Дневник Афины

30.12.15

«-Чем пахнет зима? -Чудом»       Доброе утро, Джим! Наверное, я ещё никогда не делала записи утром, но те события, что произошли несколько дней назад, я не могу не записать, хотя, мне кажется, они и не сотрутся из моей памяти. И начну я свой рассказ по порядку, а именно, с ёлки.       Итак, 27.12.15, мы с родителями решили поставить и нарядить ёлку. Было решено поставить её в гостиной на первом этаже (неудивительно и предсказуемо). И только мы вместе с мамой достали ёлочные игрушки, как прозвучал звонок в дверь. — Любимый, открой дверь. Скорее всего, это пришли Ваня с Ариной, — попросила моя мама. — Карина, открой сама. Я сейчас очень занят, — проворчал папа. — И чем же? Пытаешься найти себе занятие, пока мы с Афиной делами занимаемся? — немного с усмешкой поинтересовалась мама. — Именно, дорогая! Обожаю тебя за твоё понимание, — сказал отец, подходя к маме, обнимая и целуя её. — И ты как раз подкинула одну идейку.       На этих словах мама слегка покраснела и вяло попыталась вырваться из папиных объятий. На её попытки он лишь заливисто смеялся и ещё крепче прижимал к себе. В конце концов, мама не выдержала и тоже начала смеяться вместе с ним, понимая, как по-детски это выглядит.       Раздался ещё один дверной звонок. Папа нехотя выпустил маму из объятий и пошёл открывать дверь. Когда отец вышел из гостиной, я украдкой посмотрела на маму. В тот момент она выглядела такой счастливой, что моя улыбка стала невольно ещё шире. Вроде такая мелочь, но именно они заставляют жизнь преображаться. С такими мыслями я подошла к коробке с игрушками и начала по-тихоньку надевать игрушки на ёлку.       Минуту спустя в прихожей послышались голоса. Услышав их, мама пошла к источнику звуков, а я стала осматривать гостиную. Светло-жёлтые обои, ближе к белизне, большой тёмно-коричневый диван, а на противоположной стороне от него стояли стеллажи, на которых были различные статуэтки и семейные фотографии, и огромный телевизор. На подоконниках стояло большое количество домашних растений. Взглянув в сторону окна, я заметила лениво падающий снег и опять улыбнулась. Сегодня определенно радостный и волшебный день.       Налюбовавшись красотой зимней погоды, я решила продолжить своё ранее начатое занятие. Тем более, судя по голосам, вся компания переместилась на кухню и о чём-то увлеченно беседовала. Взяв в руки стеклянный круглый новогодний шарик, я надела его на ёлку. Я не замечала ничего вокруг, полностью отдаваясь своему занятию. Настолько, что невольно начала напевать различные новогодние песенки. Напевая довольно известную английскую песенку, которую обычно поют на Рождество, я не сразу заметила, что в гостиной уже не одна. Я даже немного подпрыгнула, когда рядом услышала знакомый голос: — А ты неплохо поёшь.       Я тут же обернулась и встретилась глазами со Славой. От удивления я спросила первое, что пришло в голову: — И давно ты здесь? — Достаточно, чтобы оценить твой вокал. Слушай, не дашь пару уроков? — Будем считать, что ты только что сделал мне комплимент. Но позволь задать тебе один вопрос: как ты вообще тут оказался, Слава? — я постаралась придать себе максимально недовольный вид для пущего эффекта.       Парень на это лишь по-доброму усмехнулся и подошёл ко мне. В этот момент я почему-то подумала, что Слава впервые видит меня в моей домашней одежде: синий свитер с белыми оленями и серые спортивные штаны. Эта мысль заставила меня немного смутиться, но Слава, кажется, не заметил моего состояния. Он подошёл к коробке с ёлочными игрушками, взял одну и без лишних слов стал помогать украшать ёлку.       Прошло несколько минут в молчании. Не выдержав моего немого вопроса на лице, Слава тяжко вздохнул: — Наши родители сейчас пьют чай и о чём-то болтают. Меня попросил прийти к тебе и помочь с украшением ёлки твой отец, — но видя мой неудовлетворенный таким ответом взгляд, продолжил. — Мои родители предложили мне пойти с ними к вам в гости. Ну, я и согласился, тем более мне нужно было немного развеяться, — чуть сконфужено произнёс Слава.       Получив ответ на свой вопрос, я кивнула другу, показывая, что приняла к сведению полученную информацию.       И опять наступили несколько минут какой-то напряженной тишины. В этот раз не выдержала я: — Слава, если у тебя есть вопросы ко мне, или тебе есть, что мне сказать, то лучше спроси или скажи, что ты хочешь услышать от меня. Мне эта игра в молчанку надоела. Он лишь грустно, но в тоже время тепло улыбнулся, тем самым говоря, что ему нужно время для того, чтобы сформулировать свою мысль. И он произнёс то, чего я не ожидала услышать: — Зачем я буду задавать вопросы, ответы на которые ты мне не дашь? — Что ты имеешь ввиду? — То, о чём ты продолжаешь утаивать от меня и Василисы.       Я тут же почувствовала укол вины. Я правда хочу им рассказать, но мне настолько страшно, что они отвернутся от меня, что даже той смелости, что у меня есть, не хватает для того, чтобы этот самый страх пересилить. И прежде, чем опять начался сеанс очередного самокопания, Слава продолжил: — Поэтому я подожду, пока ты мне сама расскажешь свою историю. — А что если этого никогда не случится? — со скепсисом спросила я. — Случится, — вот так просто ответил Слава. — Зная твой характер, ты скоро сама всё расскажешь. Тем более, часть истории я уже знаю, — на этих словах Слава помрачнел, но продолжил, — и мне она интересна в полном варианте. — Эх, я так понимаю, что ты будешь периодически доставать меня вопросами, из-за чего я не выдержу и сама всё расскажу лишь потому, что ты меня достанешь. Я правильно поняла? — Именно, — с хитрецой в глазах ответил Слава. — Это вызов? — с интересом и азартом поинтересовалась я.       На это Слава лишь таинственно улыбнулся, будто заранее зная результат. Я решительно взглянула на него, тем самым принимая наш спор, чем заставила усмехнуться своего товарища. Дальше наше общее дело пошло как-то веселее и бодрее вплоть до того момента, пока мне не стало скучно.       Мы со Славой в тишине продолжали украшать ёлку. Я всё искала повода над ним пошутить, так как он сейчас выглядел слишком серьёзным. И только я об этом подумала, как наступил подходящий случай. Слава взял одну ёлочную игрушку и повесил не на то место, за что получил от меня подзатыльник. Тот опешил от моих действий, не понимая, за что так беспардонно с ним обошлись. Затем он немного разозлился и уставился на меня, ожидая объяснений. — Эта игрушка, — указываю на шарик с оленем и снежинкой, которую «не туда» повесил Слава, — всегда весит спереди, либо в середине, но никак не снизу! — возмущалась я, а сама про себя посмеивалась над своей же глупой, абсурдной фразой, которая должна была разозлить Славу. — Да какая разница, где она висит! — возмутился Слава. «Ого, не ожидала, что он и вправду купится на такую очевидную провокацию» — подумала я. — И вообще, — продолжил Слава, — почему сразу не предупредила насчёт этой ёлочной игрушки? — Как я могла предупредить, если ты так вероломно захватил её, даже не спросив меня? — старалась я как можно серьёзнее сказать, при этом едва сдерживая улыбку.       Эта ситуация, эти ужасно глупые фразы, которые я произносила, и ответы Славы превращали спокойную обстановку в абсурдно-комическую ситуацию. И как только до меня дошла эта мысль, я засмеялась так громко, как только могла. Я видела, что Слава хотел что-то сказать, но его мысль была прервана моим смехом. Сначала он опешил, затем до него самого дошло, почему я смеялась, и аж побагровел от злости! Видя, что всё может закончиться не так радужно, я тут же начала объяснять своё поведение: — Ну, извини-извини! Ты был таким серьёзным, что мне захотелось как-то тебя развеселить, и поэтому я не удержалась от своих глупых фразочек, — сквозь смех приносила свои извинения. Было видно, что после этой фразы он смягчился, а потом и сам засмеялся, понимая, что я хотела лишь отогнать мрачные мысли. В тот момент я поняла, что как важно мне было видеть его улыбку, которая так ему шла. На наш смех пришли родители. Я мельком подметила улыбки на их лицах. Хоть мы со Славой заметили их не сразу, но они буквально светились от счастья. Более-менее успокоившись, я уже более внимательно посмотрела на четыре пары глаз и тут же отвернулась. Почему я видела в их глазах какой-то намёк? Неужели они что-то поняли? Чем больше я об этом думала, тем краснее становились щёки. Я мысленно дала себе пощёчину, чтобы опять вернуться в реальность. Как оказалось, вовремя. — Афина, нам нужно с твоим отцом уехать в город по делам. Пока нас не будет, закончи наряжать ёлку и, если останутся силы, немного приберись. Мы тебе что-нибудь купим из сладкого, — радостно сказала моя мама. — Слава, твоему отцу позвонили по поводу работы, поэтому он едет в город. Я отправлюсь вместе с родителями Афины. Мы решили, что после всех дел заскочим в магазин за покупками, так что, дети, не скучайте, — произнесла мама Славы. После этих слов, наверное, опешили мы оба. И, не сговариваясь, одновременно произнесли: — А меня взять?       Мы тут же посмотрели друг на друга, не зная, нервно смеяться или продолжать недоумевать. Вместо этого мы резко отвели взгляд. Родители на это лишь хмыкнули.       Некоторое время мы помогали им собраться. Как только они ушли, Слава предложил мне помочь с украшением ёлки. Я не стала отказываться и опять наступила тишина. Мы лишь изредка перебрасывались фразами. Было понятно, что его и меня гложили свои мысли. Иногда я ловила его задумчивый взгляд на себе, но старалась не подавать виду, что замечаю это. Закончив помогать мне, Слава случайно обмолвился, что ему тоже нужно сделать несколько дел по дому. Я тут же предложила свою помощь, и на моё удивление он быстро согласился.       Незаметно наступил вечер. Мы закончили со всеми делами и решили немного прогуляться на улице. Пройдя всю улицу и возвращаясь обратно, Слава предложил проводить меня до дома. Хоть мы и близко живем, но мне становилось радостно лишь от мысли, что обо мне переживают.       Удивительно, но в тот момент, когда мы подходили к нашим домам, начал падать крупный снег. Вокруг была тишина, наполненная моментом какого-то чуда. Я немного покружилась на месте, не переставая улыбаться — настолько было хорошее настроение. Я подняла голову и увидела черное, зимнее небо, которое почему-то привлекло моё внимание. Внезапно кто-то мягко и нежно коснулся моего плеча и развернул к себе. Я знала, что это Слава, но всё равно посмотрела на него вопросительно. Он вёл себя странно, как будто у него внутри шла дилемма. От этого почему-то становилось больно. Только я хотела спросить, всё ли у него хорошо, как он наклонился ко мне и поцеловал.       Боже, я ещё ни с кем не целовалась, а сейчас… сейчас не было слов, только сердце участило свой бег, а дыхание сбилось у обоих. От удивления я чуть шире открыла рот, а Слава, заметив это, углубил поцелуй, нежно обнимая за талию и притягивая к себе. По логике, я должна была начать вырываться, требовать объяснений, в конце концов, дать пощёчину и спросить какого чёрта он делает, но ничего не хотелось. Лишь хотелось продлить этот момент, я хотела оставить как можно больше воспоминаний об этом, несомненно, сказочном зимнем вечере.       Воздух быстро закончился, и мы отстранились друг от друга. Я чувствовала, как мои щёки пылают, да и у Славы проступал румянец. Мы стояли так несколько минут друг напротив друга, переваривая то, что сейчас произошло, а вокруг стояла всё та же тишина и кружил крупными хлопьями снег. Молчание прервал Слава: — Прежде, чем ты придёшь в себя и накинешься на меня, дай мне объясниться. Я не смог себя сдержать, когда увидел, как ты кружишься под падающим снегом. Ты можешь не верить, но в тот момент ты была невероятна: твоя дурацкая шапка с помпоном, немного нелепая зелёная куртка, и улыбка, — с нежностью проговорил Слава и продолжил. — Ты мне нравишься, Афина. Не знаю, когда именно влюбился в тебя, но одно я знаю точно — я не хочу видеть то, как ты пытаешься в одиночку справиться с тем, что тебя гложит. Этим ты причиняешь боль не только себе, но и тем, кому ты не безразлична. Ты делаешь больно мне, когда не даешь себе помочь…       Он всё продолжал говорить и говорить, а я слушала лишь вполуха. В голове были лишь две мысли: «Он меня поцеловал» и «Я ему нравлюсь». Неосознанно дотрагиваюсь кончиками пальцев до своих немного опухших от поцелуя губ. Я чувствовала его взгляд на себе, я знала, что он хочет услышать мой ответ на своё признание, но вместо этого я хотела лишь почувствовать этот поцелуй снова. Снова ощутить тот трепет души, то тёплое чувство того, что ты кому-то нужен, снова получить ответ на вопрос, который я отгоняла от себя столько раз. И одним зимним вечером я нашла ответ на свой вопрос: что же на самом деле я чувствую к Славе. Я давно поняла, что он мне не безразличен, но было так страшно признаваться! И я выбрала то, что казалось мне правильным — гасить эти чувства и общаться как друзья.       Я вновь посмотрела на Славу. Он стоял на некотором расстоянии от меня, будто давая мне выбор — отстраниться или приблизиться. Это мысль заставила меня усмехнуться. Похоже, свой выбор я уже сделала, причём давно. Так же, как и Слава.       С такими мыслями я подошла к Славе и обняла его, тем самым молча давая ответ на его молчаливый вопрос. Поначалу он опешил, но потом настолько крепко обнял, что мне стало нечем дышать, за что он получил от меня несильный удар в бок. Поняв, за что получил, Слава тут же ослабил хватку, но продолжал обнимать. — Неужели даже скандала из-за поцелуя не устроишь? — поинтересовался Слава. — С чего вдруг? Если бы я ничего не чувствовала к тебе, то сейчас за свой поступок бегал от меня и от вил, — радостно сообщила я ему. — А при чём тут вилы? — не на шутку испугался Слава. — А чем бы я тебя гоняла по всей улицы с криками «извращенец»? — серьёзно спросила я.       В ответ я услышала его заливистый смех. Улыбка сама появилась на моих устах. Наши взгляды опять встретились, и в этот раз я поцеловала его. Как и первый наш поцелуй, он был короткий, но его хватило на то, чтобы мы были счастливы. Слава чуть отстранился от меня и предложил взять его за руку. Ну как леди, я не могла отказать такому джентльмену и приняла его руку.       Мы ещё немного погуляли, а потом Слава проводил меня до дома. Стоя на пороге моего дома, мы смущенно отводили взгляды, но тут же смеялись над собой, ведь вели себя как дети, которые сделали что-то запрещенное. — Спасибо за сегодняшний день, — с улыбкой поблагодарила я Славу. — И тебе. Тогда, пожалуй, я пойду. Смотри, не скучай. — И не будешь даже предлагать встречаться? — немного обиженно спросила я. — Зачем предлагать, если ты и так дала согласие на это? — с насмешкой спросил Слава. — Какой ужас, меня угораздило влюбиться в выскочку, — специально громко сказала я, пытаясь его разозлить. — Не спорь, что я — красавчик, — ответил Слава и с улыбкой на губах пошёл домой.       Джим, прошло уже несколько дней после этого события, но оно всё ещё настолько яркое, что, кажется, его невозможно забыть. С тех пор мы со Славой старались больше гулять вместе и общаться. Стали дольше задерживаться около озера, где нас практически никто не найдёт. Знаешь, есть такое ощущение, что всё к этому и шло. Все наши стычки, разговоры смотрятся теперь под другим углом, и я понимаю, что мы с ним давно начали испытывать друг к другу симпатию, но никак не могли её выразить. Удивительная штука — случайность. Не пойди снег в тот день, и не захоти бы я тогда покружиться, всего бы этого не было. И знаешь, это было самое лучшее воспоминание уходящего года.       Я лишь надеюсь, что следующий год будет такой же счастливый, как и последние события. С Новым Годом, Джим! И пусть следующий год принесёт лишь радость!