Барон Бриджит

Фандомы, загаданные в предыдущей главе по мере упоминания: Деревня проклятых Маленький Принц Сейлор Мун Стар Трек Планета сокровищ Странная история доктора Джекила и мистера Хайда Звездные войны (+Теория большого взрыва) Мерлин Доктор Кто Однажды в Сказке Как насчёт того, чтобы попробовать свои силы в этой?

Сегодня большинство одноклассников уже знали о его недуге, так что отсидеться тихо не получилось. Но Натаниэль не особо об этом жалел — у него было время для того, чтобы выработать стратегию поведения. Колледж Франсуа Дюпона славился своими многочисленными социальными экспериментами и мероприятиями, поэтому, ещё вчера поговорив на эту тему с мадам Бюстье, Натаниэль предложил ей провести целый комплекс занятий, посвящённых осознанию подобных ситуаций, тому, что каждый может в ней оказаться и как правильно оказывать помощь тем, для кого это состояние стало постоянным. Преподаватель обещала поговорить с директором, и Натаниэль был рад услышать голос месье Дамокла этим утром, объясняющий суть их нового эксперимента: классу надлежало разбиться на пары, один из которых будет весь день играть роль слепого человека. Не сказать, что это был совсем уж неожиданный ход — в той же Англии или Америке, в школах иногда устраивали подобные мероприятия, так что особо никто не возражал. Но, вскоре возникла проблема — сегодня в классе были все, включая выздоровевшую Алью и Лилу, все пятнадцать человек, а значит, разбиться на пары было трудно… Росси, кстати, поняла это одной из первых, и тут же сообщила, что образует пару с Аликс, схватив ту под локоть. Кюбдэль, не сказать, что была в восторге, но предпочла сдержаться. Адриан, вошедший в класс вместе с Натаниэлем и говоривший с ним до самого прихода директора, закономерно сообщил, что собирается быть в паре с Куртцбергом. Остальные пары были вполне ожидаемы, так что Маринетт осталась одна. — Может, мы с Адрианом вдвоём поможем Натаниэлю? — мило краснея, спросила она. Натаниэль улыбнулся, незаметно проводя ногтями по парте так, что от скрипа поморщились все, включая спрятавшихся квами. — Боюсь, завтра я с вами двумя в роли слепых не справлюсь. Месье Дамокл, у нас же есть виско Куффен, верно? Пусть он составит пару Маринетт. Улыбка Маринетт подугасла, зато Адриан рядом облегчённо выдохнул, на что Нейт улыбнулся шире. Дюпен-Чен можно было бы пожалеть, но… Он не собирался этого делать. Если бы она действительно хотела быть с Адрианом, то сделала бы для этого всё. Так, как делал сам Натаниэль.

***

— Знаешь, я не думал, что мне так с тобой повезёт, — заметил Адриан, наблюдая мучения других учеников. Натаниэль, как выяснилось, удивительно быстро привык к своей слепоте и своей самостоятельностью изрядно облегчил своим близким задачу. Он не спотыкался на каждом шагу, не вздрагивал от шорохов, по запахам и звукам определял тех, кто подходил к нему ближе, сам подстраивал скорость шага под собеседника и вообще был образцово-показательным слепым. Кое-как справлялись Хлоя с Сабриной и Аликс с Лилой. Первые — за счёт слаженного исполнения приказов Буржуа, а вот Росси, скорей всего, попросту подглядывала из-под ленты, сберегая себя от синяков. В остальных же парах казалось, будто зрение потеряли оба. Впрочем, учитывая, кто их составлял (Иван да Милен, Алья и Нино, Джулека и Роуз, Маринетт и Лука), все столкновения сопровождались кокетливым смехом и улыбками. На очередной перемене Адриан вывел Натаниэля во двор. Усадив его на скамью, Агрест ушёл в столовую, чтобы взять им обоим обед. Пригревшись на солнышке, Натаниэль вскоре услышал щебет Маринетт, дополняемый мягким говором Куффена. Почувствовав наклон доски из-за того, что кто-то сел рядом, Натаниэль улыбнулся ещё шире. Когда голос Маринетт отдалился, Лука произнёс: — Мне нравится, как ты звучишь в последнее время. Пусть это и не совсем на тебя похоже. — Тебя это пугает? — усмехнулся Нейт. — Настораживает. Будь твоя любовь сиянием, ослеп бы не только ты, но и окружающие. Но и мелодии я не встречал мощнее. Такая сила вызывает опасения. Ученик лоа в задумчивости побарабанил по дереву. Проницательность музыканта могла быть опасна для его планов, если бы Лука не был его другом. Тем более, пока все действия Натаниэля шли ему только на пользу, сближая с Маринетт. Послышался шелест атласа, и Лука тихо охнул, видимо, он не думал, что свет будет таким ярким. — Так-так-так, отклоняемся от условий эксперимента? — Директор разрешил мне снимать ленту на переменах, если рядом нет Маринетт. Всё-таки, мне нужно выполнять свои обязанности. И не увиливай, мы о твоих отношениях говорим, а не моих. — Лука, о каких, к Бражнику, отношениях? — весело прошептал Натаниэль. — О тех самых, над которыми ржёт Аликс каждое стратегическое собрание у Маринетт. Ногти цапнули по дереву до щепы, а Куртцберг почувствовал, как улыбка натягивается до скрипа, смешанного с зубным скрежетом. — Лука… — начал он, но музыкант его перебил, положив свою ладонь на его, слегка сжимая. — Ты не делаешь без причины. Если ты до сих пор ничего не рассказал, значит так надо. И я не буду спрашивать, просто… Ты хорошо на него влияешь. С твоим появлением он стал звучать сильнее и светлее. Счастливее. Ярость в Натаниэле замирает, её вымораживает начисто чужая честность. Лука не стал бы врать или говорить такое, если бы не считал это правдой. Даже ради себя бы не стал. Особенно для себя. — У тебя на редкость тихая увертюра, в противоречие к очень мощной центральной части. У него наоборот — яркая увертюра и более глубокая, но приглушенная основная тема, — это так, Нейт и сам это отмечал — его считали тихим и робким, хоть при более близком знакомстве выяснялось, что он очень темпераментный и взрывной, а Адриан, будучи моделью, привлекал с одно взгляда яркой внешностью, и его спокойный, мирный нрав только усиливал общую любовь к нему. — Даже странно, что никто не заметил, какой хороший из вас вышел дуэт. Натаниэль припомнил мадам Агрест и свою собственную мать и хмыкнул, чем развеселил Луку ещё сильнее. — Значит, есть? — Лука, иди ты… — Нейт, — снова прервал его Куффен и голос его был напряжённым без меры, а ладонь сжала руку крепче. — Тут Марк. Замер и сам Натаниэль. Если бы он мог поднять взгляд, то увидел бы в нескольких шагах от них Ансьельма. С белой тростью в руке. — Чёрт, — в пол-шёпота произнёс Нейт, а Лука постарался не закатывать глаза так уж явно. — Дай угадаю: ты забыл сказать ему, что не просто так приболел, а ослеп? Куртцбергу даже отвечать не нужно было — Марк, нервный и тихий, подошёл к ним, протягивая трость и произнося: — Твоя мать… позвонила. Сказала отдать, — трость он буквально всучил Натаниэлю, всё ещё не поднимая взгляда, после чего резко повернулся и побежал. Нейт вскочил, но Куффен его удержал, произнося: — Стой! Я сам его догоню и успокою. Сиди здесь, — Куртцберг скрипнул зубами, но отрывисто кивнул. Сейчас он действительно мог только навредить. Лука побежал за Марком, по пути крикнув Адриану и Маринетт, вышедшим из столовой с подносами. — Присмотрите за Нейтом, я скоро! — Я помогу ему! — тут же отозвалась Маринетт, и, отдав поднос Адриану с извиняющейся улыбкой, убежала следом. Адриан прошёл к скамье, поставив на неё оба подноса, и спросил у Натаниэля, туго, до белых костяшек, сжимавшего плетёный шнурок трости. — Что случилось? Нейт выдохнул, но всё ещё держал трость слишком крепко. — Я случился. Я забыл, что ревнивый идиот здесь не только я…

***

Лука и Маринетт так и не вернулись к концу перемены, из-за чего Натаниэль начал беспокоится. А раздавшиеся после звонка крики его только раззадорили, но что-либо предпринять он просто не успел — раздался грохот, схожий с тем, что бывает, когда выламывают дверь, шелест крыльев, и секунду спустя раздался мелодичный, пришёптывающий голос: — Вот ты где, любовь моя… — очередной порыв ветра чуть не снёс его к стене, но в следующий миг на плечах аккуратно сжались схожие с птичьими лапы с округлыми когтями, поднимая над полом. Натаниэль ухватился за лапы руками, чтобы не упасть. Резкий поворот, ещё несколько вскриков и звуков падения, оборванный на половине крик мадам Бюстье, и треск стекла возвестил о начале полёта.

***

Как Натаниэлю удалось лететь, не покрывая матом весь Париж, он не понял и сам. Видимо, не прикусить язык он хотел больше, чем выразить всю полноту охвативших его чувств. Странно, как подсказывала практика, обычно с появлением акумы крики вырастали, но весь полёт Натаниэль слышал, как крики обрывались, едва начавшись. Что же за сила была у акумы? Приземление вышло очень мягким, даже деликатным — сначала Натаниэль ощутил кончиками подошв пол, потом опустился на него полной ступнёй и второй ногой, и только убедившись, что он стоит твёрдо, одержимый отпустил его. Снова послышался шорох крыльев, что-то длинное и чешуйчатое простелилось по каменному полу, а после его лица, поддевая кончиком острия бинт и срывая, коснулись когтистые пальцы. — Больше он не понадобиться тебе, мой милый, — бинт треснул, Нейт отшатнулся на шаг, опасаясь, что теперь когти полоснут по его лицу, но замер: знакомой до боли хмари под глазами не было, только… Ресницы дрогнули, медленно раскрываясь, зрачки сузились, реагируя на свет, и Натаниэль прищурился, вглядываясь в стоящего напротив него. Существо походило даже не на птицу, а на крылатого динозавра, хоть тело и было почти полностью покрыто перьями. Их не было только на лице, полностью человеческом, птичьих ногах ниже колен, и руках, тоже очень похожих на цепкие лапы. Даже крылья основанием доходили только до локтя, что не ограничивало подвижность рук, но длинные перья компенсировали это, делая их воистину огромными. По сверкающей поверхности крыльев шли огненные круги расцветки, постепенно темнея от ярко-алого в сердцевине до угольно-черного на концах. На груди пышная манишка перьев и вовсе приобретала радужные оттенки, напоминая что-то до боли знакомое. Длинный, красно-черный змеиный хвост с кокетливым наконечником в виде сердца взволнованно постукивал по полу. Свободная рука с чёрными округлыми когтями стянула с головы капюшон, точь в точь похожий на воротник кобры, открывая лицо, лишь слегка искаженное трансформацией и маской. Бабочку, кстати, она напоминала мало, больше тот же змеиный оскал с клыками по бокам. Антрацитовые, даже на вид мягкие перья окаймляли голову. Пёрышки поменьше заменяли брови и ресницы у глаз, причем у всех, включая третий, вертикально распложенный посреди лба. Все они были тёплого, но яркого зелёного цвета, очень приятного и знакомого, хоть узкие ромбы змеиных зрачков и сбивали с толку. Блестящие розовые губы с самую капельку выглядывающими клыками мягко разомкнулись, вопрошая: — Как видишь, всё хорошо, милый. Ты же хорошо видишь? Ты вообще видишь? — человек-птица снова взволнованно обхватил ладонями его лицо, и именно по этим тревожным ноткам в голосе (ну, и по чёрному чокеру на шее с зелёным камешком, имитирующим глаз), Натаниэль опознал его. — Марк? — Для тебя — можно и Марк, — мягко кивнул акуманизированный. — Хотя, сейчас моё имя Базилеск*. Краем сознания Натаниэль отметил, что когда Габриэль становится Бражником, высшее образование из него так и прёт, приобретая совсем уж причудливые формы мифологических отсылок. Нет, конечно, встречались и совершенно очевидные злодеи, но, как Нейт подозревал, все они были следствием затянувшейся депрессии и отсутствия вдохновения в момент создания акумы. Марк-василиск снова улыбнулся, поглаживая кончиками когтей его щёку. — Не бойся, твое зрение больше не исчезнет. Его хватит тебе на много жизней вперёд… Нейт непонимающе нахмурился, а затем он понял, и аккуратно повернул голову вбок, замечая замершие человеческие силуэты…

***

Почувствовав на свои губах другие, отдающие по вкусу шоколадом и перцем, Нуар начал отвечать на поцелуй. Чисто рефлекторно, хотя признаться Адриану в наличии подобных рефлексов трудно было даже самому себе. И только потом, начав всё заново вспоминать, Кот отступил на пару шагов, обрывая поцелуй. — Я, вообще-то, не прочь здороваться с тобой так всегда при каждой встрече, но это не слишком здравый признак, Нуаретте. Во всех смыслах, — барабаня пальцами по предплечью, в смутно-знакомом объятии самого себя одной рукой, произнёс Барон. — Бриджит? Что со мной произошло? — просто так целовать его на улице, без объяснений и даже без предварительного флирта, Барон бы не стал. — Судя по всему, ты, как и остальные, попал под взгляд Базилеска. Повезло, что ты замер в устойчивой позе и не свалился с крыши. Кот отступает от края, после чего машет головой, спрашивая: — Базилеск? — Ага. Акума назвал себя именно так. Адриан вспомнил огненно-алое, чернеющее на концах оперение, дикие зелёные глаза и птичьи когти, вцепившиеся в плечи Натаниэля, и почувствовал, как эти же когти дерут его изнутри. Тёмное снова пробудилось в нём, только в этот раз не было бесформенным дымным комом, а крылатым акумой, от одного взгляда на которого сжимались кулаки и застывала кровь. — Мы должны немедленно его остановить! — Немедленно остановишься именно ты, как это было в первый раз. Мы имеем дело с василиском, фальшивым, но действенным. Посмотри, скольких он уже обратил! — Барон тростью захватил его шею, заставляя пригнуться. На улицах действительно почти не было людей, только их статуи. — И, как бы мне не нравилось тебя целовать, я не могу использовать свою способность настолько часто. Адриан распахнул глаза, выпрямляясь, обыскивая взглядом Барона. Ничего не светилось, ни мигало, и не пищало, но, может, он просто пропустил сигнал. — Ты… скоро обратишься? — Нет. Я уже умею задерживать обратную трансформацию после использования способности. Но лучше до этого не доводить. Если Базилеск поймает меня в человеческой форме, тебя будет некому исцелять, — произнёс Барон, и Адриан устыдился. — Прости. Я просто волнуюсь. — За своего милого рыжулю? Брось, вот уж ему бояться нечего… — усмехнулся Барон. — По всем правилам героев, окаменение не действует на слепых.

***

— Марк… — охнул Натаниэль, оборачиваясь кругом, и убеждаясь, что они — единственные живые существа в саду Медузы Горгоны. — Зачем? Базилеск пожал плечами. — Люди слепы. Они никогда не понимают, какое перед ними сокровище, пока их не ткнут в него носом, — он снова погладил Натаниэля по щеке, обозначая, кто является сокровищем лично для него. — Они смотрят — но не видят, и редко понимают цену своим взглядам, но ты… Ты знаешь. И знаешь насколько на самом деле прекрасен мир. — Голос его стал ниже, наполнившись угрозой. — Нечестно было лишать зрения именно тебя. Нейт вздохнул, мягко отводя горячие пальцы от своей кожи, смотря на Базилеска упрямо и искоса. — Никто меня ничего не лишал. Это была лишь моя вина. Марк выдохнул сквозь зубы, шипя, сжимая кисть в кулак. — Может, ты и виноват. Но причина точно не в тебе. А в том зеленоглазом, верно? — теперь уже Нейт свел губы в узкую нить и прищурился, а Марк только начала распеваться, травить душу нежностью и насмешкой, потаённой тоской, точно чудной алконост из чудесных легенд: — Знаешь, я уже привык к мысли о том, что ты влюблён в другого. Я же изначально даже не надеялся на то, что мы будем друзьями, не говоря о том, что ты ответишь на мои чувства. И на тебя зла не держу, что ты меня не полюбил. Я на него злюсь, что он до сих пор не доказал тебе, что ты достоин того, чтобы тебя любили!

***

Барон моргнул, очнувшись от дум, повёл плечами, спрашивая: — Ладно, пятнистая Леди к нам присоединится или придётся обходится самим? Нуар вздохнул, но ответил: — Я вообще её не видел. А ты? — Тоже нет. Подозреваю, что она попала под действие его взгляда в обычном облике. И сразу говорю, нет, я не буду перецеловывать половину Парижа для того, чтобы её найти. Она и так меня недолюбливает, я не хочу давать ей ещё один повод для ненависти и ревности. Как бы не была плоха ситуация, Адриан не удержался от улыбки. — Вы с ней действительно плохо ладите, да? — Скажем так: эта мамбо вызывает у меня подозрения, как я — у неё. Разные кланы**, — ухмыльнулся Барон, но тут же нахмурился, рванулся в сторону, в тень, пропадая. Секунду спустя, на том месте, где он был, в черепицу попало острие тромпо. — Черт! Промазала! — возмущается Квин Би, приземляясь на крышу, рывком призывая своё оружие обратно. Впрочем, Кот устремил свой взгляд не на неё, а на спутника Хлои, спрашивая: — Что с тобой случилось, Вайперион? — Что-то определённо случилось, но мы не знаем. Мы просто нашли эти камни, и Хлоя подсказала, как их использовать. Меня можете называть… Феликс, — отозвался новоиспечённый герой. Нуар спутал его с Лукой, потому что костюм у него был в точности, как у него, хотя сам Нуар помнил, что будучи Аспиком имел другой. Хлоя попыталась дать Феликсу подзатыльник, но тот увернулся. — Сколько раз повторять, что сейчас я не Хлоя, а Квин Би! И мы обязаны хранить свои истинные личности в тайне, Феликс! — Я всё ещё не понимаю, какой в этом смысл, — закатил тот глаза, начав рассуждать: — То, что Хлоя Буржуа — Квин Би, известно и за пределами Парижа. Я понимаю, если бы вы группой хранили свои тайны от общественности, но друг от друга? Это неудобно, потому что случись что, как сейчас, вы даже не сможете связаться друг с другом. Кот не мог не признать, что в этом кузен был прав. Откуда-то сверху, с дымовой трубы, послышался смешок Барона. — А мне уже нравится этот парень! — улыбка, впрочем, его быстро померкла, когда Бриджиту снова пришлось уклоняться от волчка Хлои. Поймав его на трость, Барон цыкнул, одним движением подтягивая Квин Би к себе и скалясь ей в лицо. — Ханни***, ты, конечно, очаровательная девушка с потрясающим темпераментом, но давай познакомимся поближе в другой раз? — почти прорычал он. — Королева, хватит! Барон нам не враг, перестань на него нападать! — прикнул им Нуар. Как будто им акумы мало! — То есть, этот придурок не акума? — Хлоя тут же потеряла к Барону интерес, спрыгивая с трубы. — От моей красоты и обаяния, конечно, сходят с ума, но не настолько, — блондинка только закатила сильнее глаза. — Не думала, что когда-нибудь это скажу, но ты несноснее моего брата Нейта. — Буду считать это комплиментом, — ответил ей крокодильей улыбкой Барон, после чего повернулся к Феликсу: — Джуба, Феликс! — поприветствовал он новичка, сняв цилиндр. Тот ответил ему кивком, несколько раздосадованный тем, что не сможет проявить должную вежливость. — Спасибо, — сделав лёгкий поклон, поблагодарил Феликс и поморщился. Снова осмотрев костюм, он спросил: — Нелепее этой секретности только эти костюмы. Они настолько облегающие, что их попросту неприлично носить. — Сказано это было столь выразительно, что Кот почувствовал, как покраснел сам — почему-то ему такое в голову не приходило. — Неужели мы не можем использовать нечто иное в качестве облачения? Бриджит снова хохотнул, но сказал: — Можем-можем! Обычно костюм сам настраивается на владельца, даже случайного, но если один из недавних подходит ему сильнее прочих, то его костюм сохраняется как базовая настройка, — пару мгновений сосредоточенной тишины в ожидании вопросов спустя, Барон скривился и добавил: — Просто сосредоточься и мысленно сформулируй желаемое, картинкой или словами не так важно, квами поймёт и изменит. Феликс кивнул, закрывая глаза. Пару секунд спустя, его костюм сменился на более привычный ему классический образ, разве что выполненный не в траурных, а бирюзово-зелёных, змеиных тонах, а маску заменили очки в стиле стимпанк, только почему-то на лбу, убирающие чёлку от глаз, а не на положенном им месте, что тут же заметил Кот. — А ты почему без маски? Феликс вздохнул, скрещивая руки на груди. — Странно, что мы ещё не обсуждаем отсутствие плаща. — Эдна Мод всё сказала за нас, — фыркнул Барон, вертя в руках трость. — Никаких плащей! +10 к крутости, -100 к удаче. А вообще, маска есть только у тех, кто находит в ней необходимость — Маюра или я и вовсе их не носим. — Может мы наконец-то перейдём к делу? — спросил Нуар. Упоминания отсутствия маски напомнило ему о Вольпинексе, а это было небезопасно, потому что подозреваемый на роль лиса-косплеера и так его сегодня целовал, — у кого-нибудь есть идеи, по поводу того, как справится с Базилеском? Кстати, Хлоя, я понимаю, что отношения у вас не очень, но он забрал Натаниэля! Феликс и Квин Би переглянулись, пока Барон снова вертел трость между пальцев, потом Феликс вздохнул: — Вот кто из нас точно в безопасности, так это Натаниэль, — поймав непонимающий взгляд Кота, он пояснил. — Бализеск — это Марк Ансьель.

***

 — Марк, ты перегнул. Становиться одержимым, обращать людей камень лишь для того, чтобы… — Натаниэль снова коснулся лица и поморщился. Зрение было чётким и ясным, за несколько дней он отвык от того, сколько информации давало это восприятие. Сейчас — слишком много для его обострившихся нервов. — Чтобы достичь своей цели? Чтобы помочь тому, кто мне дорог? Ты же сам так не считаешь! — твёрдо произнёс Базилеск. Зрачки от возмущения стали ещё уже, а по перьям прошёл сверкающий всполох. — Я не считаю, что тебе было нужно так рисковать. — Но ведь ты сам рискуешь! Каждый день! — прошептал Марк, на что Натаниэль нахмурился: — Я рискую только собой. И это не настолько опасно, как кажется. У Базилеска медленно начали вставать дыбом перья, а зрачки вытянулись в иглы. — Не так уж опасно?! — Марк схватил его за ворот футболки одной рукой, оттягивая ткань, а пальцами другой указал на почти незаметный шрам. — Это — не так уж опасно?! То, что тебя едва не располовинили?! Или твоя слепота?! Не смей, Натаниэль. — Едва не взлетевший в воздух Базилеск аккуратно разжал пальцы, отпуская его и отступая сам, тяжело дыша. — Перестань пестовать болью и травмами свой комплекс героя. Хватит считать, что не достоин им быть. Ты уже им стал. Хотя бы для меня. Но твоя смерть не превратит тебя в героя для всех. Натаниэль выдохнул сквозь зубы, еле сдерживаясь от того, чтобы использовать лексику лоа. — Я — не герой. — Но ты всегда хотел им быть, даже когда был Злолюстратором, — прошептал Марк. — И посмотри, до чего это тебя довело. Даже Леди Баг и Кот Нуар не подставляются так, как ты! Ученик лоа ехидно, но слишком поспешно, фыркнул. — Брось. Уж я с ними на одном уровне. Они такие же самоубийцы, раз вообще согласились взять талисманы. Марк по-птичьи склонил голову вбок, моргнув всеми глазами, включая тот, что был на хвосте. — Правда? Когда это они рисковали собой, а? Например, когда я был Реверсером, и они, лишившись сил, заставили тебя и Аликс, обычных людей без сил и чувствующих боль, пойти против меня? Или когда каждый раз делают из живых людей приманки для акуманизированных? Марк был его лучшим другом, а потому знал, куда бить. Да и со словами, будучи писателем, обращался куда успешнее, чем сам Натаниэль. А ещё, он знал, как эта «геройская привычка» подбешивает самого Нейта. У него не остаётся слов, поэтому Натаниэль просто рычит, тихо, глухо, но так яростно, что даже Базилеск снова отступает. Рычание сходит на шёпот, а после Нейт просто дышит, уперев глаза в узорчатый пол. Если под взглядом Марка люди просто каменеют, то Натаниэль боится, что под его сейчас даже камень начнёт плавится. Акума сейчас сидит в Марке-Базилеске, а чудовищем себя ощущает почему-то именно Нейт…

***

Феликс с недоумением косится на обломки окаменевшей лиры, после чего резонно замечает: — Что ж, я всё равно специализируюсь на деревянных духовых. — А на чём конкретно? — спросил Барон. — На кларнете, — смущённо признался Наг. Да, Феликса всё-таки заставили придумать себе супергеройской прозвище, хотя он до сих пор не видел в этом смысла. Барон хмыкнул, подставляя ему кулак для дружеского приветствия. — Дай пять, Ватсон. Скрипка, — Нуар просто понадеялся, что он не слишком сильно покраснел, вспомнив, как умеет играть Бриджит. Феликс хмыкнул, но тронул кулаком чужой под закатывания глаз Хлои. Она, хоть и встречала лично Барона впервые, интуитивно поняла, что чем больше людей вокруг, тем острее становился у Бриджит язык. — Ребят, сосредоточьтесь. То, что мы даже с помощью приборов не можем пронаблюдать за Базилеском, усложняет дело. На том расстоянии, что безопасно для нас, мы его даже с помощью Венома не достанем, войдем в радиус его взгляда… — … и я вас, идиотов, спасать не буду! — пробурчал Барон. Нет, конечно же, он бы исцелил идиотов, даже Хлою, хотя, по поводу последней имел здравые опасения, что он об неё отравится, что бы там Вууду не говорил, что зараза к заразе не липнет. — А почему спасать будешь ты? — здраво спросила дорогая сестрёнка. — Потому что способность Барона — это исцеление. В том числе и от окаменения. — То есть, ты целитель? — задумчиво протянул Наг, и Бриджит посмотрел сначала на него, потом на замолчавшую Квин Би, и с досадой протянул: — Я. Не. Буду. Лечить. Куртцберга. Как наиболее непривычный ко всему геройскому пафосу, Феликс позволил себе приподнять брови, спрашивая: — Ты ещё и телепат? — Нет, но вы меня уже этим парнем достали. Как будто на этом рыжем мир сошелся! Во-первых, я могу исцелить многое, но не всесилен. Во-вторых, он сам виноват в своей беде, а в-третьих… — Нейт поперхнулся воздухом. — А в-третьих, мы сейчас прекратим болтать и сосредоточимся на том, как нам победить Базилеска, — шипит Кот в лицо Барона, и только несколько секунд спустя понимает, что прижал того к кирпичной стене дымохода, и растерянно, но быстро его отпускает. — Нуаретте, я, в целом за. Но скажу сразу — попытаешься ещё раз меня прервать, и я тебе врежу. Не считай меня мудаком больше, чем я есть, я сказал всё это от раздражения, а не ревности, — он оскалился, то ли грустно, то ли зло. — Как ты в этой форме склонен к каламбурам, как мы все не ощущаем боли, так и я ни ревности, ни собственничества, ни чего-либо пагубного и дурного, делающего меня сентиментальным идиотом, не способен испытывать. Он даже не смотрит в сторону Адриана, говоря мерно и сдержанно, и потому Нуару становится ещё стыднее. Где-то сбоку выдыхает Феликс, и Кот окончательно тушуется. Они чем-то похожи — внезапно приходит ему в голову. Не зря же Барон и Наг так быстро сошлись. У обоих все эмоции сильные и глубокие, но не смотря на них, они не позволяют себе терять головы, от этого слишком много зависит. Как и от всех них, но… У Адриана в памяти всё ещё было свежо воспоминание о том, как он сам был Аспиком. 25913 с лишним вторых шансов. И всё равно спасти Леди Баг в тот раз ему не удалось. А у Барона и вовсе вторых шансов не было. Но как-то ему удавалось спасать тех, от кого отвернулись остальные. — Ладно, парни, что делать-то будем? — неожиданно здраво спросила Хлоя. — Как я поняла, мы бессильны против его взгляда. Неожиданно, Барон вскинулся, окинул всех слепым взглядом и весело улыбнулся. — Вот именно — мы бессильны!

***

Базилеск начал ходить перед замершем Натаниэлем, как тигр перед прутьями клетки. — Ты рассказал мне всё, о чем мог, но я так и не понял, как тебя угораздило во всё это ввязаться. Зачем ты это делаешь? Зачем тратишь столько сил на чужую цель? Тебе же самому ничего из этого не нужно! — закончил на крике Марк, и замер, словно попав под собственный каменный взгляд. Натаниэля трясло так, словно он попал под ток или в ледяную воду — крупно, бессознательно, до зубовой дрожи. Расфокусированный взгляд изнутри наливался ядовитой, ядерно-колдовской силы. — Ты действительно не понимаешь? — тихо, на грани шёпота, начал он, но с каждым словом голос становился громче, пока не стал грохотом. — Да потому что только так можно хоть что-то сохранить от самого себя! Только оправдываясь тем, что ты приложил все усилия, можно не сожрать себя заживо, если что-то пойдёт не так! Потому что есть цели, и есть люди, ради которых ты готов на всё, но никаких усилий не хватает для того, чтобы их достичь! Все чудеса света не важны для того, кто влюблён в один-единственный город, вся пролитая кровь и отданная плоть, окажутся забыты, едва ты исчезнешь из чужой жизни, и уж тем более, зоркость тысячи глаз не нужна тому, кто уже никого и ничего не хочет видеть, потому что всё осточертело! — эхо понесло крик по другим залам, пока Нейт дышал, ртом, часто и сухо. Лишь с минуту спустя он нашёл в себе силы продолжить. — Стоит только начать думать о том, что всё было зря, и ты сгоришь, сгнобишь сам себя в пламени уничижения. Поэтому нужно вкладывать не только усилия, но и смысл, свой собственный, сполна платить, временем, нервами, кровью — всем чем можешь, чем дорого и для тебя, и для остальных. И, может быть, даже если ты не достигнешь цели, ни ты сам, ни другие не посмеют тебя осуждать, потому что им будет видно, как дорого ты за всё это заплатил. Я благодарен тебе, Марк, до ужаса благодарен, но… — Натаниэль развернулся и выдохнул тише. — Но сейчас мне нужно подумать, смогу ли я оплатить твой дар сполна.

***

Адриан с нескрываемым любопытством наблюдал за тем, как Барон готовится к ритуалу. Сколько раз уже видел, а ни один на другой похож не был. Нет, общих элементов было много, но каждый раз ритуалы отличались. Вот и сейчас, не было ни кофе, ни алкоголя, только свечи, странная то ли мука, то ли пепел, сложный, но аккуратный и небольшой рисунок-символ на бетонном выступе крыши и одна-единственная двухцветная свеча с двумя фитилями. Бриджит что-то сосредоточенно шептал несколько минут над его пламенем, после чего достал из мешочка на поясе флягу с крестом и окропил ей рисунок, произнеся последнее странное слово: — Марасса****. На слово, как человек, на имя, откликнулось пламя — две капельки сорвались с кончиков фитилей, и, причудливо петляя, взлетели, тихонько звеня меняя цвет каждую секунду — черный и белый, красный и синий, зелёный и лиловый. Когда они подлетели к лицу Барона, он разомкнул накрашенные губы, впитывая их вместе со вдохом. Открыв глаза несколько секунд спустя, но мягко и растерянно улыбнулся. — Ну как, получилось? Барон чуть качнулся, рассеянно кивая, а потом со змеиной быстротой схватил Нуара за ворот, наклоняя к себе и целуя. Очень быстро, всего пару секунд, но напористо, настолько, что Кот ощутил, как что-то проникло в него через соприкосновение губ. Что-то очень теплое, почти горячее, тихо звенящее звонким детским смехом. — Значит, мне не показалось… — интонация у Феликса была странной, отчасти ехидной, отчасти ошарашенной и самую капельку смущённой. — Странно, что я вообще это забыл… — Это как раз-таки не странно, обычно одержимые начисто забывают о том, что творили, будучи под акумой, ну, кроме тех, кто принял её добровольно. Наверное, сказалась врождённая магическая сопротивляемость… — с видом учёного, проводящего очередной эксперимент, задумчиво пробормотал себе под нос Барон, но тут же повернулся к Коту, что всё ещё мотал головой, пытаясь проморгатся. — Как ты? — Странно. Непривычно. Но спасибо, — Нуар наконец-то вскинул голову, и Хлоя с Феликсом увидели, как прямо у них на глазах граница между радужкой и склерой размывается вместе со зрачком, и глаза Кота становятся точно такими же, как у Барона, только зелёного, а не белого цвета. — Что ты сделал? — Разделил с тобой мой дар, — улыбнулся Барон, одним морозным выдохом стирая с бетона рисунок, а влаги от пролитой воды и так уже не было, хоть высохнуть сама так быстро она не могла. — Марасса — лоа-близнецы, обладающие божественным зрением. — То есть, я сейчас одержим ими? — уточнил Кот, рассматривая собственную руку. Справиться с темнотой, его окружавшей, ночное зрение не могло, и у него было слишком много вопросов к тому, как вообще Барон ещё не свихнулся с таким зрением. — Мне всё ещё кажется, что я провалюсь сквозь крышу. — Не бойся, не провалишься, если только сильно не захочешь. Да, одержим, но только одним из них, второй у меня. Впрочем, тебе не привыкать, — хмыкнул Бриджит. — Ребят, кажется, у нас Квин Би зависла, — произнёс Феликс. Хлоя действительно была удивительно тиха всё это время, молча переводя взгляд с одно парня на другого и третьего, а её лицо медленно приобретало выражение праведного возмущения. Натаниэль хохотнул, но пояснил. — Ханни у нас девочка приличная, видимо, наши лобзания её смутили. — Это просто часть ритуала! У Барона такая сила! — попытался оправдаться красный Нуар, но Наг его остановил. — Да это я уже понял… Как и то, что мой первый поцелуй был не с Кагами… Кажется, это стало последней каплей: Хлоя резко мотнула головой, после чего по словам произнесла твёрдо: — Фу. Я этого не видела и знать ничего не желаю, — выдохнула, опуская голову, но тут же подняла, поправила причёску, деловито спрашивая: — Какой план? — Обычный, — Барон хищно провернул в руке трость. — Кот теперь в безопасности от его взгляда, так что, может смело вступать в бой. Наг координирует действия и использует свою способность, мы с тобой вдалеке на подхвате, ожидаем, когда появится возможность для Венома.

***

Несколько минут спустя герои уже были у Лувра, куда Базилеск утащил Натаниэля. След полёта был чётким, только вместо хлебных крошек — человеческие статуи, и вскоре компания добралась до зала, где скрывался акуманизированный. Марк, каким-то чудом зацепившись за потолок, висел неподалёку от люстры вниз головой, как летучая мышь. Головы его видно не было, но хвост с прищуренным глазом на наконечнике методично и хищно вёл из стороны в сторону, выискивая врагов. — Ну? Ты видел Натаниэля? — спросил Кот, когда Барон вернулся с «разведки». Что ни говори, а с призрачным зрением он управлялся лучше, как и прятался. — Он в безопасности. В целом, можем начать сейчас. Сначала Наг активирует способность, потом выжидаем пять секунд, чтобы он опомнился. Начали! Феликс выдохнул и произнёс: — Второй шанс. Наг крутанул браслет и сосредоточенно замер. Но Натаниэль его недооценил — Феликсу хватило двух секунд, после которых он бросился с кулаками и рычанием на Барона. * — По одной из версий, слово василиск произошло от византийского базилевса-вазилевса и его более древних форм. Так же в средние века базилевсом называли мифологическое существо, символизирующее мудрость и просвещение. Считалось, что это существо с львиным туловищем и головой орла, страж золота и/или иных богатств. Здесь в большей степени употребляется как одна из форм названия василиска. ** — о, как же это место веселит автора каждый раз, что при написании, что при редактуре, хотя получилось по чистой случайности. Просто погуглите имя нашей героини и слово, обозначающее духа (вы знаете какое!)) И ведь главное — подходит же!))) *** — Нейт выделяет сестрицу даже в этом, называя её «мёдовой» — обычно, когда он Барон, к девушкам и женщинам он обращается «дорогуша» и схожими формами (нахватался у более старшего товарища)). **** — Марасса — лоа-близнецы, считаются божественными близнецами пантеона Гаитянского Воду (и ряда традиций Северной Америки, в том числе в некоторых домах Новоорлеанского Вуду). Их взаимодействие между собой порождает все дуальности, которые существуют во Вселенной. Правое-левое, горячо-холодно, жизнь-смерть — всё это воспринимается как разные стороны одной монеты, и всё это порождено Marassa. По этой причине в некоторых Умфро (дома Гаитянского Воду) Marassa считаются классом сущностей, совершенно отдельным от Лва, и гораздо более глобальным — нечто вроде космических первопринципов. Почему Барон радуется тому, что они бессильны и призывает именно их, будет рассказано позднее. Отлично владеют ясновидением, способностью исцелять, даровать удачу в целом, и удваивать или утраивать власть.