Игра со смертью...

Чонгук, направляясь к камере, напевал песенку. Она приносила парню удачу. То штурман красивый, по имени Тэхён, тот потом выживает, а вспомнить вкус сладкой вишни поцелуя, о котором хрен два забудешь. Парень напевает и улыбается во все тридцать два. Охранникам похер, голос не противный, слушать приятно. Главное, чтобы не начинал трепаться со своими монологами. Дойдя к камере, парень отошел, чтобы открыли дверь. Когда вошел в пустую комнату, достал коробку со всеми рисунками и постерами. Первый лежал портрет Хосока. Нарисовал, когда тот бесился очередной раз, но потом вместе с ним дурачился. Хороший парень и не верится, что тот кого-то убил. Чон с хорошим настроением начал расклеивать по всей камере все рисунки: стену над кроватью и так далее. Почему парня на это потянуло, не знает. Что только там не было и всё карандашом: пейзажи, закаты через решетку, портреты почти всех заключенных. И он себе втайне пообещал нарисовать Тэ. Напевая, он закончил работу, а в его камеру впускают жильца. — Хоби, смотри, теперь хоть не… Тэхён?! — Чонгук оборачивается и видит лицо своего обожания. — Охренеть, это ты нарисовал! Ты фанат Марвел, классные постеры. И… Привет Гуки. Тэхён подошел к кровати Хосока и сел на неё. Он всматривался в рисунки и дальше просто молча любовался ими. А что Чонгук? Чонгук в ахуе. Он смотрит на парня оленьими глазами. Тэхён это заметил и перевёл свой взгляд на него. "Господь, ты хочешь моей смерти, а! " — в уме высказался Чон. Чонгук сел на кровать и немного успокоился. — Вишенка, объясни мне, что ты тут делаешь? Почему тебя не отправили назад? – начал спрашивать Чон. — Гуки, ты не рад? – как-то с обидой спросил парень. — Как я могу не радоваться, когда у меня терпение сейчас на волоске, чтобы тебя не взять, выебать, зацеловать и… Стопе, вернёмся к вопросам, так… На такой ответ Ким только захихикал, вставая с одной кровати, приседает к другой, к Чону . — Какой-то Чимин выкупил нас на время гонок и поселил со своими гонщиками в камеры. Вот и я здесь. – и легко целует в щеку парня, а тот не теряя ни минуты хватает в свои объятия и валит себя и его на кровать. А Тэхён не против, тепло и приятно, только сильнее прижался к Чонгуку. — Он такая сука, но я ему такой благодарный. Тогда, куда отправили Хоби, к кому точнее?... — спросил Чон. — Сам не знаю, знаю только, что Шугу поселили с тем… как его там… — Тёмным Пидором, вот с кем. Ну ничего, он еще успеет в аду побывать. Главное ты здесь, на неделю, со мной. Думаю, мы повеселимся. — Ты же не хочешь со мной дружить, как мы повеселимся, — надув губки, сказал Тэхён. — Нет, дружить не хочу… — и нависая над парнем и прислоняясь ближе к его уху, шепча,— я не могу с тобой просто так дружить… Чонгук впивается в губы парня и начает медленно целовать. Тот вкус сладкой приторной вишни так и никуда не пропал, а у Тэ крыша едет. Блять, слишком нежно и бережно, Чон, целуя всё ждёт, когда тот пустит его. Ждёт блять. Ким в своей тюрьме имеет прозвище Ви. И да, от парня очень приятно и дурно веяло свежей вишней и макушка красная с переливом на оранжевый. Парень красивый, молоденький, ага 21, а те манипуляции язычком по губам и всё внимание парня на него. Повод, чтобы воспользоваться. Да, на той территории и, по-сути, он ходячая шлюха. Больно… но парень терпел, терпел и… привык? С Тэхёном были жестоки, а тут тюремщик и псих ждёт разрешения?! И да, он даёт. Хватаясь за шею парня он разрешает, а Чон начал исследовать ротик парня. Чонгук сразу же воспользовался моментом и потихоньку начал раздевать его. Чон хотел резко, жёстко, но… нет. Переключатель в голове, что-то резко мысли поменял местами. Красиво водит холодными пальцами по исхудалой талии и оставляет на ней укусы и сладко-красные засосы. Киму мало, приятно, но мало. Тот начал извиваться под парнем и тихо стонать от прикосновений, давая намёк на действия. Чон стянул штаны с боксерами и взялся лёгкими движениями надрачивать парню. А другому капец, как охуенно, аж мурашки расползлись по коже. Чон понимал, что ни смазки, ни презерватива нету. Ким, тихо кивая, что всё будет нормально, но Чон делает всё по-своему. Сует два своих пальца в рот парню, давая тому облизать их. Ким облизывал их как какую-то сладкую конфетку. Вынув, он медленно начал просовывать внутрь Тэхёна сразу два. И без помощи немного больно, но как, точнее, почему? Почему так нежно, почему с заботой. У Тэ крыша от вопросов едет, а потом о другом думать не получилось, когда Чонгук нашел ту точку и начал водить именно там. И стоны парня разнеслись по комнате тихим эхом. Растягивая каждый раз новыми движениями, Тэхён кайфует, кайфует по-черному. Чонгук нетерпля внимает пальцы, сопровождая разочарованным стоном, заменил собственным, налитым кровью членом. Тесно, ох, как тесно и глаза космос увидели. Давая парню привыкнуть, он очередной раз накрыл губы Тэхёна собственными. Ким согласно кивнул и Чон начал медленно двигаться. Парень ловит противоположные стоны в поцелуе и это, повторюсь, охрененно. А что Ким? Он сам уже готов был. Сам начинает насаживаться на не очень-то маленький размер. Такие действия забрали у парня последнюю волосинку терпения. Увеличив темп, парень вдалбливал Кима в кровать. Кровать скрипит, парням похеру. — Блять, потише! Ни стыда ни совести!! – начал орать охранник. — Завали свою хлеборезку! Не мешай, иди погуляй, блять! Тэ хихикнул и опять выдал не скромный стон. Надзиратель цокая языком, ушел, от этого всего. Чувствуя о скором конце, парень взял в руки второй член и начал дрочить под темп. Когда подходил пик, парень вышел из него и сперма попала на животы парней. Тяжело дыша, Чон переложил на себя усталого Тэ, и что-то уже делать сил не было. Укрыв обоих одеялом и спокойно уснули, зная, что такое повторится точно не один раз… *** Хосока ведут к камере. Спать хочется ужасно, а в животе пустота. Измотанный парень добрался к ней и дал охранникам открыть дверь. Там была лишь одна скрипящая двуспальная кровать, умывальник и унитаз… — Стоп, где это я. – подойдя к закрытой двери, парень начинает говорить к оставшемуся надзирателю. – Эй, где я, аллё?! — Я те чё, отчитываться должен, молчи в тряпочку там. Хосок отвёл взгляд на кровать. Ну, спать и так хочется, так что ладно. Умывшись, парень хорошо умостился на холодную кровать, укрылся и уснул. Открыв глаза, парню было не холодно, как обычно, а тепло. На минуточку, одеяло, которое должно напоминать одеяло, нихрена не греет. Когда Хосок хотел встать, ему не позволил кто-то. Взглянув, он увидел чёрную макушку. И очередной вопрос: "Какого лешего со мной, в одной камере, спит никто иной, как Юнги?!". Положив голову назад, глазком глянул на мелкое окно – ночь. Ну ладно, пусть спит. Немного передвинув парня к груди, Хосок укрыл их лучше одеялом. — Не будешь скидывать, кидаться всем, чем попало, чтобы сбросить меня? – тихо спросил Юнги, всё также лежа на парне. — Можно же задать вопрос? — проигнорировал вопрос Чон. — Дай догадаюсь, на кой хер я здесь? Так я те отвечу, твой мелкий Чонгук, сейчас в камере с Вишней, а я здесь. – ответил тот. — А почему? — Штурманы, на время гонок будут со своими гонщиками. Это из-за тебя, между прочим. Так мне сползать с тебя? — Да лежи, если удобно. Тогда до завтра... *** На утро, парень проснулся первым. Не, ну видимо, Юн любит поспать подольше. Так, как уснули, так и проснулись. Юнги тихо посапывал на Чоновой груди и в обнимку. Тут, по сути слишком холодно, можно понять. Лёгенько сдвинув Юнги на кровать, парню послышался звук разочарования. Миленько, но ладно. Немного всплеснул водой в лицо, чтобы немного проснуться. Как раз в камеру заглянул один из охранников, чтобы куда-то провести. Что-то не хорошее в пузике заиграло. Чон посмотрел на тихо спящего парня, вышел и направился к месту назначения. И не зря, предчувствие не подвело. Он у кабинета Чимина. Не, ну согласился участвовать на свою голову. — Ну ладно, ладно, хорошо, давай. – тихо сказав себе Хосок и зашел в кабинет. В кабинете как всегда Чимин попивает винишко и что-то проверяет. — Ну что, не стой в проходе, заходи, присаживайся. Поздравляю, ты красиво справился, ещё немного и долгожданная свобода. – и с хитрой улыбкой подошёл к Чону и вручил бокал с вином. Присел напротив парня, Пак не отводя взгляда от Хосока отпил вина. Тот даже не прикоснулся к вину, но не отводил взгляд. Чимин понял, что намеки бесполезны, пододвинулся к нему и положил свои руки на ноги Хорса. — Знаешь, Хосок, ты мне приглянулся. Не против, если я немного за тобой поухаживаю? Тебе будет приятно отбывать срок в удобной камере, с почти идеальными условиями? — Слушай, Чимин, ты конечно красивый, но не для меня. Так что говори, что надо и я пойду. — взял руки второго и снял со своих ног. И Чиминова улыбка упала на метра два с лица. Пак Чимину отказали. Хосок ещё немного посидел и когда встал, Чимин схватил за руку и припал губами к Чоновым. Хосок, конечно, был в шоке, но взяв Паковые плечи в свои руки, легонько отодвинул. Тот смотрел на него ошарашенными глазами и с непониманием. Почему отодвинул, почему отказался, почему?! Хосок лишь кивком попрощался и направился к выходу. Когда его задумывали забирать, Чон лишь добавил: — Не всё статус и деньги решают, Чимин, и конченые мрази меня не интересуют. Когда парень исчезнул из вида, Пак сбросил бокалы на белоснежный паркет. — Мрази не интересуют… Значит я - мразь по твоему! Ну ладно… Ломайся, ломайся, ты всё равно будешь моим. *** Хорса завели в столовую и там как раз его ждали знакомые, по сути лучшие друзья здесь. Джин сидит и слушает, как Джун что-то очень быстро и ярко обговаривал. Юнги подхватывал за Джуном. И даже не скажешь что в тюрьме. Взяв что-то покушать он присоединился к ним. Юнги спокойно подвинулся, чтобы тот сел. Джин смотрел на их обоих. — Чё вылупились? – спросил Юнги. — А что случилось? Сегодня же будет вторая, тьфу ты, третья гонка?— спросил Чон. — Да, как раз через три-четыре часа. Мы всё восстановили, думаю, что никто ничего не испортил, опять! — на повышенном тоне сказал Джин. – Убью, кто опять подойдет к машине. Чон посмотрел на штурмана и перевёл свой взгляд на еду. Хосок опять чувствовал какую-то тревогу. Опять эта гонка. Опять чья-то смерть. И тут Юнги немного стукнул парня, давая намёк, чтобы тот перестал заморачиваться. Чон, вернувшись из своих мыслей, покушал и ушел на двор. Сев на пустую трибуну, он достал фотографию дочери, смотрел на нее, на последнего человека, который держит его на этом свете. У Хосока есть надежда на то, что Сонми будет на его руках и он спокойно заживёт своей жизнью. — Красивенькая. Похожа на тебя. — Хосока аж дернуло от голоса Джина. — А, это ты. Знаю… — Я тебе говорил, что ты здесь зря? Ты же не в чём не виноват. — Откуда ты это взял, ты же меня совсем не знаешь? – как-то грубо ответил Чон. — Парень, я здесь десять лет сижу и знаю кто здесь зря, а кто нет. – спокойно сказал Ким. – Я уже и забыл, что такое семья и любовь… Тем более кому я надо… — Я промолчу. – вспоминая секретное признание Джуна. – Хорошо, я пойду и спасибо за розговор. Сокджин тихо кивает но так же остаётся сидеть на трибунах. Хосок сразу же направился к зданию, к тому кабинету, где переодевался. Зайдя, там сидела Сохи. Сидит и перебирает в руках колечко. Смотрит только не на вещь и хитро улыбается. Чон ненавидит её, она, почти нечего не сделала. Но, блять, бесит неимоверно. — Хосок-и, как тебе гонка? – ехидно ответила девушка. — Сохи, съебись в туман. По-доброму… — Да ладно, ладно, не кипишуй. Мне, честно, похуй на тебя, но ты чем-то приглянулся мистеру Паку. Мне похуй как, но не появляйся у него на глазах, ибо я тебе твое же рыло на зад натяну и как доберусь к твоей дочери мило точно не будет… — и потом, отдавая кольцо в руки парню, идёт с кабинета. Он не виноват, так почему он должен плавать в этом дерьме?!