Казнь тишины

Впервые они встретились в конце мая восемьдесят девятого, ничем, казалось бы, непримечательным днём. Серёжа Царёв сидел на лавочке возле подъезда родной блочной многоэтажки в Люберцах и читал учебник по физике, готовился к поступлению в институт. Дело шло со скрипом — полуденное солнце мягко припекало макушку, да ещё тут и там пробегали девчонки в коротких юбочках и ярких лосинах, постоянно отвлекая Сергея. Прочитав за час всего пять страниц, он со вздохом закрыл учебник, водрузил на нос солнцезащитные очки и развалился на скамейке, полностью отдавшись созерцанию люберецкой зелени. Но тут из-за угла появилась она. Серёже даже показалось, что ветер на мгновение из лёгкого и приятного превратился в обжигающе ледяной. Чуть покачиваясь на высоченной платформе, по тротуару шла сама Снежная королева, только вот одетая вовсе не в сияющий бело-голубой наряд, а в кожаную косуху, джинсы, увешанные цепями, и некую женскую вариацию берцев со шнуровкой до колена. В руках у неё был большой конверт из плотной бумаги. Выражение лица девушки было таким серьёзным, что у Сергея перехватило дыхание. Она, заметив его взгляд, посмотрела на парня в ответ, но тут же наступила на камушек, запнулась и, пытаясь удержать равновесие, взмахнула руками. На ногах-то девушка устояла, однако конверт уронила. Ударившись об асфальт, конверт раскрылся, и из него вылетели фотографии. Зачертыхавшись, девушка неуклюже присела на корточки и попыталась собрать их, но ветер продолжил разносить снимки по дороге. Сергей, наконец, сориентировавшись, подлетел к ней и проворно подобрал все фотографии, мельком взглянув на них. С фото на него глядела красивая женщина лет сорока пяти с родинкой на щеке и прекрасными пышными кудрями. Чёрно-белые фотографии не могли передать цвет волос, но Серёжа почему-то сразу решил, что она рыжая. — Может, вернёшь? Или так и будешь пялиться? — уперев руки в ладные бока, буркнула девушка. Сергей, смутившись, оторвался от карточек и протянул их ей: — Да, конечно, извини. — На первый раз прощается, — усмехнулась та. Серёжа, чувствуя, как горят щёки, поднял на девушку глаза. Красивая. Красоту её не портили даже иссиня-чёрные, явно пережжённые волосы с бешеным начёсом и жирные, не особо аккуратные стрелки, готовые, казалось, сползти с верхних век на нижние. — Чего ещё? — запихивая в конверт фотокарточки, поморщилась девушка. — Как… Как тебя зовут? — Может быть, тебе сразу дать ключи от квартиры, где деньги лежат? — фыркнула она в ответ, — спасибо, что помог поднять фотки, но закадрить меня не рассчитывай, принц на белой скамейке. Бывай. С этими словами она продолжила свой путь, оставив Серёжу стоять на тротуаре, раскрыв рот. Он уставился ей вслед, на автомате отметив, что она прошла до конца его дома, а потом повернула налево и пропала из поля зрения. Серёжа, сам не зная чему улыбнувшись, вернулся на свою скамейку и вновь открыл учебник. Он и до встречи с необычной девушкой не мог сосредоточиться на параграфах об оптике, но теперь весь учебный настрой пропал окончательно. «Принц на белой скамейке, — хмыкнул он, — а она хороша!» Промаявшись у подъезда почти до пяти вечера, но так ничего толком и не выучив, Сергей пошёл домой, где завалился на диван и сам не заметил, как уснул. В этом полудневном-полувечернем сне ему виделись какие-то странные картины, которые, вроде бы, были связаны с мрачной незнакомкой, хотя он не совсем понимал, как именно. Разбудила Серёжу вернувшаяся с работы мама, которая специально с грохотом опустила на пол полную картошки сумку. — Серёженька, ты не заболел? — больше раздражённо, чем встревожено поинтересовалась она, — почти семь вечера, а ты валяешься. — Всё в порядке, мам, — сонно протянул он, — весь день готовился, вот и подустал. Я, пожалуй, пойду, проветрюсь на улице, хорошо? — Опять, небось, с Витькой будешь «Жигулёвское» хлебать? — скривилась мама. — Нет, мам! — на ходу натягивая носки, воскликнул Серёжа, — ты же знаешь, я не пью, только с ним рядом сижу, так, за компанию. Много раз с тобой это обсуждали! — Ох, этот Витя… — цокнула языком та. — Ладно, мам, ключи я не беру. Хлеба купить? — Я всё уже купила сама, — послышался с кухни недовольный голос. Решив не обращать внимания на бухтение мамы, Серёжа захлопнул дверь и, за пару прыжков преодолев лестничный пролёт, постучался к соседям снизу. Через пару секунд щёлкнул замок, и перед Сергеем предстал его лучший друг, Витя Мухин. Выглядел Витя сонно и помято, что, впрочем, было для него нормой — больше всего на свете он любил кутить, шляться по дискотекам до утра, и «клеить» девчонок. Благо, внешность позволяла — высокий, русо-рыжий, зеленоглазый, он нравился девушкам, а уж подвешенный язык и умение играть галантного джентльмена (пока дело не доходило до первого поцелуя) и вовсе сделали ему славу похитителя сердец. Серёжа, который был на полголовы его ниже, и ничем не отличался от толп среднестатистических светлоглазых шатенов, иногда чуть завидовал другу, но не злился на него, а пытался перенять некоторые приёмы ухаживания. Именно благодаря «урокам» Вити он смог расположить к себе миловидную одноклассницу Иринку. Правда, встречались они недолго, всего три месяца, прошлым летом. А когда наступил сентябрь, Ира решила полностью сосредоточиться на учёбе и бросила Серёжу. Он повздыхал-повздыхал по ней, да тоже «взялся за ум», ведь десятый класс был выпускным. Сергей бы продолжил думать лишь об экзаменах и поступлении в институт, но сегодняшняя встреча полностью выбила его из колеи. О ней он и рассказал Вите, пока они шли к их любимой беседке в роще неподалёку. — А я ведь понял, о ком ты, — открывая бутылку пива, кивнул Витя, — это Ленка Евстифеева, наша ровесница, только учится в другой школе, в Москве, — сложил он пальцы в «козу», — Люберцы не по ней. Понтов там… мама не горюй. Папка — кандидат филологических наук, профессор, мамка сейчас пишет диссертацию по психологии. Психологии, прикинь? Кому она нахрен упала, — рассмеялся он, — зато они выездные, ты мне сейчас полчаса рассказывал о том, как Ленка круто одета, а знаешь, откуда эти шмотки? Всё из-за бугра, всякие Венгрии, Чехословакии… Ленка тоже хочет на психолога поступать, она у нас духовно богатая дева. Занимается фотографией, играет на пианино… Ещё и готкой себя мнит. В общем, ты понял, Серёг. Ничего тебе там не обломится. Забудь. — Почему ты так думаешь? — с ноткой обиды в голосе спросил тот. — Она тёрлась с Лёхой Винниковым. Тут больше и добавить нечего, — подмигнул ему Витя. Лёха Винников был двадцатилетним бугаем, который не вылезал из «качалки» и ошивался с какими-то странными типами на окраине Люберец. У него была крутая машина, новый бордовый «Nissan Cedric», настоящий «японец». Девчонки за Лёхой бегали толпами, но он выбирал себе только самых красивых и фигуристых. — Тёрлась же, а не трётся, — не унялся Серёжа. — Блин, Серёг, говорю тебе, забудь, чего ты взялся? Покорили стрелки до ушей или ноги от ушей? — усмехнулся Витя, — мало тебе нормальных девчонок? Приглядись к Инне из третьего подъезда, она очень даже ничего. Как-то гуляли с ней, милая, в твоём вкусе. — Ладно, ладно, я понял, Вить. Вопрос снят, — в примирительном жесте выставил вперёд руки Серёжа. Конечно же, никакой вопрос снят не был, а горел ярким огнём у него в голове. «Теперь, по крайней мере, я знаю её имя», — делая глоток прохладного пива, заключил он. На следующий день Сергей уже в девять утра сидел у подъезда с учебником и, чуть прикрывая им лицо, вглядывался в каждую проходящую девушку. Он больше всего на свете мечтал увидеть Лену и попытаться с ней заговорить. Слова Вити ни капли его не насторожили, наоборот, теперь Лена казалась ему ещё более особенной и интересной. «Подумать только, психология, фотография… Никакая Инна с её педучилищем с ней не сравнится!» — размышлял он. Блаженно улыбаясь и невидящим взглядом пялясь в одну и ту же страницу учебника, он просидел до полудня и собирался было сходить домой и пообедать, как, наконец, увидел вдалеке желанную фигурку, не по погоде одетую в кожаные штаны и куртку. Захлопнув книгу, он вскочил со скамейки и, еле сдерживаясь, чтобы не побежать, направился навстречу Лене. — Привет! — остановившись в паре метров от неё, махнул Серёжа рукой. Он и не рассчитывал на ответ, но Лена вытащила из уха наушник и с деланным недовольством протянула: — И тебе привет. — Это… — от волнения еле подбирая слова, кашлянул он, — у тебя плеер? — Да, «Walkman», — гордо заявила она, щелкнув кнопкой «стоп», — оригинал, из Европы. — Да ты что! — искренне восхитился Сергей, — никогда их не видел вблизи! — Папа привёз с конференции по английской филологии, — продолжила бахвалиться Лена, — и ещё несколько кассет. «Siouxsie & The Banshees», «The Smiths» и даже… — сделала она театральную паузу, — «The Cure»! Все эти названия ничего не говорили Серёже, любимой группой которого была «ДДТ», но он, всё же, заинтересованно кивнул. Видимо, Лена обожала музыку, но нечасто могла с кем-то её обсудить, поэтому она воодушевленно продолжила: — А ещё «Наутилус Помпилиус», как раз сейчас их и слушаю. Жаль только… — вздохнула она, — они недавно выпустили новый альбом, а я нигде не могу купить кассету. Вот хоть убей! Обошла уже все рынки, развалы, даже у папы просила, а толку — ноль. Надеюсь, что свершится чудо, и я получу её на день рождения. — Как называется альбом? — в голове Серёжи мгновенно родился план. — Тебе зачем? — насторожилась Лена. — Просто интересно. Я люблю русский рок. Может, достану где-нибудь кассету. — Не достанешь, — скривилась она, — если мой папа не смог её найти, с чего бы ты нашёл? — Я везучий, — улыбнулся Сергей, — мне, например, повезло встретить тебя. Лена закатила глаза: — «Князь тишины». Альбом называется «Князь тишины». Но не рассчитывай, тебе ничего не достанется, — вызывающе глянула она на него из-под густо накрашенных ресниц. Понимая, что она сейчас говорит вовсе не об альбоме, Серёжа улыбнулся. Она на это дёрнула плечом и потянулась к наушнику, показывая, что разговор окончен, но Сергей прервал её, чуть не ухватив за руку. — А про фотки расскажешь? — Какие фотки? — сдвинула она брови. — Вчерашние, которые ты рассыпала. Женщина на них очень красивая, и ракурсы удачные. Лена прищурилась: — Как ты всё это разглядел за несколько секунд? — Серёжа попытался было открыть рот, но она махнула на него рукой, — на фотографиях моя мама, а снимала я. Как раз вчера и проявила, шла из лаборатории. — О, как интересно, — не зная, о чём ещё её спросить, занервничал Серёжа. — Не так, как ты себе представляешь. Ладно, — всё же вернула Лена провод в ухо, — я спешу, ясно? Потом поболтаем. И она унеслась, стуча каблуками босоножек с множеством ремешков. Серёжа же, впечатлённый столь долгим разговором, проводил её взглядом. «Лёд тронулся», — внутренне ликовал он. Всю следующую неделю он посвятил поискам заветной кассеты. Помогал ему Витя, всё ещё скептический настроенный, но не желающий бросать друга в «беде». Витя не только узнал точную дату рождения Лены, шестое июня, но и через свою нынешнюю подружку, дочку продавщицы с местного рынка, смог выйти на бутлегеров. У них в закромах оказался нужный альбом, только назывался он почему-то не «Князь тишины», а «Казнь тишины»*, но Серёжа с Витей решили, что это не столь важно, тем более, дельцы убедили их, что список песен правильный. Проблема была только одна — стоимость кассеты. Бутлегеры, видя, как парням нужна запись, заломили за неё двадцать пять рублей**. Таких накоплений у Серёжи не было, у Вити тоже, поэтому несчастному влюблённому не осталось ничего, кроме как выклянчивать рубли у мамы. Да, ему, великовозрастному детине, было стыдно, но ничего другого он придумать не мог. Чтобы задобрить маму, он приготовил ужин, и, молясь, чтобы она дала ему хотя бы двадцать рублей, сел за накрытый стол и стал её ждать. План сработал — мама, уставшая после целого дня работы в детском саду, довольно съела чуть переваренные макароны по-флотски и, поняв, что сын не просто так соорудил ужин, выжидательно посмотрела на него. — Мам, я… — выдохнул Серёжа, — мне безумно нравится одна девушка, у нее скоро день рождения, и я хочу сделать ей подарок, на который у меня не хватает денег. — Что за девушка? — оживилась мама. — Лена Евстифеева, хотя, наверное, ты её не знаешь, — не стал скрывать Сергей. — Как не знаю? Знаю! Мы с её матерью, Раисой, в молодости вместе работали в саду. Потом она вышла замуж за этого высокомерного зануду Генку Евстифеева, и стала такой же заносчивой и самодовольной. Как же, жена кандидата наук! Сама подалась туда же, быстро из воспитательницы превратилась в учёного, психолога… «Почему же она так обижена на эту Раису? Или, может, просто завидует…» — подумал Серёжа. — И Ленка у них просто странная. Вся в чёрном вечно, как чёрт. Чем она тебе понравилась? — Она интересная, мам. Не такая, как все. Я увидел её и пропал. Она клёвая, знаешь, у неё есть плеер, настоящий фирмовый «Walkman»! И я хочу купить ей кассету «Наутилуса», о которой она мечтает. — Ясно. И сколько же тебе надо? — беззлобно, но устало протянула она. — Двадцать рублей. — Ух! — округлила глаза мама, — ну, даёте, молодёжь! За пару песенок такие деньги… Ладно, я тебя понимаю. Можешь взять деньги в шкатулке. Серёжа чуть было не кинулся ей на шею, но вовремя одумался, понимая, что в его возрасте это уже неуместно. Искренне поблагодарив маму, он взял деньги и тут же побежал к Вите. — Поздравляю, друг, только на часах почти восемь вечера, — подумерил его пыл Витя, — даже самые отчаянные спекулянты вряд ли продают кассеты в такое время. Поедем завтра. Так они и сделали. В долгожданный же день, шестого июня, Серёжа надел рубашку, которую берёг для выпускного, вооружился букетом бордовых роз, упакованной в золотистую фольгу кассетой «Наутилуса» и отправился к Лене, благо, Витя выведал её точный адрес. Он долго мялся в подъезде, не зная, как начать разговор и, уж тем более, что делать, если дверь откроет не Лена, а её родители. Наконец собравшись с мыслями, Сергей позвонил в дверь и с замиранием сердца принялся ждать ответа. Секунды тянулись, словно часы, и когда в глазке мелькнула тень, и из-за двери послышалось «Кто там?», Серёжа не нашёл ничего лучше, чем выдать: — Это я. Тут же прикрыв рот рукой, он мысленно обругал себя: «Какой, к чёрту «я»? Ты совсем уже? Представься хотя бы, придурок!» Однако замок щёлкнул и в дверном проёме показалась Лена, непривычно весёлая и столь же непривычно одетая не в чёрное и кожаное, а в махровый розовый халат. — Ну, привет, «я», — усмехнулась она, — что хотел? — Поздравить тебя с днём рождения. Вот, поздравляю, это тебе, — боясь переступить через порог, протянул он ей букет и кассету. — Спасибо, — неуверенно сказала Лена, — а что это? — «Князь тишины». Я смог его достать, — без толики хвастовства поведал Серёжа, — только, правда, название там с опечаткой — не «Князь тишины», а «Казнь тишины», но на список песен это не повлияло, он правильный. Ты же сказала, что мечтаешь об этом альбоме. И… Вот. — Лена, кто там? — послышался из дальней комнаты мелодичный женский голос. — Это ко мне, мам. Поздравляют с днём рождения, — крикнула Лена в ответ. Серёжа улыбнулся. Странно было видеть Лену в столь обычном виде, обычной обстановке, обычном разговоре. Не как готическую королеву, а как простую девушку и дочь. — Лена, где твои манеры? — появилась в прихожей обладательница приятного голоса, та самая женщина с фотографий. «Она и вправду рыжая», — отметил Сергей про себя. — Я — Раиса Павловна, — представилась она, — а как зовут вас? — Да, как тебя зовут? — подмигнула Серёже Лена. «А ведь мы так и не познакомились», — осенило его. — Я — Сергей, Серёжа Царёв, живу в соседнем доме. Узнал, что у вашей дочери день рождения и решил её поздравить. — Как мило! — всплеснула руками Раиса Павловна, — проходи, Серёжа, а то Лена, видимо, так впечатлена подарком, что забыла все правила приличия. Выпьешь с нами чаю? С болгарским конфитюром. И она, уверенная в том, что гость не откажется, ушла на кухню, где тут же загремела чашками. Серёжа же, наконец, переступил через порог квартиры Евстифеевых и оказался близко-близко к Лене. — Кстати, меня зовут Лена, — кокетливо улыбнулась она, — будем знакомы. — Будем знакомы… — повторил Сергей, глядя на неё влюблёнными глазами. Своё знакомство они продолжили за чаем с конфитюром, за прослушиванием кассеты с «Князем Казнью тишины», которая затёрлась через каких-то пару месяцев, за прогулками в люберецкой роще и за поцелуями на вечерних киносеансах…