Девушка из ящика апельсинов

И сегодня этому пареньку ничего хорошего не посчастливилось увидеть. Целый день его преследовали неожиданности, из-за которых его и без того, торчащие во все стороны, волосы, то и дело становились дыбом. Мейко-сэнсэй совсем извела бедолагу с этими настройками музыкального инструмента. Розововолосая одноклассница Лука пыталась затащить его куда-то к себе домой, якобы "на чай". После того, как он ей отказал, ее голубоглазая подруга Мику пыталась запереть парня в кабинете вместе с Мегурине. Слава Богу, что он, как староста класса, имел ключи и смог открыть его. В общем говоря, не день, а нечто. У бедняги совсем не осталось сил и он со спокойной совестью имел полное право, отзанимавшись предварительно с учителем фортепиано пару часов, идти домой и уткнуться в теплое пушистое одеяло. Уроки подождут. Поправляя наспех сделанный и сто раз за день переделанный хвостик на голове, он продвинулся вперед по улице серого однотонного городка. Он небольшой, блеклый и мерзкий. Пареньку тут не нравилось никогда. За свои пятнадцать лет, он успел тут обжиться. Благодаря небольшим размерам его обиталища, блондин знал почти каждого жителя этого захолустья в лицо. Люди тут отзывчивые, всегда помогут. Но иногда парню не хватало разнообразия. Не хватало чего-то теплого в этом сером месте. Почему "сером"? Вечные тучи, тяжело переходящие за горизонт, почти никогда не пропускали сквозь себя теплые мягкие лучики солнца. Этим можно, кстати, объяснить бледную кожу голубоглазого. Старший брат часто говорил ему, что его глаза напоминают ему мать и то время, когда они были маленькими. И счастливыми. Все это порядком надоело блондину. Эта мрачность и вечный холод. Ему хотелось чего-то более приятного. Чего-то такого, чего не испытывалось раньше. В поисках счастья, он готов был пойти хоть на край света. Но, увы, они и так жили на краю. Дальше идти просто некуда. Океан. Только маленький причал, который отделяет этот город и тихую морскую гладь, может позволить некое разнообразие внести, когда прибывает корабль с чем-то новым. Совсем недавно, например, ему посчастливилось купить зеленую толстовку, которая обошлась, кстати, довольно-таки дешево. Несмотря на все эти серые будни, которые он проклинал каждое утро, парень был благодарен судьбе. Музыкальный слух был слишком идеальным. Слишком часто его хвалили за это. И у него сложилась одна заветная мечта: уехать отсюда, как можно дальше и сыграть мелодию, олицетворяющую это место. Там точно будут самые грустные ноты, какие можно себе вообразить. Ноты "минор". Это точно будут они. Проходя по площади, которая казалась парню полной безвкусицей, он в сотый раз убеждался, что завтра будет так же. Если не хуже. Эти клумбы, давно поросшие сорняками и храмик, который был исписан какими-то недоумками, навевали новую порцию грусти. Нельзя сказать того, что у парня депрессия. Просто угнетение. Черное забвенное угнетение, потихоньку съедавшее его каждый день, уже стало одной из частей души юноши. Как бы он сейчас не старался не смотреть по сторонам, но перед его глазами представали то старая каменная дорожка, то свинцовое, и по цвету и по ощущениям, небо. Медленно шагая по мостовой, он представлял себе домашнее тепло. Несмотря на ветер, ему сейчас не было холодно. Было тепло. Толстовка зеленая с оранжевыми карманами тут не причем. Он знал, что придет домой, оставит сумку на пороге, окунется в тепло домашнего очага и будет покорно ждать за столом своей порции какой-нибудь стряпни. Стараясь поддерживать теплую атмосферу в доме, днями и ночами, проводя время за компьютером, трудился Гакупо - его старший брат. Юноша его искренне любил. Если бы не он, неизвестно, где бы сейчас был парень. По закону, Гакупо - опекун. Отцом блондин его не зовет. Да и не надо. Просто голубоглазому хорошо, что хоть кто-то о нем заботится. Миновав площадь, он точно подсчитал, что до дома осталось ровно сто тридцать семь шагов. Замеряя расстояние, и одновременно просчитывая план на оставшийся день, парень уставился куда-то вниз, будто ища ответ на поставленный перед ним вопрос. Не один. Сотни вопросов, не дававших его мозгу расслабиться. А ответ один: "Это жизнь, мой мальчик." Как бы он не рассчитывал на что-то снисходящее откуда-то сверху, все равно, кажется, что жизнь так и пройдет в серых, блеклых красках. В голове проносятся симфонии Арналдса... Грустные, несколько на что-то обнадеживающие... Вот и она. Двухэтажка, отделанная под камень. Убого. Боже, это убого во всех отношениях. Скрипучая деревянная лестница, которая готова была вот-вот развалиться на части, поддавалась на каждый шаг парня, делая долгие протяжные стоны. Она кричит что ли? Это похоже на мольбу о помощи. Извини, лестничка, но тебе не выбраться из этого Богом забытого места. Открывая тяжелую дверь, недавно поставленную кстати, до нее была дубовая, он учуял, что сверху идет приятный запах. Яйца, кажется. Бекон. Давно не ел. На первом этаже не они жили. Жила какая-то странная девушка, которая, кажется, страдала агорафобией. Из дома вообще никогда не выходила. Парень не видел ее вне стен этой квартирки. Пару раз ему приходилось наблюдать ее в окно, поэтому хоть внешность ее он запомнил. Она была довольно-таки милой девушкой. Лет двадцать на вид. Короткие зеленые волосы и того же изумрудного цвета глаза. Имени ее он не знал, знал только по голосу. Легкому, словно птичий, женский, по-настоящему красивый, но всегда почему-то дрожащий. Для его ушей, ее речь была музыкой. С ней всегда можно было поговорить сквозь стену, она никогда ему не отказывала в этом. Абсолютно на любые темы. Вплоть до тех, с которыми он даже с братом поделиться мог. Мог ли паренек ее подругой назвать? Может быть. А может и нет. Он ничего о ней не знал. Ни о ее детстве, ни о ее жизни, ни о ее родителях. Ничего. В ее комнате играла скрипка. Это играла она. Тонкие мелодии, успокаивающие нервы, накаленные за весь день, потихоньку отстукивали от стен и создавали гармоничность спокойствия. Блондин любил все это. Он дома. - Гаку! Я пришел! - крикнул парень, разуваясь. Не зная, как обратиться к девушке за стеной, он, сняв с себя белые кеды, единственные в его гардеробе, кстати, легонько постучался к ней в комнату. - Привет. Скрипка затихла. Некоторые звонкие нотки все так же отдавались от стен, но вскоре и они затихли. Спустя пару секунд, он услышал ее голос: - Привет. Как дела? - женский голос сквозь стену потихоньку дошел до него. - Все хорошо, - парень знал, что она ждала его. Иногда, "узница" разговаривала с его братом, но он считал ее немного "сошедшей с катушек". - Я скоро буду. Тебе, может, принести чего? - Нет, что ты. Иди. Однако, парень не отходил от стенки, дожидаясь новых мелодий чудесного струнного инструмента. Когда они начали обогащать его голову спокойствием и равновесием, он отстранился от стены и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Тут нотки скрипки были слышны слабо. Их приглушало бренчанье клавиатуры, по которой отбивая какой-то своеобразный ритм, сидя за столом, тарабанил Гакупо. Он сидел в своем любимом фиолетовом свитере и черных джинсах. Длинные фиолетовые волосы были уже порядком выбиты из высокого хвоста. Как обычно, собственно. - Пришел уже? - не отрывая взгляда от экрана ноутбука, спросил брат. - Ну как видишь. Вкусно пахнет, - заметил паренек, щелкая пальцами. - Сам сможешь поесть? - спросил фиолетововолосый, отпивая, по всей видимости, кофе из белой чашки. - А то тут работы выше крыши, - "книгопечатальщик", как его называл подросток, похоже опять трудился над созданием новенькой главы. - Конечно. Сложного ничего нет. Да и блондин не хотел его отвлекать. Муза к нему наведывалась довольно-таки редко. Зато, его музу нельзя было сравнить с ничем другим. Парень считал своего старшего брата гением, да и издательство считало так же. Его книги уходили с прилавков бешеными темпами, раскупались фактически за день. Но было одно "но". Книга в год-полтора. Таков его рабочий график. Соответственно, и денег виделось в доме раз в год-полтора. Снимая школьный коричневый пиджак, блондин ушел к себе в комнату. Вообще, второй этаж составляли две жилые площади. Одна - основная, вторая - предназначенная для младшего братишки. Обстановку этого пристанища нельзя назвать убогой, подобно городу, но и нормальной ее тоже назвать нельзя. Кухня, гостиная и спальня Гаку устроились в одном помещении площадью тридцать два квадрата. Бледно-желтые обои в серую полоску местами отклеились, старый, уложенный еще до появления на свет Гакупо, паркет местами потрескался. Предметы мебели были куда новее старого пола. Да что там, они были куплены недавно. Кухонный гарнитур в каком-то ретро стиле, который почти всегда пустовал изнутри, спокойно себе создавал обжиточность на маленьком клочке этажа, именуемым "кухней". Те же обои были и в "гостиной". Но тут обстановка была более скудной. Диван, кстати, неизвестно какого цвета, накрытый клетчатым пледом стоял у самой стены. Строго перед ним стоял стеклянный журнальный стол, заваленный какими-то бумагами и документами. Старый телевизор, который показывал пять с половиной несчастных каналов, почти никогда не включался. А если это и происходило, то исключительно для того, чтобы послушать, не будет ли каких штормовых предупреждений. Хотя, обычно, об этом информировало радио, которое покорно изо дня в день, покрываясь новыми слоями пыли, стояло на подоконнике, что-то тяжело бубня себе под... Динамик. Комната парня особой элегантностью не отличалась. Кровать. Шкаф. Стол. Все в томных "деревянных" тонах. Да большего ему и не надо, собственно. Место для сна есть и слава Богу. Кинув ненавистный пиджак на кровать, парень подумывал о том, что не мешало бы сходить за продуктами наконец-то. Ах, точно, он же обещал зеленовласке спуститься, как только сможет. Медленным темпом покинув комнату, он проехался по перилам и оказался прямо перед дверью ее обиталища. Звуки инструмента не угасали. Ему не хотелось прерывать их. Но он обещал. Тихо постучав по стенке, он как бы окликнул ее. - Эй, вот и я. - Привет еще раз, - он услышал, что с противоположной стороны стенки что-то проехало. Кажется, она села на пол. - Есть что-нибудь новенькое? - Ничего, увы. - Тебе одиноко, так ведь? - Есть немного... - делиться с ней переживаниями и эмоциями - один из способов провести этот день чуточку лучше. - Опять грустно. - Я тебя понимаю, - ее голос стал более дрожащим. - Как успехи в школе? - По-старому, - с печальной улыбкой на лице, парень поправил серую футболку. - Слушай, могу ли я попросить тебя об одной просьбе? - неуверенно спросила девушка за стеной. - Ну конечно, - отказать ей юноша не мог. Она каждый день выслушивала его и морально поддерживала. - Что случилось, узница? - Ты не мог бы мне принести бета-каротина? - Чего, прости? - Морковки. - А, ясно все, - он усмехнулся. - Странная ты. Почему никогда не выходишь оттуда? - Спрашиваешь меня об этом каждый день. - Я просто хочу знать, что тебя тревожит. - Люди. Извини, но я не хочу разговаривать об этом... - она притихла. Паренек понял, что она не в настроении обсуждать с ним свою жизнь. Да что там. Она каждый день не в настроении. Он услышал тихое шуршанье и заметил, что под дверью девушка просунула ему денежную купюру. Откуда у нее только средства берутся? Если судить те факты, что она крайне редко просит принести ей поесть, никогда не выходит из дома и крайне сильно боится разговаривать с людьми, то можно сказать, что она не с этой планеты. Откуда у нее деньги, парню все так же непонятно. Хотя... Ему многое, что в ее жизни непонятно. - Подожди меня, я скоро буду. Юноша забрал деньги и вскочил с пола. Опять перед глазами будет это затянутое тяжелыми перинами небо и грязная, пахнущая солью, улица. Взяв толстовку с вешалки, он вышел из теплого дома и окунулся в легкие порывы холодного океанского ветра. Привычно, не спорю, но эти "привычно" уже в печенках сидят у бедолаги. Надо идти налево, чуть прямо, налево, налево и еще раз налево. Там будет что-то вроде городской торговой площади. Это "вроде" настораживает. Он хочет сделать девушке приятно, поэтому в магазин за морковкой идти не хочется, она там не из самых вкусных. Лучше пройти парочку лишних поворотов. Спустя какой-то промежуток времени, паренек увидел маленькую палатку, доверху наполненную всякими фруктами и зеленью. Перед ним сейчас встал вопрос: "А сколько морковки ей надо-то?" Несколько мгновений подумав, он решил, что штуки четыре вполне хватит. Тем более, что этот источник "бета-каротина" был сытным. Уж кому, как не ему знать об этом. Чем себя накормить, когда голодный? Спросите вон у того худощавого парнишки в зеленой толстовке. Уже вроде как уходить собрался, но его внимание привлек ящик неподалеку от угла. В нем явно что-то находилось. Котенок может какой? Ящик из-под апельсинов? Что ж, забавно будет там действительно какого-нибудь котенка увидеть. Блондину стало интересно, почему оранжевые фрукты в нем шевелятся. Тут на поверхности появилось что-то белое. Какой-то кусочек ткани. Юноша подошел поближе, убирая морковку за спину. Черт знает, что там за существо прячется. Все-таки чужое. Склонив голову набок и немного сделав свои движения чуточку тише, он подошел вплотную к ящику с апельсинами. Он услышал что-то нечленораздельное сказанное, откуда-то снизу. Отодвинув пару апельсинов, на свет вырвался еще один кусочек белоснежной ткани. Парень усмехнулся. Там что, заяц сидит что ли? Но там сидел далеко не белоснежный зверек. Убрав еще апельсинов пять, перед взором подростка пало белоснежное личико. Лицо девушки. Она спала, тихонько приоткрыв розовые губки, прислонив к ним кулачок. Парень разобрал горстку фруктов и увидел, что девчушка спит под каким-то одеялом. Немного дрожит. Похоже, что она замерзла. - Эй, просыпайся, - он был немного удивлен тем, что увидел. Все же не каждый день тебе девушка в ящике из-под апельсинов попадается. - Ты чего тут делаешь? - стараясь делать тон мягче, спросил юноша. Заморгав глазами от неожиданного пробуждения, она подскочила, когда увидела его. Быстро выскочив из ящика, она, пошатываясь встала. У парня начал дергаться правый глаз от увиденного. Девушка в легком белоснежном платье с большим, не менее светлым бантиком на голове, который напоминал какие-то ушки. Белокурые волосы, светлая кожа и огромные голубые глаза, блиставшие ярким блеском, напоминали ему что-то такое детское и невинное, что на некоторое время показалось, что она ангелочек какой-то. - Тебя как зовут? - он протянул ей руку. - Рин, - она еще плотнее закуталась в суконное потрепанное одеяло и сделала шаг назад. - Ты что тут делаешь одна? - Прячусь, - ее голос показался парню той же музыкой, что и голос "узницы". Только этот был нежным и более тонким, чем у нее. Его приятно было слушать. По одному взгляду подростка можно было понять, что он заворожен. - От кого же? - От них вон, - она указала пальцем на толпу людей. - От толпы что ли? - девушка несколько раз кивнула и отошла еще на шаг. - Не бойся, я тебе ничего не сделаю. - Я не могу быть полностью уверена, - собеседница сменила выражение лица на менее тревожное. Все-таки, она ему верить хотела. - Можешь. Не переживай. Иди сюда, - он протянул ей руку. Немного потоптавшись на месте, девушка подошла поближе и начала ее осматривать. - И что мне с ней делать? - спросила она, сделав вопросительные глаза. - Просто взять, - улыбнувшись ответил парень. Девчушка тронула тыльную сторону ладони указательным пальцем, как бы проверяя, что она не токсична или еще чего хуже. Юноша как-то непроизвольно начал улыбаться. Было забавно наблюдать за девушкой. За ее глазами, цвета ультрамарина, которые с детским неподдельным интересом разглядывали его руку. Бантик, который казался в принципе нелепым, покачивался за головой хозяйки, потакая ее робким движениям. В конце концов, она несмело обхватила его руку своими ладошками и выпрямилась. - А тебя как зовут? - поинтересовалась "ангелок", искоса смотря на своего пробудителя. - Лен. Приятно познакомиться, Рин. - И мне, - девушка начала топтаться на месте. - Сколько тебе лет, Рин? - Четырнадцать. - Маленькая еще совсем, - хотя самому пятнадцать. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, парень почувствовал себя старше лет на семь или восемь, не меньше. - И что, я не могу быть вашим другом? - с какой-то тоской в глазах спросила девушка. - Конечно можешь! Да мне самому пятнадцать, так что не бери в голову, - он улыбнулся ей, стараясь сделать улыбку как можно искреннее и добрее. - Где ты живешь? Тебя проводить? - Тут, - она указала на ящик апельсинов, - сколько себя помню, жила тут. - В апельсинах? - опустив бровь вниз, спросил блондин. - Сколько себя помню, да... - получается, что помнит она себя не так уж долго. Ящик-то привезен совсем недавно, похоже. - У тебя родители есть? - на его вопрос последовал удивленный взгляд девушки. - У тебя есть родные? Глаза остались прежними. Она имела представление о том, что он сейчас спрашивает? - Пойдем-ка со мной, - он немного потянул ее к себе и повел прочь из темного переулка. Сопротивляться девчушка не стала, наоборот, крепче сжала его руку в локте и уткнулась в плечо. Ее волосы, как какие-то тончайшие золотистые нити шелка, которые приятно отдавали морской солью и нежная кожа, которая напоминала ему домашнюю мягкую простынь, показались парню слишком притягательными. Он осторожно вывел ее из темноты и повел в сторону дома.