йошикаге, оборвал мою жизнь раньше. Шигечи было очень страшно даже вспоминать о тех событиях: он как можно быстрее выговорился, сел на место и вёл себя дальше молчаливее и тише остальных. — Что, теперь мы? — спросил Наранча. — Кажется, будем говорить вместе с Бруно, ведь он тоже с нами, — подметил Аббакио. — Со мной? — непонимающе посмотрел на Леона Буччеллати. — Да, но, так как ты ещё ничего не знаешь, могу сказать я. Наранча, Аббакио и Буччеллати поднялись со своих мест. Последняя очередь говорить была именно за ними, так как они здесь являлись самыми последними прибывшими. — Вы уже знаете меня и Наранчу, так что позвольте официально представить вашему вниманию босса нашей банды, что когда-то являлась частью большой мафиозной организации Пассионе. Его зовут Бруно Буччеллати, имя стенда — Sticky Fingers. Как и мы с Наранчей, он помогал Джорно Джованне и отдал за их общее дело свою жизнь. — Благодарю, Аббакио. Теперь позвольте и мне сказать свои слова. — Бруно улыбнулся другу, хлопнув того по плечу. — Я не жалею о произошедшем, ни о чём, что произошло. С самого детства я начинал ненавидеть этот мир и всё то, что в нём происходит. Настоящий мир не является радужным, грязи в нём гораздо больше, чем добра. Как бы ты не пытался, никогда нельзя просто пробиться через всю тьму, что окружает этот мир. Всё, что происходило, вся моя жизнь стала терять для меня какое-либо значение. Лишь с появлением одного человека, которым являлся Джорно Джованна, в мою жизнь вернулся тот смысл и последняя, давно сломленная часть души. Я доверил ему судьбу, теперь всё в его руках. Но я никогда не сомневался, что именно он способен побороть любые препятствия на своём пути. Буччеллати склонил перед остальными голову, после чего сел обратно вместе со своими близкими соратниками. Такова была его жизнь, для него её конец оказался хорошим, хоть многое и пришлось покинуть. Так случилось, это — его неизбежная судьба. Теперь Бруно среди братьев по несчастью, среди ангелов, отдавших жизни ради побед тех героев, в которых они были уверены. В душе Бруно всегда остаётся вера: Джорно — его последователь и продолжит свою миссию, до самого конца. В этом Буччеллати никогда не сомневался.