Барон Бриджит

Дорогие друзья-читатели! Автор собирался сделать марафон подарков, но его приходится делать в усеченном режиме из-за технических проблем. Всех с Новым Годом и всех благ!) Париж болен. И дело тут не в глупом мэре или забастовках, даже не в надоевших всем акумах… Точнее, в них, но не в том смысле. Натаниэлю не нравится сложившийся обычай вести отсчёт дням в одержимых «за пару дней до пекарникса», " в день стартрейна», «на двадцать третье появление мистера голубя»… Есть во всём этом что-то бесконечно неправильное и обречённое, как в пятой стадии принятия горя. Париж привык быть одержимым, окончательно забыв, как быть нормальным и забив на попытки им снова стать. Натаниэль доделывает раскадровку очередной главы комикса по сценарию Марка и роняет голову на руки. Он всё ещё думает о том, что этот город нужно спасать. Но он не уверен, что это получится у Леди Баг и Кота Нуара.

***

Пару дней после гигантской кентаврихи (да-да, в этом нет ничего смешного), Натаниэля будит мать. Появление блудной родительницы — это вам не какие-то акумы, происходит куда реже! Куртцберг не злится на её вечные разъезды и перелёты, душа у его матери — как тот белый мотылёк, летящий на свет тайн и приключений. Да и пожелай Нейт, всегда может к ней присоединиться, как она не раз предлагала. Но Натаниэль пока не готов — нужно, хотя бы для приличия, закончить школу, а вот потом… Вторая радость заключается в том, что мадам Куртцберг никогда не возвращается без сувениров и интересных историй. Вот и сейчас она вытаскивает из кармана небольшую шкатулку с орнаментом и передаёт ему. — Ну и что там на этот раз? — Натаниель пытается по виду определить содержимое. Узор на крышке ему откуда-то знаком, причем, знакомство явно было недавним, — чай с редчайших кустов или краска по древнему китайскому рецепту? Мать пожимает плечами, сдувая с лица рыжую челку, и беззаботно машет рукой. — Понятия не имею! — В каком смысле? — спрашивает Нейт, и тут вся её беззаботность уходит, оставляя только бешеный интерес. — Ты слышал про появившийся в горах Тибета храм? Так вот, я там была! О, Натаниэль даже не сомневается. Он сам унаследовал от матери эту особенность — появляться там, где начинается что-то уникальное. Стоит только вспомнить, сколько раз он оказывался заперт на Эйфелевой башне из-за нападения акум за последние месяцы, десять, пятнадцать? Хорошо, хоть саму бабочку он ловил только дважды, и то, второй раз из-за Кукловода — Нейт как-то думал о том, что может сделать с этим городом Злолюстратор, если бы взялся за Париж всерьез. Сила проявлять и стирать из реальности всё, что угодно — это не то, что можно давать неуравновешенному подростку. Да и вообще кому-либо. Мать же рассказывает о том, как их приняли монахи, как они были удивлены тем, что прошло 172 года, и что они откуда-то узнали, что у неё есть сын, а Натаниэль только кивает не в такт, вспомнив, откуда ему известен узор на шкатулке — из очередного видео Альи в ЛедиБлоге. — Они хотя бы сказали, для чего это? — Только то, что с этим можно исцелить Париж, и он всё расскажет сам. Последние слова особо настораживают, но… наверное, Натаниэль уже привык ничему не удивляться в этом городе. Да и от матери он унаследовал не только внешность, но и огромное любопытство, поэтому Натаниэль открывает шкатулку. Внутри, на бархатной алой подложке лежит искусно выточенная серьга в виде черепа — кажется, ему только трубки не хватает для того, чтобы, прикусив её крепкими зубами, нахально подмигнуть им с матерью. Вся серьга полностью сделана из старой, полупрозрачно-белой кости, за исключением лунных камней, инкрустированных в глазницы. Натаниэль кожей чувствует их слепой, но пристальный взгляд, тянется рукой бессознательно, касаясь украшения. Тот обжигает кончики пальцев теплом, перед тем как засиять изнутри, выпуская из себя шар сизо-лилового света. Пару раз облетев их с восхищённо пискнувшей (Нейт и сам не был уверен, что остался безмолвным) матерью по кругу, свет завис над шкатулкой, принимая новую форму. Обведя их нахально-веселым взглядом (как и пересказывал ранее Натаниэль), существо хмыкнуло, произнося неожиданно низким и глубоким для своих крохотных размеров голосом: — Аджуба*, киддо. Как дела?

***

Некоторое время спустя Натаниэль произносит: — То есть ты… — Лоа, или как говорят остальные, квами, дух-хранитель Камня Черепа, — кивнуло на серьгу существо. В сверхъестественности его происхождения уже никто не сомневался, особенно после того, как мать, попытавшись сделать несколько фото, убедилась, что виден дух на них не был. Да и выглядел он… Инфернально. Этакий полузвериный-получеловеческий живой скелетик, окружённый вместо плоти лиловым туманом и с кривобоким цилиндром, украшенным лиловыми же розами на голове. — Твое имя Вууду**, и тебя послали мне для того, чтобы исправить ситуацию в Париже. Но почему я? Почему именно ты? — Потому что я — лучший, — снова фыркнул квами, кувыкнувшись в воздухе, закидывая лапки за голову. — Лучший для этого дела, потому что мой пантеон привычен к тьме дел, мы легче переносим её, особенно я, как лекарь. Тебя же монахи выбрали, как я понял, потому что там была твоя мать — раз, и два, свое слово сказали камни камней-прорицателей. — Вы ещё и будущее предсказываете? — сам хмыкнул художник. Не верить квами у него причин не было, хотя бы потому, что его рассказ сделал то, что не могли сделать другие — объяснил, какого черта происходит в городе. Вууду подлетел ближе, сверлят его взглядом полностью белых, как адуляры в серьге, глаз. — Квами бывают разные, киддо. Есть и такие, чьи силы тебе даже не стоит представлять, но… — дух хмыкнул, улыбаясь мелкими, но частыми и точно острыми треугольными зубами. — Что-то мне подсказывает, что в этот раз обошлось без ошибок и мы с тобой поладим. Натаниэль скрестил руки на груди в ответ, повторяя ухмылку духа. — Да что ты говоришь? Квами расхохотался, несколько раз перевернувшись в воздухе. — О, да… вот об этом и речь, — всего секунду спустя, он был у самого лица Натаниэля. — Ну признай, киддо, признай, что ты чувствуешь то же, что и я. Что этот город тяжело болен, ещё немного, и по его каналам вместо воды потекут кровь и гной. Что ты знаешь, что только чудом, и это чудо — не Леди Баг, никто не погиб во время нападения акум. Потому что иначе город уже бы начал охоту на своих героев — ведь их камни не воскрешают и не лечат, только возвращают прежний вид. Им прощают синяки и ссадины, но простят ли трупы на улицах? Ведь и вкусы становятся всё сильнее, раз от раза, героев становится всё больше, но они каждый раз одерживают победу в последний момент. Скажи, Натаниэль, разве всё должно быть… так? — Нет… — еле слышно выдыхает художник, ощущая, будто он только что выплыл из-под толщи воды, едва не утонув, и только сейчас начинает приходить в себя. Камни чудес не пошли Парижу на пользу, только стали первыми островками чудовищной опухоли, захватившей весь город. Предсказанное квами будущее встаёт перед глазами настолько ярко, словно Натаниэль увидел его отражение в слепых, но всевидящих бельмах Вууду. — Я не убийца и не судья, Натаниэль. Я — лекарь, и моя задача в том, чтобы исцелить этот город и вернуть Камни Чудес. Ты поможешь мне в этом? — квами тянет к нему костяную ручку, и Натаниель пожимает её, отвечая. — Да. Я помогу тебе. Вууду снова оскаливается, довольно тянет, едва ли не мурлыкая: — Отлично, киддо. Так, а сейчас будет чуть-чуть больно, но так надо, — квами ныряет вниз и внезапно больно, до крови, кусает его за палец. Художник только охает, наблюдая, как дух с мурчаньем слизывает тёмным раздвоенным языком капли крови, а цветы на его шляпе набираются пурпура, размыкая бутоны. Только в воздухе начинает пахнуть не розами, а ромом, тростниковым сахаром пополам с перцем и мокко. Насытившийся квами тянет его палец к шкатулке, и следующая капля крови падает прямо на серьгу. Та на секунду становится полностью алой, впитывая приношение, но когда гаснет, Натаниель даже не удивляется тому, что на пальце нет ни крови, ни следа от зубов, ни самой ранки — он уже знает, что так и должно быть. И что должно быть дальше — тоже. Но берёт серьгу в руку, отводит другой рукой челку, прокалывая мочку острым кончиком — сейчас боли нет, ему вообще кажется, словно плоть просто раздвинулась, позволяя серьге войти, а после так же просто сомкнулась, охватывая острие. С аккуратным хищным щелчком защелкнув серьгу, Натаниэль произносит: — Вууду, зажигай. И вопреки всему, его охватывает тьма…

***

«Так ты действительно слеп…» — про себя отмечает Натаниэль, но слышит бархатный смех квами, раздающийся внутри него. «Если я — слепец, то как мне назвать вас?» — здраво и чуточку ехидно замечает тот, и Натаниель кивает. В первую секунду ему кажется, что он так же ослеп, как и квами, потому что-то, что он видит перед собой — это тьма. Но из неё, степенно и величаво (хоть Натаниэль откуда-то знает, что на самом деле всё происходит очень и очень быстро, почти мгновенно), выступают цвета, контуры, и нечто, чего обычным зрением не увидишь, не поймёшь, не различишь. Яркие, неоновые и текучие очертания предметов и стен, сквозь которые видны другие комнаты и помещения даже дома. Полупрозрачные вихри северного сияния — так он видит движения воздуха. Мать — текущие вниз язычки огня-волос, закольцованные бирюзовые волны взгляда и улыбка, отдающаяся хрустальным звоном и вишнёвым привкусом на языке. Её запах, чуточку снежный и пряный, охватывает её легчайшим светло-светло голубым флёром, тающим хвостом кометы при каждом движении, чуть слабее в районе запястье правой руки — опять его потянула. Внутри у неё — тоже пламя, рыжее, с лазурью на концах, растекается тоненькими веточками по всему телу, и Натаниэль понимает, что так он видит её кровеносную систему. Если сместить взгляд на другие оттенки, то он увидит другую, например, нервную, с ослепительным сиянием её чистого разума, но тут цвета начинают гаснуть. Полностью у них не получается, яркость накатывает очередной волной, очаровывая, и только несколько приливов спустя Натаниэль понимает, что ритм этого явления совпадает с биением его сердца. К этому надо привыкнуть, но это зрение явно информативнее человеческого. От перегрузки Натаниэля спасает только то, что Вууду разделяет эти ощущения, фильтруя собой большую его часть, шёпотом подсказывая, что если будет слишком ярко, можно перейти на человеческое. «Это то, как мир живых воспринимают духи» — шепчет Вууду, и Нейт кивает. Теперь понятно, почему все призраки проходят сквозь стены — трудно поверить в материальность того, что видишь, как несколько ярких линий при пересечении с другими плоскостями, прямо как на архитектурных чертежах. Зеркало — тоненькое серебристое марево, отражает его новый облик: белые с рыжим на концах волосы, причудливо сплетённые в несколько кос, венчающий кудри цилиндр, вместо ленты украшенный лиловыми розами, нарисованная на лице маска с узорами в стиле сахарного черепа, белые, как лунные камни, глаза без зрачков и радужки, некое подобие фрака тёмно-лилового цвета с белыми перчатками и сапогами-чулкам. По всей ткани, в точности копируя оригинал, надет рисунок костей, создавая иллюзию того, что Натаниэль только из них и состоит. Нет его только на стратегически прикрытой то ли поясом, то ли корсетом, переходящем во фланги фрака нижней части живота и паху — в тазобедренном суставе нет ничего неприличного, но лучше всё-таки так. Этакий мертвый эксцентричный дегди. Костюм невероятно удобен, он ощущается второй кожей, и, одно движение руки спустя, становится полным, получая аксессуар — тонкую, но прочную трость, сделанную в виде черного обломка берцовой кости с выточенными на одном из двух утолщённых концов «ручки» черепом. Ещё одно движение, и кость размыкается, освобождая из своего нутра тонкий, полупрозрачно-белый, словно тоже сделанный из кости, клинок, который Натаниель ощущает таким же продолжением своей руки, как и карандаш или кисть. Сменив зрение, Натаниель отмечает, что и в людском, и в призрачном взгляде он выглядит одинаково. «Потому что эта трансформация отражает суть, а не тело, киддо. И ныне ты — не просто Натаниэль Куртцберг, а Барон Бриджит», — мягко ворчит, поясняя, Вууду, и художник снова кивает, после чего квами предлагает: «Осмотрим Париж? Стоит узнать, насколько в этом городе всё плохо.» Натаниэль широко улыбается, узоры на его маски на секунду вспыхивают ярче, а затем тело, как никогда сильное и ловкое, одним прыжком оказывается на балконе, начиная забег по крышам.

***

В школе, что удивительно, Натаниэль появляется вовремя, но только благодаря специальной способности своего квами, сейчас восполняющего свои силы внутри его сумки маленькой, сувенирной бутылочкой рома — как пояснил Вууду, духи в принципе всеядны, но те продукты, которые им «нравятся» (а на деле просто имеют схожий с энергией самих квами цвет) быстрее и лучше помогают перезарядиться. У самого Вууду это кофе, шоколад и алкоголь (предпочтительнее ром, но сойдёт любой), и лучше последнее, потому что на полное установление связи между ними энергию сейчас затрачивал именно квами. При входе в класс, Натаниэль поморщился, хоть и не понял, почему, пока Вууду из сумки не послал ему нужный образ: в призрачном зрении класс представлял собой целое скопище беспорядочных ярких пятен с обрывками других ощущений, в целом производящее, как и всякая какафония, не слишком приятное зрелище. «Что это такое?!» — рывком пробираясь к своей парте, чтобы никто не заметил выражения его лица, спросил Натаниель. «Это то, что бывает, когда Камни Чудес попадают не в те руки, акумы — не в подготовленные тела, и никто даже не заботится об установлении стабильной связи между ними всеми. Впрочем, чего ожидать, если учесть, что мальчишка, забравший коробку, так и не прошёл все испытания на Хранителя, а Бражник и Маюри вообще получили свои камни не от него? Хотя, последние, всё-таки, работают лучше…» Вытаскивающий принадлежности из сумки Натаниэль замер. «Ты что, на стороне злодеев?» «Киддо, единственная сторона, на которой я нахожусь, это твоя», —выдыхает дух. «Я просто радостно отмечаю то, что не всем вам здесь снесло крышу, и хоть у кого-то есть здравый смысл. Скажи, если Бражник и Маюри действительно «злодеи», то почему они ни разу не использовали таковых для акум, преступников и тех, кто мог действительно натворить бед?» Об этом Натаниель ни разу не задумывался, но после того, как дух произнёс эту идею, не мог перестать думать. Он предполагал, что возможно это связано с тем, что Бражник опасался выбирать людей, которые могли бы противостоять его влиянию — Нейт на себе убедился, что достаточно сильное воля или желание мешают его контролю. Тогда что получается, Бражник… Заботился о том, чтобы его акумы не попадали тем, кто действительно мог натворить дел? Зачем? «Он же не идиот, киддо. Ему самому в этом городе жить потом. Чокнутый одержимый-преступник ему без надобности. Он хочет силы, но явно не собирается причинять кому-то серьезный вред, да и чисто интуитивно следует назначению своего Камня». «И в чём же оно состоит? Я слышал теорию о том, что Бражник должен был быть таким же героем, как Леди Баг и Кот Нуар, но…» «А он и есть герой. По крайней мере, даже того не желая, он сделал для города больше, чем эта парочка». Логика у квами Черепа была, хоть и очень своеобразная, поэтому Нейт не стал опровергать его слова, а прислушался. «Акума — это сильно сконцентрированная негативная энергия. Настолько сильно, что при своём создании она начисто вычищает от негатива определенный объем пространства, с которого была создана. Плюс, при захвате тела, акума продолжает собирать энергию, а значит…» «Чем дольше существует одержимый и чем больше он бегает от героев, тем чище в городе, верно?» «Полностью, киддо. Оставлю тебе пару глотков рома, заслужил. Только потому, что у вас настолько активный Бражник, в Париже всё лучше, чем я думал, хоть и до нормы далеко… Вот что значит оставить людей на полтора века одних — уже успели всё загадить!» Натаниэль невольно покраснел, но тут мадам Бюстье начала урок, и разговор с квами стих. Не полностью, просто потерял в скорости. квами посылал фразы, что-то объясняя и поясняя, давая Натаниэлю время и возможность убедится в своей правоте. То есть, сейчас Хранители заняты тем, что в срочном порядке изучают, как дела во всём мире и очищают его? Тогда почему не слышно о супергероях в других странах?» «Потому что работают по уму, то есть, по старинке. В свое время, создание и одержимость акумой было саркальным ритуалом, участие в котором было честью, признаком чистоты души. Ведь только душа, не способная причинить вреда, могла из своих эмоций создать акуму, что не принесет вреда и остальным. Тем более, раньше не всякое тело просто было способно акуму принять, полтора века назад, что ни говори, а концентрация негативной энергии была ниже. Так что, Бражник молодец — дети да безвредные идиоты, которых он выбирал, подходили идеально». «Дети?» — удивился Нейт. Ладно, взрослым человеком его было рано называть, но… «Именно дети, киддо, в плане сознания. Заметь, ни один акума не пытался кого-либо затащить в постель», — с неприличной, даже похабной улыбкой заметил Вууду, заставив Натаниэля покраснеть пуще прежнего. «Вууду, какой же ты… Похабник!» — мысленно восклицает Натаниель под смех духа. «Что естественно, то не безобразно, киддо. Кстати, среди прочего, я могу брать энергию и из секса, а так же использовании ритуалов на его основе.» На этих словах художник онемел вовсе. Он что, правда говорит о том, чтобы?.. «Правда-правда, киддо. Хотя, учитывая местную атмосферу и твою девственность, такой ритуал выйдет слишком мощным, и может понадобиться разве что для того, чтобы кого-нибудь воскресить», — задумчиво тянет квами, и Натаниель про себя молится, чтобы ему никого не пришлось спасать из мёртвых.

***

К концу дня художник настолько привыкает к мельтешению вокруг, что начинает в нём потихоньку разбираться, с помощью Вууду, естественно. «А вот это, смотри, сдвоенный, и заходят друг на друга, как думаешь, что означает?» Натаниель припоминает, что было с Джулекой в последние дни и отвечает: «Повторная одержимость акумой несколько дней назад, но… что-то ещё. Амок одновременно с акумой?» «Верно, но больше не вспоминай, а думай. Тут такая путаница, что сразу даже мне понять трудно, у кого квами, у кого акума, а то и оба вместе. Повторюсь, но ваш Бражник — молодец, мотыльки в качестве первичных носителей хорошая идея, нагрузка на тела одержимых минимальная, ни у кого даже почки не просели и другие органы не отказали, вся энтропия досталась насекомым», — Вууду уже кратко рассказал, почему негативная энергия так вредна, и из-за чего раньше акуму в теле мало кто мог выдержать. Получилось жутковато, зато Натаниель окончательно проникся важностью своей миссии. Художник кивает, на автомате зарисовывая знак на полях тетради. Подобие грубое, потому что тот же привкус и тактильные ощущения от следа чужой одержимости перенести на бумагу трудно, но это нужно самому Натаниэлю чисто для закрепления памяти. На перемене Нейт выходит из класса к кофейным автоматам и берёт себе мокко — вообще-то, он предпочитает чай, но желание этого напитка от Вууду ощутимо так сильно, словно это Натаниэль кофеиновый наркоман. Присосавшийся к стаканчику квами извиняется, сообщая, что потерпеть придется пару дней, пока связь не установится. «Кстати, зачем ты её вообще заключил? Ведь, как я понял, это не обязательно, не так ли?» — спросил Натаниель. Кто спорит, общаться телепатически удобно, особенно учитывая то, что если бы кто увидел Вууду, то возникли бы проблемы. Не у Натаниэля, но у того, кто видел квами. Всё-таки, выглядит он так, словно вообще не является живым существом. Учитывая то, что он способен летать и проходить сквозь предметы, не говоря уже об его Камне, доля истины в этом есть. «Связь не являлась необходимостью», — согласился квами, допивая мокко и отлетая к ведру, чтобы выкинуть стаканчик. Рыжий только порадовался тому, что по привычке парии выбрал самый дальний и темный уголок, где их просто никто не мог увидеть, ни учителя, ни ученики. — «Но она стала гарантией и наградой». Натаниэль поднимает бровь в вопросе и квами скалится во все клыки. «Видишь ли, от квами, не заключившим полную связь, легко избавиться — закрой талисман в коробке, отложи подальше, и через пару дней дух заснёт, перестав тебя беспокоить. Со мной такой номер не пройдёт, ведь я, в буквальном смысле, стал частью тебя, точнее, стану. И если в какой-то момент ты решишь больше мне не помогать, то я смогу тебя переубедить, потому что ты просто не сможешь заставить меня замолчать. Тебе придётся действовать, если ты не захочешь сойти с ума». Все с той же жёсткой, но действенной улыбкой ответил дух, от чего по спине художника пробежали мурашки. И как-то сразу вспомнилось, что Вууду хранитель не какого-то там относительно безвредного Камня Чудес, а Камня Черепа. Пусть он и лекарь, но просто нельзя быть безобидным, будучи квами такого Камня. «Ладно, я понял, если что не так, ты меня загрызешь, как совесть», — квами на это проказливо хихикнул, подтверждая догадку. — «В чём состоит награда?» Вууду подлетел ближе, довольно кивая. Пророки не ошиблись и смышлёный парень действительно ему нравился. «Камнем, связанным с человеком, нельзя воспользоваться без его на то согласия, да и потерять труднее, по связи всегда можно определить, насколько части далеко друг от друга и в каком направлении, да и силы мощнее. А ещё, сила бывает привлекательной. Особенно сила, которую даруют квами. Ты уже знаешь, что во время трансформации ты сильнее, быстрее и ловче обычного человека, не говоря уже о том, что не чувствуешь боли. Связь же способна перенести эти и другие качества на твой обычный облик. Человек под влиянием квами становится лучше. Здоровее, привлекательнее, обаятельнее, умнее. Ты же, под моим влиянием, изменился ещё сильнее. Камень Черепа не позволит ни одной болезни или яду принести тебе вред, и сохранит молодость и здоровье до самой смерти, которая, при удачном стечении обстоятельств, будет очень и очень нескоро». Натаниэль сглотнул, но продолжил распросы — почему-то «плюшки» от квами пугали его сильнее, чем описываемые ужасы. «Нескоро — это сколько?» «Ну, пока сам не захочешь умереть. В теории. Мой пантеон один из самых молодых, на момент заточения никто из квами не был настолько стабилен, чтобы заключать с кем-то пожизненную связь. Но лет на триста, если не будешь вперёд Лоа в пекло лезть, можешь рассчитывать смело». Натаниель безумно рад тому, что он уже сидит. Такого он точно не ожидал, тем более подобное долголетие его не слишком радует, учитывая то, что… «Киддо, не считай Хранителей глупее себя. Они отлично знают, кому давать Камни чудес и какие. Забыл, что я — лекарь? Регулярное использование моей способности гарантирует долголетие не только тебе, но и твоим близким», — ухмыляясь, добавляет Вууду, и Натаниэль, кажется, понимает, что тот говорил о «стабильности» — если раньше у квами характер был ещё хуже, чем сейчас, то рыжий вообще удивлён, как самого Вууду не задушили, а талисман не кинули куда-нибудь в море. При всей своей полезности, тот был невыносим, а триста обещанных лет можно смело считать не даром, а проклятием. Поэтому, Натаниэль качает головой, изгоняя из неё лишнее, и спрашивает по делу, уже вставая для того, чтобы идти в класс. «Ты так и не рассказал мне, как мы будем действовать». «Для начала, посмотрим, как справляются другие…»

***

Долго ждать не пришлось: почти сразу после школы, Нейт узнал о появлении нового акумы. Сменив облик, художник применил свою способность для быстрого перехода, оказываясь в ближайшей от акумы тени. Тень оказалась даже слишком близко, и Натаниэль едва успел пригнуться, пропуская над собой летящего кубарем Нуара. Впрочем, тот, как любой порядочный кот, приземлился на лапы и снова ринулся в бой. В призрачном зрении все выглядело ещё зрелищнее, хотя Нейт на пару с Вууду признал, что так действительно недолго и ослепнуть. Обратный путь до дома прошел в тишине, и только оставшись с квами один на один, Натаниель спросил: — Что скажешь? — Скажу, что нет ничего хуже, чем оказаться связанным с ребёнком, который даже не пытается понять природу твоих сил. Киддо, не вешай нос, я не о тебе говорю, видел, как ты гуглил культы с символикой черепов. Мне приятно, правда, — ободрил художника квами, но потом продолжил. — Я про тех двух. И ладно кот, ему позволительно таким быть, да он и старается, но так называемая Леди Баг? Она же даже не пытается придать своим способностям какой-то вектор, кроме причинного, столько энергии уходит зря! — Ну, я бы так не сказал, — попытался защитить свою героиню Натаниель, но Вууду посмотрел на него, как на идиота. — Киддо, она в буквальном смысле вернула монастырь на его место, где он был 172 года назад. Я уже не говорю про расстояние между Тибетом и Парижем! Не удивительно, что её Лоа не спешит заключать связь, с такой дурой связываться себе дороже. Натаниэль на эту тираду скрещивает руки на груди и дуется. Совершенно по-детски, бесполезно и смешно обижаясь на собственного квами. За Леди Баг ему почему-то обиднее, чем за себя самого. Наверное, потому что Нейт уже знает — Вууду не будет его ругать, никогда, он всегда будет на его стороне. И даже если Натаниэль совершит ошибку, то квами поможет ему её разобрать и исправить, но не будет бранить. Просто потому, что дух знает — пока никто не умер, всё можно изменить, а Натаниэль скорее сам умрёт, чем позволит кому-то умереть по своей вине. Наверное, они действительно подходят друг другу. Но на Вууду рыжий дуется ещё целый час. * - целая группа приветствий в Вуду между практикующими. Форма разниться от того, кто к кому обращается, какого социального-магического статуса и вкладываемого в привествие значение. В данном случае аджуба - проявления уважения Вууду. ** - в английской версии, конечно же, Voodoo, на русском имя написано так, чтобы сохранить традицию имён квами. Итак, что же такое на самом деле Вуду: общее условное на­име­но­ва­ние син­кре­тических культов, рас­про­стра­нён­ных в странах Ка­риб­ско­го бассейна, а так­же в США сре­ди зна­чительной час­ти аф­роа­ме­ри­кан­цев. Такое определение даёт нам Википедия, но Вуду - это нечто куда большее. Это и магия, и религия, и культура. Не будет ошибкой назвать Вуду и особым взглядом на жизнь. Как направления культа и магии, различают аж три вида Вуду, в зависимости от очага появления. Вуду считают темной и ужасной магией, но основными направлениями для её практикующих являются: гадания и расшифровка снов, создание защитных амулетов и оберегов, диагностика и лечение недугов. Правда "ужасная" магия?