Солнце средь вечного тумана

Каменистая тропа через бархат зелёных елей вела меня к нему. Свежий, резкий запах хвои и моря, суровости непокорной, бьётся мне в лицо как шелка при ветру. Я стою перед ним; глубокими, бездонными глазами, что лишены блеска, смотрю как тёмные воды без всплеска прибиваются об камни, лениво пытаясь их поглотить. На коже капельки серебристые, осенний туман над землей сырою, слёзы его. Вдаль глянешь — нет ничего, кроме непроглядной, мерцающей белой пелены. Небо тяжёлое, словно дым с июльского костра, серое. Я слышал птиц, летящих прочь отсюда, их раздражающий глупый лепет в полёте. Берег камней — я пытался идти по нему, но спотыкался раз за разом. Взглянул вверх, выпрямился, как былой воин. Растрёпанный, растерзанный, кровью стекающей потоком, меч потерявший, снова один в своей туманной, знойной глуши, никогда не видящий великого Солнца. Я шел всё ещё твёрдою поступью дальше, вдоль вод, погрузившись в бездну несмолкающих мыслей, медленным шагом, чтобы не пасть, волоча за собою тонкие цепи из чёрного угля, что готовы воспламениться в момент любой и предать огню меня. По горлу стекает, будто когтями терзая, отрава моя собственная, алая как рубин в моём медальоне. Рука, подрагивая, тянется к пустым уже издавна ножнам в надежде снова ухватиться за холодную сталь, но нащупывается лишь пустота, что сильнее остатки увядающей души гнетёт. Мне казалось, что моя дорога вечна. Теперь я в пасти мёртвой тишины и отблесков от ягод красных рябин, что в лесах зеленистых раскинулись. Лёгкий ветер уносил пепел чёрный с моих седых волос. Огоньки златые издалека медленно плыли ко мне в своём танце цветущем. Но я уже переставал их видеть. Я лицезрел лишь морок, что подбирался ко мне тихо, тёмной занавесью преграждая последние краски на моём веку. Мои ноги слабели и я больше не мог идти как раньше — как благородный воитель, лишь повалился на камни, лицом окунувшись в омут ледяной, перестав чувствовать боль и трепет своего тела. Хотелось было выплеснуть из себя воду, но она разошлась сладким упоением внутри, погасив остатки бушующего пламя, что в начале в груди вспыхнул обжигая. Веки тяжелели. В конце я узрел его — Тёмное Солнце, что наконец приняло меня. Я видел Солнце.