взглядом больше слов

Хадсон сидел в опустошённом коридоре, где серо и холодно, так давят стены и тишина только нагнетает, давит сильнее. Но это все не сравнится с тем, что творится на душе, когда тот думает, что тот юный мальчика так и не откроет глаза. Время уже перевалило за двенадцать ночи и Чейзу ничего больше не оставалось, кроме как наблюдать за тусклым светильником в конце коридора. Он очень долго светил и дарил всем свой свет, но когда наступала ночь, он то гас, то включался. Казалось, что у него совсем нет сил на то, чтобы продолжать одаривать жуткие коридоры госпиталя тем же ярким светом. До жути не приятно сравнивать этот светильник с пепельноволосым мальчишкой, что лежит в соседней комнате и наверное уже приходит в состояние, по крайней мере, Хадсон надеялся на это.  — молодой человек, — к Чейзу неспешно подходит мед-сестра с поста — думаю вам уже пора идти, я вас итак оставила на неположенное время, — требует светлая женщина, лет шестидесяти. Хадсон отводит её куда-то в угол и вручает ещё одну купюру в несколько долларов. — хватит? — смотрит на женщину вопросительным взглядом Чейз.  — ещё час? — следует встречный вопрос от женщины в медицинском халате, мятного цвета. — хватит. — наличные кладёт в карман.  — до рассвета сколько будет? — пятнадцать баксов и остаёшься тут до утра. По рукам? Чейз снова протягивает женщине купюру, но останавливается перед тем, как задать ещё один вопрос: — в эту стоимость входит, могу ли я войти в палату? — Хадсон показывает пальцем в сторону той палаты, куда хочет попасть.  — двадцать пять, — утверждает женщина.  — двадцать. — по тону парня можно было сразу понять, что ставка окончательна: двадцать, не больше.  — по рукам. — женщина скрывается за поворотом серого коридора, выхватывая из рук брюнета две купюры в десять долларов и вскоре приходит с ключами от помещения.  — за полчаса до открытия здания, ключи возвращаешь на пост, палату закрываешь, это ясно.  — так точно, — парень забирает ключи, но женщина их не отдаёт, удерживая крепкой хваткой. Хадсон смотрит на неё с удивлением на лице, мол «деньги я заплатил, что ещё нужно?»  — ты пациенту кем являешься?  — я? Я… П-парень. — Хадсон очень боялся осуждения ориентации со стороны третьих лиц. Даже перед вахтёршей, что дал взятку было неловко.  — ясно всё. Ты меня понял? Ключи за пол часа до открытия.  — да, я понял. Женщина снова скрылась за поворотом коридора, что-то бубня себе под нос, старческое слабоумие. Чейз тихо открывает дверь. В палате было настолько уютно, уж больно все сочеталось, что Хадсону теперь тишина казалась не нагнетающей, а как будто так и надо — умиротворяющей. Казалось, что сейчас в дверь войдёт милая старушка-библиотекарь и прикажет быть ещё тише. Темноволосый аккуратно проходит к койке, берет спящего Ноена за руку и что-то оживлённо, в тоже время шепотом рассказывает. Где-то посмеётся, где-то ещё раз скажет, как сильно он любит Юбанкса. Где-то ещё раз извинится за им сказанные слова. Хадсон ещё долго мог бы делиться воспоминаниями и впечатлениями из своей не столь долгой, но интересной жизни. Но он почему-то умолк. Его разум снова посетили мысли о том, что он, возможно, держит руку уже усопшего Ноена Юбанкса. Как по щелчку пальцев, тишина снова била набатом в ушах, она снова давила и целиком убивала парня изнутри. Тлеющий юноша приподнес к губам Юбанксовские аристократические пальцы и смазано поцеловал. — что же ты делашь со мной? — спрашивал Чейз, похоже себя, ведь Ноен ещё не думал просыпаться. — сводишь с ума. — горячая слеза упала на чужую кисть руки. — не оставляй меня, умоляю. Я останусь один. Снова. В это же момент чужие глаза медленно открываются и недолго думая, Юбанкс так и догадывается, где он и что произошло.  — успели всё-таки? — спрашивает Ноен, взирая на брюнета. — или я в раю, а со мной рядом сидит прекрасный Юноша, именуемый любовью всей жизни.  — Ноен? — хрипит Хадсон, поднимая взгляд уставших, заплаканных глаз. Сердце снова стучит в привычном темпе, а жизнь приобретает смысл.  — Чейз? — парни встречаются взглядами. Порыв эмоций наплывает на темноволосого и тот срывается.  — Ноен, зачем ты сделал это? Я каждую минуту загонял себя глубже, в могилу с мыслями о том, что мы больше не увидимся. Я так скучал, Ноен.  — я трус. Я побоялся жизни и поступил очень низко. Я решил покинуть жизнь, даже не задумываясь ни о ком. Оставляя проблемы, все на самотёк.  — я так рад. Ты не представляешь, как я рад. Господи, какой ты дурак у меня, Ноен Хадсон.  — что ты сказал? — смеётся блондин, заглядывая снова в глаза парня напротив.  — я тебя убью, если ты ещё раз такое провернёшь.  — каюсь.  — Ноен.  — что? — парень до хруста сжимает в руке руку Хадсона и смотрит в потолок.  — love you.  — I love you too. Луна неспешно меняла местоположение, оставляя свой свет на лицах молодых парней, что лежали в обнимку, после попытки самоубийства одного из них. Они были счастливы и очень много разговаривали.