New song on old radio

Аластор любил петь. Как бы иронично это не звучало, Радио демон обожал петь. Закрывшись в комнате, в ванной, на пустынной улице, иногда - на публике. Во время события, где он и стал наиболее известен, того самого невероятно жестокого побоища, которое транслировалось по всем радио Ада, демон пел. Он и сам не помнил, что именно пел, эфир не был записан, да и мелодии были всего лишь напевами известных песен. Но это придавало наибольшее значение тому, что он делал. Аластор любил петь. До хрипоты в горле, до дрожи в руках, сжимающих трость-микрофон, он пел всевозможные песни его лет и современности, которые когда-либо мог слышать при жизни и в Аду. Чаще всего, конечно, перепевал бессмертные хиты, обожал начинать распевку с Queen или Beatles и заканчивать современными. Английские, французские, немецкие, испанские, даже русские песни попадали под его руки и в периоды вдохновенных набегов он мог петь непрерывно по нескольку часов, истинно наслаждаясь собственным голосом и тем, как умело он способен спародировать буквально любого. В такие моменты его бас или тенор звучали без привычных радиопомех, ровно и идеально. Никто не должен был прерывать его в эти моменты, если он, конечно, не хочет лишиться головы, что Аластор устроит с радостью. День в отеле Хазбин выдался на редкость плодотворным. Несколько гостей, косясь испуганным взглядом на мирно стоящего у дверей Радио демона, прошли к стойке и взяли себе номер. - Совершеннейшие идиоты! - нараспев прошептал Аластор, провожая взглядом последнего и закрывая дверь. Щупальца прихватили их багаж и разнесли по номерам, до закрытия приема оставалось полчаса, за которые точно никто не придет, так что Аластор был волен делать всё, что пожелает, то есть - полностью свободен. Оленьей походкой, едва цокая каблуками по лакированному полу, он ловко поднялся на один из верхних этажей. Пробежавшись глазами, с удивлением обнаружил, что этот этаж ещё не разломан в клочья новыми посетителями. Что-то новенькое. Удовлетворенно кивнув, он прошел наверх, заложив руки за спину. Комната, добродушно выделенная принцессой Ада для Аластора, выглядела на редкость широкой и малообустроенной. Но это было именно то, что он хотел - толстые стены и пространство, чтобы развернуться. Дверь защелкнулась на замок, и Олень сбросил верхнюю часть униформы на кровать. К черту. Мелодия полилась с губ сама собой, незаметно для Аластора. В словах угадывалось что-то из Майкла Джексона, и с каждым словом голос становился четче и ниже, так, что вскоре стал практически неотличим от оригинального исполнителя. Как будто музыка играла по радио. Правда, самой музыки не было. Аластор любил создавать её искусственно. Чаще всего - чечеткой или напевом во время перерывов, а в этот раз он выбрал простые щелчки пальцев в ритм. Извечная улыбка, которая каждый раз словно стягивала лицо в гримасу, исчезла с губ, и демон позволил себе слиться в собственной игре - закрыв глаза, потрясывал бедрами в ритм и расхаживал по комнате, ощущал полновластную свободу и расслабление, разливающееся по телу. - You've been hit by a smooth criminal, - он не выдержал и хрипло рассмеялся. Ничуть не наигранно и не саркастично, как в обычной обстановке, а по-настоящему: спокойно и слегка нервно. Вздох, и в голову пришла новая песня, которую он, словно повинуясь пластинке неизвестного проигрывателя, начал петь. - Hey, pretty woman, I wanna take you out, - и снова голос преобразился, стал слегка выше, Аластор словно заиграл на невидимых струнах, видимых лишь ему одному. Верткие ножки стали отплясывать четко различимый ритм. Аластор резко крутанулся на месте, шагая к стене, прижался спиной. Музыка проходила через всё его тело снизу вверх и с силой вынуждала танцевать. Каблуки с оленьими следами стучали по измученному полу, когда руки извивались в понятной лишь одному Аластору символике. Это никто не видит, и можно совершенно не беспокоиться. Дверь маленького балкона, выходящего на улицу, едва скрипнула. Увлеченный танцем, демон ничего не замечал, и быстрый язык отбивал ставшие уже словно частью пластинки в голове Аластора песни. - The way you move your legs, - три резких шага вперед, - well, it just ain't proper, - симметричные движения руками, в которых явно вырисовывалась пентаграмма. - Why don't you shake what you've been given from your momma? - и это песню демон завершил двумя резкими шагами, ловким волнистом порывом тела и выкручиванием туловища назад, которое буквально заставило его выставить руки, чтобы не упасть на спину. Закружилась голова. Пришлось открыть глаза. Атмосфера расслабленности и умиротворения резко сменилась чем-то настолько резким, что, кажется, воздух в комнате резко обратился в лед. Аластор вывернул шею на 180 градусов. Тело и руки последовали за движением с опозданием. - Ебать ты стремный, - не слишком удачно начал неловкую беседу Энджел. Аластор не удостоил его комментария, медленно поднимаясь с пола. Одна из рук в красной перчатке поднялась и медленно, мелодично сомкнулась с такой силой, что в пальцах послышался хруст. Символика на латинице замелькала вокруг широкой клыкастой улыбки. Энджел среагировал мгновенно, выбивая балконное стекло и шарахаясь в сторону от вырывающихся из портала в полу щупалец. Паук взвизгнул и прыгнул в сторону, падая вниз и всеми руками пытаясь ухватиться за любой выступ отеля. Ему удалось зацепиться за какой-то странно встроенный карниз и он заработал руками и ногами, быстро взбираясь выше и залезая в первый попавшийся балкон. Аластору оставалось проводить его взглядом. Вообще-то, это был не первый раз, когда Энджел Даст слушал, как поет Аластор. Пару раз он случайно ловил его, проходя мимо комнаты, а иногда специально подходил, слушая. Он делал это только ради любопытства. Но двери отеля были очень крепкими, что означало также и то, что звук через них проходил отвратительно. А ещё однажды его чуть не ударили дверью. Поэтому он решил пробираться на балкон. Комната рядом с комнатой Аластора была свободна, и ему ничто не мешало взять ключ и просто выйти, чтобы услышать голос Радио демона. Но, в конце концов, каждый из нас слушал радио. Энджел не находил в этом ничего особенного ровно в той же степени. Его увлекал не голос. Его увлекало то, каким образом Аластор получает свой ритм. Он хотел увидеть, как Аластор танцует. И вот, он увидел. Но какой ценой? - Так что ты, блять, забыл в моей комнате, можешь повторить, дружбан? - бровь Хаска дернулась, а зубы клацнули - словно бы случайно, совершенно не намекая на то, что тот явно собирается перекусить паучку шею. - Тшш! - Даст прижал палец к губам, вжавшись в стену. - Клянусь носками моего деда... - Я куплю тебе самое отвратительное пойло Ада на выбор, если ты просто сейчас заткнешься. Хаск сморщился в презрительном выражении, но промолчал. Они просидели в тишине ещё с десяток минут. - Так чем тебя так жизнь потрепала, что ты теперь по окнам скачешь, а не по хуям? - присев рядом, вопросил крылатый. - Неважно. Аластор собирается свернуть мне шею. - О, - протянул Хаск задумчиво, а затем снял шляпу. - Земля тебе пухом. Рад, что знал тебя, мы все запомним тебя таким... В лице Энджела читалось явное "I am a joke to you?", но он промолчал. Следующий день ознаменовался тем, что Даст вообще не выходил в общее помещение. - С ним всё в порядке? - встревоженно носилась Чарли до самого вечера. - Да приболел мальца, расслабься ты уже, - хрипло заявил Хаск, ещё пытаясь отойти от хорошенькой встряски "Котла для грешников", водки для самых отпетых демонов, которую невероятно трудно раздобыть в Аду. Только двое в этом помещении знали о настоящей причине отсутствия Энджела Даста. Ну, или почти знали. В любом случае, Хаск с некоторым уважением поглядывал на Аластора время от времени, а тот лишь загадочно улыбался, стреляя опустошающим взглядом. Аластор любил петь. Он пел вдохновенно, вкладывая в это душу, пел, словно находясь на огромной сцене, что в чем-то, возможно, соответствовало его понятиям, ведь весь мир - сцена, не так ли? Прошла ещё пара дней. В конце концов, Аластор позволил себе забыть выходку Энджела, и тот, кажется, не растрепал никому ничего. Ну да, а то пришлось бы вырезать весь отель подчистую. А Даст, видимо, не такой уж наивный идиот, каким часто хочет показаться. Аластор прервал мысли об Энджеле, которыми успокаивал себя, и просто позволил словам песни охлаждающе оплести липкими лапами его голосовые связки. Теперь ничто не способно отвлечь его. (Примечание автора: ужасно хочу, чтобы он пел Twenty one pilots - Car radio, но это, пожалуй, плохо вписывается, так что выбирайте на свой вкус!). Он попытался исполнить песню, но из-за скорости ритма её было неудобно отбивать ногами, и сначала он ещё пытался, но потом перешел на чистое пение. Слова были довольно мудреными, поэтому он снова закрыл глаза, отвлекаясь от реальности и вплетаясь в прекрасный мир, где нет этих обветшалых стен и непробиваемо скучных миров, в которых приходится спонсировать чертовы отели с их идиотскими замыслами вместо того, чтобы наслаждаться чем-то, возможно, действительно обличающим жизнь в краски. Чем-то, возможно, вроде пения. Ритм появился из ниоткуда. Аластор привык к тому, что иногда вытворяет его собственное тело, и даже не заметил, что его собственные руки не двигаются. Щелчки были затейливыми, словно их создавала не одна пара рук. Это понравилось рогатому, и он качнул плечами в ритм, выводя куплет. Взгляд Радио демона абсолютно незаинтересованно скользнул по телу Даста. Тот не сразу заметил, что глаза Аластора открыты. Однако, поняв, что, несмотря на то, что его откровенно раскрыли и, кажется, пока что не собираются убивать, он расслабился и продолжил щелкать четырьмя ладонями по очереди. В конце концов, песня закончилась. - Мне нравится твоя храбрость, паренек, - выпрямившись, Ал поднял глаза на пушистика, растягивая хитрую улыбку. - Ты ведь знаешь, что я могу прихлопнуть тебя кивком головы. - Но, эм, неплохой у нас дуэт, а? - теперь идея подружиться с Аластором именно таким образом не казалась настолько же тупой и безрассудной, как пару минут назад. - Тебе мама в детстве не купила балетную пачку и ты начал убивать от обиды, что не пустили в танцы? - Вообще-то, - недовольно нахмурился Энджел. Из-за роста ему казалось, что все преимущества на его стороне, и он совершенно успокоился, сложив руки на груди. В конце концов, бывало и хуже. - В Ад я загремел за наркодилерство и всё в таком духе. - Мгм! Это даже интересно в какой-то своей манере, мой женоподобный друг, как жаль, что не для меня, - в голосе Аластора послышались скрипучие радиопомехи. - Меня интересует, как сильно ты ударился головой, когда падал, что решил вернуться в логово злодея? - Да ладно, это было неплохо! - Энджел слегка подпихнул Радио демона и не сдержался. - Слушай, а ты в постели так же быстро можешь работать языком, как в пении? - Аластор хрустнул шеей. - Спокойно, спокойно. Я не хочу враждовать или типа того. - Ты жив потому, что Чарли лично попросила меня не убивать тебя, так как ты ещё должен работать в этом отеле. Даст заметно разочаровался и даже растерял прежнюю пылкость вместе с тягой к шуткам. Аластор кивком указал на дверь, намекая, что на этом концерт можно прекращать. Его уже начинала беспокоить назойливость парня, который, как ему казалось, просто желал втереться в доверие. Но тот принял максимально наивный вид, какой вообще может принять порнозвезда. - Может, потанцуем? - Даст улыбнулся. Радио демон только моргнул. - Ха! Нет.