Желанные сети

Тот, кто борется с чудовищами, должен следить за собой, чтобы самому не обратиться в чудовище. Попробуй подолгу смотреть в пропасть, и она заглянет тебе в глаза. (Фридрих Ницше «По ту сторону добра и зла»)

Терпкий запах осени проявил себя уже в конце августа. Этот сырой, холодноватый, но притом такой свежий аромат Билл бы ни с чем не перепутал. Смена сезонов вообще каждый раз восхищала мальчика именно прекрасным изменением привычных запахов на что-то иное. Ещё предвкушающее. Листья пока не опали с деревьев, но их притягательный сыроватый аромат уже возбуждал рецепторы, навевая воспоминания о прежних осенних месяцах. О разноцветных листьях, о влажной почве, о прекрасном оправдании остаться дома, вместо того, чтобы идти гулять с друзьями, частых дождях за окном. Хоть какие-то перемены в Дерри. Город постоянно спал и изменялся через силу, с принуждения. Дай ему волю, он бы с удовольствием застрял в семнадцатом веке, вот только прогресс так просто не остановить. На окраине города хорошо. Тихо. Уже закончились дома, и начинались широкие поля для посевов, а между ними вдаль уходила основная дорога. В другой город. Больше, красивее, многолюднее. Должно быть, там более квалифицированные логопеды, которые могли бы помочь Биллу с его проблемой. А ещё в нём есть огромная книжная лавка с целыми стеллажами крутых комиксов и сборников ужасов. И художественный магазин, откуда друзья по заказу Билла иногда привозили ему прекрасную акварель и кисти. Такие сложно было найти в их родном городе. В Дерри редко привозят что-то по-настоящему качественное, так что дорога завораживала. Звала Билла туда, где он так хотел бы побывать. Где он мог бы наконец начать свою новую, счастливую жизнь. Заводил бы больше друзей, окончил престижный университет, освободился от заикания, стал известным писателем, может, даже женился бы на какой-нибудь красивой актрисе и планировал завести с ней детей… Парень вдохнул его поглубже, а затем решительно сделал шаг вперёд, замерев перед незримой преградой. Территория города уже пару лет после победы над клоуном стала для Билла тюрьмой. Он не говорил друзьям. Те бы переволновались и попытались снова полезть в канализацию, а этого Денбро уж точно не хотел для своих неудачников. Хотя друзей тоже постоянно тянуло назад в Дерри. Город не отпускал никого. Особенно Билла. Его родители не могли уехать из Дерри, его друзья не могли уехать из Дерри, сам Билл не мог даже шагнуть за его пределы. Чертов клоун запер их здесь. Привязал каждого на цепь, чтобы получить свежий завтрак в момент, когда проснётся и захочет восстановить силы. И первым делом он разберётся с Денбро. Недаром ведь у него такой короткий поводок. И парень уже сейчас чувствовал, как длинные пальцы монстра сжимаются на его горле, перекрывая доступ желанному воздуху. Уже сейчас ощущал зловонное дыхание открытой пасти и видел завораживающий свет огоньков, зовущих в неизвестность. Парень развернулся, сложив руки в карманы. Медленным шагом побрёл обратно, глубоко вдыхая в себя прохладный, сырой воздух. После трёх дней затворничества он был таким приятным и вкусным. Так освежал уставшую голову. Даже лето давило на парня, что уж говорить о школе, которая уже приближалась. Хулиганы, тяжёлые уроки, ранний подъём, огромное количество домашней работы. Порой от всего этого хотелось взвыть, но Билл терпеливо прорешивал очередные задания под завывания Ричи, а затем возвращался домой и отключался пораньше, лишь изредка позволяя себе погрузиться на всю ночь в чтение интересной книги или зависнуть за сериалом. Летом же… Летом можно было гулять с друзьями, делая вид, что он жив, и с ним всё в порядке. Можно было запираться дома, пытаться что-то писать, рисовать жуткие образы, смотреть в стену часами, прокручивая в голове либо одну и ту же историю, либо… пустоту. Развлечений много. Сегодня решил выйти без своих неудачников. Просто пройтись, освежиться. Глаза болели от отсутствия нормальных цветов и слезились, а в голове что-то неприятно давило, выгоняя Билла на улицу. Теперь же он хоть немного чувствовал себя способным хоть к чему-то. Как-то дёргаться в этом мире. Заикание сильно прогрессировало, заставив Денбро со временем замолчать и пытаться общаться больше жестами, чем заставлять людей слушать свою раздражающую речь. Нормального специалиста можно было найти только в более крупном городе, чего они не могли себе позволить. А в специальных группах, в которые был записан Билл, ему мало помогали. Только демонстрировали, что он не один такой речевой инвалид. Да и стали бы родители оплачивать частного логопеда?.. Что отец, что мать — предпочитали лелеять своё горе отдельно друг от друга. В доме царил настоящий холод, в котором оба боялись существовать. Спустя пару лет после смерти Джорджи они более-менее смирились и начали пытаться снова радоваться жизни. Но отдельно друг от друга и единственного оставшегося сына. Они как можно реже возвращались в ледяные стены, полные отчаяния и потери. Часто даже ночевали в других местах, оставляя сына в одиночестве. Он ведь уже взрослый. Справится. Билл даже не думал, что в тот день навсегда потеряет не только младшего брата и хорошего друга, но и обоих своих родителей. Останется совсем один. И постепенно даже друзья перестанут быть для него опорой и поддержкой. Молодого парня со временем всё перестало интересовать. Остался лишь он и его одиночество. И холод в родном доме. Билл даже сам не осознал, когда вошёл в это состояние. Просто однажды начал очень уставать от всего происходящего. От школы, от ссор родителей, от холода, от невозможности даже съездить на ярмарку в соседний город. И с течением времени он просто потерял какой-либо интерес к жизни. Только восхитительный аромат смены сезонов заставлял его хоть немного отреагировать на происходящее вокруг и, может, даже искренне улыбнуться. Серый Дерри на окраине города был ещё и весьма потрёпанным. Бедные улочки становились ещё беднее, а жители казались ещё более раздражёнными и уставшими, чем в центре. — Лови урода! Мимо Билла пробежали младшеклассники, ловя паренька их возраста, только более мелкого и слабого. Денбро посторонился, провожая их пустым взглядом. Когда-то он сам так убегал от Бауэрса и его компашки, спасая свою шкуру, а сейчас даже не дёрнулся помочь ребёнку в беде. Билл сам ребёнок, только уже свыкшийся с тем, что всякие придурки всегда будут доставать. Этому мальчику нужно самому постоять за себя однажды, чтобы больше не попадало. Биллу в своё время помогла большая, крепкая компания из друзей, готовых отстаивать друг друга хоть перед хулиганами, хоть перед мамашей Эдди, хоть перед клоуном из канализации. Денбро даже испытывал стыд от того, что избегал таких замечательных ребят. Но что ему было делать? Так им только лучше. Без такого отвратительного друга, который затянул их в противостояние с жутким монстром, который наплевал на их победу и уже пару лет как не хотел жить, существуя на одних рефлексах и поддерживающих улыбках друзей. Хотя бы для них стоило делать вид, что с ним всё в порядке. Денбро завернул за угол, выступив на проезжую часть, чтобы перейти дорогу. Машин до обеда почти не было, так что многие дети спокойно пересекали проезжую часть, даже не оглядываясь. Пару раз возникали опасные ситуации, но никогда ничего серьёзного. Автомобиль всегда вовремя тормозил, и максимум, грозивший нарушителю, — ругательства от самого водителя. Билл погрузился в собственные мысли, опустив взгляд в серый асфальт. Он даже не сразу услышал предупреждающий вой гудка, а когда обернулся, в ужасе замер. Грязный капот грузовика был уже перед ним, и парень ничего не успевал сделать. Вдруг только он почувствовал что-то далёкое, родом из детства. Воспоминания об аварии, лишившей его нормальной речи. Яркий свет фар и визг тормозов. Только сейчас не было этого звука. Он слишком близко и пока даже не успел начать торможение. В голове что-то взорвалось, прорываясь сквозь привычную плёнку, заглушающую эмоции, и мальчика накрыло липким страхом. Настоящим ужасом и пониманием, что тело не слушается. Оно вспоминает то, что произошло с ним когда-то, и пытается осознать, что же делать сейчас. Слишком медленно. Боже. Боже, он не успевает! И в последний момент что-то откинуло парня в сторону. Билл оказался на тротуаре с бешено колотящимся сердцем, а грузовик пролетел мимо, затормозив чуть дальше. Из него выглянул обеспокоенный мужчина, оглядываясь, чтобы убедиться, что он никого не сбил. Билл в шоке прижал к себе колени, оглядываясь и пытаясь понять, что случилось. Из груди вырвался нервный смех. Какие яркие эмоции. Он уже давно их не испытывал. Стоило только оказаться в смертельной опасности. Парень всхлипнул, поднимаясь на дрожащих ногах. Он не слышал криков водителя. Мальчик уже ничего не слышал, кроме собственного пульса. Он только что чуть не умер. Совсем. Его бы раздавило под огромными колёсами, стоило ещё немного замешкаться. Он бы отправился туда, где сейчас Джорджи. Денбро часто слышал про всплеск адреналина в моменты опасности, но даже не думал, что сам спасётся благодаря этому. Он… Он даже не понял, как это произошло. Его словно что-то толкнуло в спину с такой силой, что парень отлетел с середины дороги на тротуар. — Б-б-б-боже… — Денбро вытер выступившие на его лице слёзы, делая шаг в сторону дома. Нужно… Нужно было срочно попасть домой. На сегодня с него хватит прогулок. Первая за долгое время, и сразу чуть не умер. Только Билл так мог! Сердце в груди продолжало отбивать бешеный ритм, используя рёбра Денбро как танцпол, а с эмоциями творилось что-то странное. Его трясло от ужаса и осознания, что он сейчас мог умереть. Ледяной пот проступал под белоснежной (хотя после падения на тротуар она стала серовато-коричнево-белой) футболкой с ярким принтом, поддерживающим какую-то спортивную команду. В голове так и мелькали кадры с тем, что могло случиться. И при этом ему было так смешно. Он мог умереть. Он мог умереть? Он мог умереть! УМЕРЕТЬ. Билл прижал руку к губам, заливаясь нервным смехом. Он давился им и слезами, но не мог остановить себя. Слишком весёлым ему казался тот факт, что он вдруг выжил. И где-то внизу, чуть выше желудка, начало медленно выползать чувство гордости за себя с чарующим шёпотом: «Ты был на волосок. Но ты отпрыгнул. Ты молодец. Ты справился» И Билли стало так приятно от того, что ему шептала гордость. Впервые за много лет он может чем-то гордиться. После победы над клоуном. Тогда адреналин тоже играл с ним, заставляя путаться в собственных ощущениях. Боится он или радуется, смеётся или плачет, любит или ненавидит… Беверли или клоуна… Ох. Тогда были очень странные ощущения. И сейчас такие же. Оказываться на волосок от смерти очень бодрит, и Биллу это даже нравилось. И вдруг он замер, вскинув голову. В Дерри что-то изменилось. Что-то незримое, почти незаметное проникло в него, изменяя под себя. Серые дома, тяжёлый воздух, вкус осеннего ветерка. Всё сохранилось, но что-то было не так. Денбро глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Он просто параноит. Ничего не произошло. Просто адреналин в крови сделал город немного ярче и живее, чем он был ещё несколько минут назад. Совершенно точно не могло случиться так, чтобы город проснулся. Но неясное подозрение и предвкушение чего-то не отступали. Билл похлопал себя по щекам, заворачивая за угол дома, чтобы немного срезать. Даже грязный закоулок сиял жизнью. Он дышал вместе со всем городом. Жадно вдыхал запах осени после сна, насыщаясь им. — Б-б-б-б-бред… — выдавил Билл, хмурясь и кусая губы. Паранойя, которая мучила парня с того дня, как альбом брата вдруг ожил в руках, вплоть до того, как Билл погрузился в состояние анабиоза, вдруг вновь дала о себе знать, предупреждая о том, чем может им грозить пробуждение Дерри. Но он не скажет друзьям. Нет. Только пока самолично не увидит подтверждение своим догадкам.

***

Билл чувствовал себя совершенно обессилевшим. Прогулка оказалась очень короткой, но такой изматывающей… Домой он явился уже спустя пятнадцать минут после инцидента, улыбнулся матери и заверил её в том, что с ним всё в порядке. Не то чтобы ей было интересно. Шерон на весь оставшийся день увлеклась мелодрамами и готовкой. Под слёзы юной девушки, не сумевшей сохранить ребёнка, она запекала курицу, под смерть возлюбленного другой героини готовила начинку для пирога. Чужая боль неплохо помогала ей не чувствовать свою. Она растворяла её в фальшивых чувствах несчастных героинь и топила в тесте, нещадно взбивая его руками. Готовка не для семьи. Готовка для того, чтобы избавить саму себя от пустоты внутри. Неплохо. Зак точно так же заглушал себя работой и выпивкой в баре с друзьями. Иногда охотой. Странным делом убийство других существ позволяло ему позабыть о смерти любимого ребёнка. Младший — теперь младший — Денбро понимал их обоих. Был рад, что они знают, чем заполнить свою пустоту. Пусть и вне семьи. А ведь когда-то Билл действительно думал, что может собой согреть холодное место на диване между родителями. Думал, что своей улыбкой сможет заменить воспоминания об улыбках Джорджи. Но Билл — не Джорджи. Тихий с детства мальчик с дефектом речи не мог стать любимым сыночком. Билл уже смирился. Хоть сердце порой и ныло от обиды и подавленной боли. Билл поднялся в свою комнату и опустился на кровать, наконец расслабляясь и стараясь вернуться в своё самое любимое состояние полного опустошения. В нём Билли мог проводить часы. Лежать и смотреть в стену, не замечая хода времени, отключаясь от тяжёлой реальности. Обилие чувств, накатившее на него сегодня, медленно отступало, оставляя после себя лишь усталость и пустоту, уже привычные парню. Хотя приятно было хотя бы на полчаса почувствовать себя живым и способным на что-то. Будто бы он снова смог смеяться с друзьями до выступающих слёз на глазах и боли в животе. Будто в его альбоме снова могли появиться красочные рисунки, портреты Беверли. Будто бы он снова забыл о том, что не нужен родителям, и просто радовался каждому дню, как когда-то давно. Но реальность заключалась в том, что он лгал друзьям, избегал их, его альбом был полон жутких, мрачных рисунков, а безразличие родителей продолжало загонять его в ещё большее отчаяние. Тёмные мысли вновь зашевелились в сознании, и Билл зажмурился, а затем потянулся за альбомом. Карандаш послушно лёг в руку, позволяя парню отвлечься до самого вечера. Белые страницы заполнялись произвольными изображениями чудовищ, снившихся Биллу каждую ночь. Огромные когти и клыки, скрюченные силуэты, болезненный блеск в глазах. Ночью они преследовали Денбро, обязательно догоняли и рвали на части, а парень постоянно просыпался в поту и ещё долго не мог прийти в себя. Ночью страх, днём безразличие ко всему. Какие же разнообразные будни его ждали… Он продолжал рисовать даже спустя несколько часов, дополняя изображения новыми деталями. Первое время он не был способен даже на это. Водить карандашом по листу бумаги не хотелось. Сейчас же это один из единственных способов отвлечения. Рисовать снова и снова. Перед ним предстал новый лист. Ещё совершенно чистый. Парень, не задумываясь, начал выводить линиями новый силуэт. Мелькнула мысль о красках, но не было сил на то, чтобы подняться и налить для них воды. Сперва выходило что-то неопределённое. Фигура вдали. Но чем дольше рисовал Денбро, тем чётче выделялся определённый образ. Издевающаяся улыбка, низко нависающая бровная дуга, придающая взгляду какое-то жуткое выражение, вычурный клоунский костюм… Парень замер, отдёрнув руку с карандашом. Он никогда не рисовал Оно в этом обличии. Постоянно изображал монстров, которыми Оно становилось или могло бы стать, но никогда не клоуном, которым то постоянно представало перед ними. Теперь же клоун был прямо перед ним. Махал Денбро рукой, зовя за собой. Предлагая отправиться за ним туда, где все летают. «Хрен тебе!» Биллу почудилось, что клоун усмехнулся шире и действительно взмахнул рукой, но на этот раз он не стал ждать, чтобы удостовериться. Он не хотел знать, что это может оказаться правдой. Схватил лист и без сожалений выдернул его из альбома, разрывая на кусочки. Дрожащие руки упали на колени. Невозможно. Хотелось надеяться, что он просто сходит с ума после долгих лет наедине с самим собой и своими мыслями, включая ещё сильное потрясение. Да. Ничего такого… — Билл? — в дверь тихо постучали. — Билл, спускайся. Ужин на столе. — Д-д-д-д-д-д-да, м-м-м-м-м-ма-а-ам, — выдавил парень, поднимаясь с кровати. Ему уже и не хотелось брать в руки карандаш. Как и оставаться одному. В душе вновь проснулось детское желание поговорить с родителями. Показать, что он нуждается в них. Они ведь всё ещё любят его. Просто им тяжело после потери одного из детей. Но они не хотели бы потерять ещё и Билла. Парень спустился вниз по лестнице, и его живот звучно заныл, напоминая о том, что ужасно голоден. Тарелки уже стояли на столе, и от них исходил вкуснейший запах курицы и фасоли, а с кухни шёл сладкий аромат яблочного пирога. Мамочка постаралась сегодня. Билл слабо улыбнулся им и опустился за стол рядом с уже занявшим своё место отцом. Зак снова хмурился, молча уставившись в тарелку. Совместные ужины — единственное, что у них осталось совместное. Смотреть телевизор с родителями Билл уже не мог. Напряжение становилось слишком ощутимым. Но от ужинов отказаться был не в силах. Это была единственная нить, сохранявшая их семейные отношения. И сегодня. Сегодня Биллу, как никогда, захотелось попробовать сделать эту нить крепче. Он хотел знать, что дома у него есть поддержка. Едва не случившаяся авария, изображение клоуна, оживающий город. Билл действительно ощущал себя испуганным и потерянным. Особенно в собственном непонятном состоянии этим днём, когда его начинало кидать из эмоций в опустошение, из желаний в безразличие. — К-ка-а-а-а-а-а-к п-п-п-п-п-про-о-о-о-о-ошел т-т-т-во-о-й д-д-… — День. Нормально, — бросил Зак, чуть морщась. Он уже успел позабыть, как прогрессирует заикание сына. Билл вздохнул. — Я с-с-с-сег-г-г-г-одня ч-ч-ч-ч-чу… — Билл. — Мужчина вздохнул, чуть прикрыв глаза. — Пожалуйста, хватит. Я очень устал после работы и хочу отдохнуть. Мне сейчас действительно не до разговоров. «Мне сейчас действительно не хочется даже пытаться разбирать твою речь, так что, пожалуйста, заткнись» Билл понимал, что кроется за словами отца. Он каждый день уставший. Даже в выходные. Ему не хочется общаться с Биллом. И с женой. Он ни с кем из семьи не хотел бы говорить. Они уже слишком отдалились друг от друга, связанные и одновременно разделённые одним горем. Мальчик перевёл взгляд на задумчивую мать и уже даже не стал пытаться. Опустил взгляд в тарелку, нехотя принимаясь глотать ужин, ещё пару минут назад кажущийся таким вкусным. Стоило бы уже смириться… Им всегда будет плевать. Прежние годы не вернуть, как бы он ни пытался. Даже победа над клоуном не принесла результата. В глазах предательски защипало. Секундное желание довериться пробудило прежнюю боль, от которой он старательно закрывался. — С-с-с-с-с-с-спа-а-а-а-сибо, — выдавил, поднимаясь из-за стола и отправляясь к себе. В комнате сразу выключил свет и упал на кровать, зажмуривая глаза. Сон. Это всё, что ему сейчас нужно. *** Монстры яростно рычали, бросаясь на парня со всех сторон. Их пасти широко раскрывались, клацая в сантиметрах от конечностей Денбро. Он задыхался, но продолжал бежать, с ужасом осознавая, что не может ускориться, а бег его сейчас напоминает жалкие потуги движения в воде. Проще уже оттолкнуться и начать плыть по воздуху, но он понимает, что в этом случае просто упадёт, и монстры точно схватят его. Впереди что-то вспыхнуло, и Билл поспешил к этому свету, чувствуя в нём свою единственную возможность спастись. Свет постепенно увеличивался, разбиваясь на разные огни. Они медленно кружились, увлекая за собой, гипнотизируя. Парень протянул к ним руку, резко выдыхая. Свет поглотил его, а рычание за спиной резко стихло. Билл вдруг осознал, что лежит в своей кровати, впившись пальцами в простыню. В доме стояла тишина. Только какие-то тихие скрипы и тиканье часов прерывали её. Должно быть, уже глубокая ночь. А ещё он не хочет открывать глаза. Билл плотно зажмурил веки, чтобы не возникло даже мимолётного желания приоткрыть их и оглядеть комнату. Денбро не знал почему, но понимал, что не должен делать этого ни в коем случае. Конечности начали дрожать от перенапряжения и возрастающего страха. Почему он не может открыть глаза? Что случится? Ресницы задрожали, медленно приоткрываясь. Он должен был знать, что там. Даже если пожалеет об этом. Лучше знать, чем находиться в полном неведении с необоснованными страхами. Сперва Билл видел только темноту и мутные цветные пятна. Затем глаза немного привыкли к освещению, и парень смог увидеть. А в следующую секунду вскрикнул и приподнялся на кровати, отползая к стене с бешено колотящимся сердцем. На изножье кровати, цепляясь когтями за дерево, сидел клоун, улыбаясь Биллу и пуская на его постель обильные нити слюны. Одеяло уже местами намокло. Боже. Сколько он уже был здесь? — Билли, — клоун дёрнул головой, улыбаясь шире и медленно поднимаясь. По ощущениям Билла он рос, становясь намного больше, чем был. — Раньше ты был таким храбрым мальчиком. Что же случилось с Билли, м? Теперь ты так вкусно пахнешь. Смотри, я весь в предвкушении! — захихикал, и слюна потекла сильнее, вызывая в парне ещё больший страх и омерзение. Дрожащая рука скользнула под одеяло, но, как только Билл нащупал холод металлического прута, монстр рухнул на него сверху, хватая запястья и не позволяя воспользоваться своей единственной защитой. Парень вскрикнул второй раз, дёргаясь в руках монстра. Тот медленно оскалился, и внутри его пасти что-то начало светиться. Билл сам не понял, как у него хватило смелости, но он дёрнулся вперёд и ударился лбом о нос монстра, искренне веря, что сможет остановить его таким образом. Тяжёлая загримированная голова дёрнулась в сторону, и свет действительно погас. — П-п-п-пошёл нахуй! — рявкнул Билл, почувствовав, как внутри всё затрепетало. — У малыша Билли отрос язычок, — усмехнулся клоун, хватая парня за челюсть. — Может, мне стоит его оторвать? — С-с-с-себе ото-о-орви! — дёрнулся, зло взглянув на монстра. Нужно было доверять собственным ощущениям. Если бы он сразу среагировал на пробуждение города… — Ты бы ничего не сделал, — склонился к его лицу. — Ни ты, ни твои друзья. Признаю, в прошлом я недооценил вас. На сей раз я не позволю себе повторить ту ошибку. — Янтарные глаза опасно сверкнули в темноте. Сильная рука обхватила горло парня, сжимая. Билл испуганно задёргался под монстром, чувствуя, как тот перекрывает ему дыхание. Порой Денбро задумывался о самоубийстве. Иногда даже запирался в ванной наедине с лезвием, но каждый раз в последний момент откладывал его. И сейчас он тоже хотел жить. Хотел продолжать бороться. Но мог только дёргаться под клоуном и жадно вдыхать хоть какие-то крохи воздуха. Но вдруг хватка на горле ослабла, и Билл распахнул губы, делая глубокий вдох… В его рот мгновенно проник чужой язык. Длинный, большой, больше похожий на щупальце осьминога. Парень снова начал задыхаться, пытаясь вытолкнуть чужой язык своим. Глаза же клоуна насмешливо взирали на Денбро всего в нескольких сантиметрах от его лица. Холодные губы тоже коснулись его в насмешливой пародии на поцелуй. Билл яростно смотрел прямо в глаза монстру, вкладывая в свой взгляд всю ненависть и отвращение. Упрямо пытался вытолкнуть извивающийся орган за пределы своих губ и сам не заметил, как попался. Крепкие зубы, дробящие детские — и не только — кости, вцепились в мягкий язычок парня, угрожающе надавливая. Неверное движение, и довольно большой кусочек от него окажется навсегда в клоуне. Как там было? Позволить укусить себя за язык? Запросто! Дальше, что с этим делать? Билл вцепился в клоунский костюм, тяжело дыша и с трудом сдерживая свой страх, успевший отступить назад с того момента, как Пеннивайз заговорил. Спорить с ним и не бояться было просто. Держать что-либо между его зубов… Страшно. Кровавая медь в глазах ярко сверкала от удовлетворения. Он определённо читал мысли Билла. Денбро раздражённо нахмурился. И в ту же минуту восхитился тем, насколько у этого существа длинные, тёмные ресницы. Он был так близко к нему, что мог их увидеть даже при очень скудном освещении. Оно визгливо засмеялось, выпустив язык Билла из своей власти и довольно облизнувшись. — Ты стал ещё забавнее, малыш Билли. Храбрый маленький Билли на глупом велосипеде, — рука в перчатке погладила шею, не сжимая. — Я хочу увидеть, что ты предпримешь. Но не буду недооценивать, так что не надейся победить так же просто. Глупые детишки подросли и стали глупыми подростками. С нетерпением жду новую игру! Тяжёлое тело пропало, и Билл подскочил с кровати, убегая в ванную. Сразу склонился над унитазом, раскрывая рот и… Ничего. Отвратительный вкус чужой слюны, мерзкое ощущение от щупальца во рту всё ещё чувствовались, но избавиться от них простым способом не выходило. Парень устало опустился на холодную плитку, впиваясь пальцами в унитаз. Он чувствовал холодную дрожь, расползающуюся по телу. Чувствовал собственный страх перед Оно. И решимость наконец победить. Он справится. Сделает то, что должен. Доведёт старое дело до конца, как бы страшно ему ни было. Билл почувствовал, как начал оживать вместе с городом.