Алый мрамор

Тихий летний вечер окутал Сеул. День был ужасно душным, прохладный ветерок был редкостью для таких вечеров. Тэхён сидел в гостиной. Погасив во всём доме свет и взяв небольшой бокал, он наполнил его красным терпким вином и присел в мягкое, удобное кресло. Отпив немного из бокала, он стал оглядывался в прошлое. Эти два года были не самыми простыми для него. Его карьера выросла. Он купил новую мастерскую, потому что в его старой перестало хватать места. Его имя теперь знал любой любитель искусства и не только. Кто-то спросит: почему же не простыми, ведь всё это хорошо? Но всё не так просто. Для карьеры требуется время, много времени, безумно много времени. Это отражалось и разрушало его личную жизнь. Парень усмехнулся, делая ещё один глоток. Конечно, алкоголиком он не желал стать, но вино помогает расслабиться именно в такие моменты. На руки запрыгнул небольшой пушистый комок шерсти и Тэхён, по-доброму улыбнувшись, опустил руку между маленьких ушек. — Ты тоже скучаешь, Тани? Пёс покрутился и свернулся клубочком на коленях хозяина. Парень убрал бокал на тумбочку и поудобнее устроился в кресле, не переставая поглаживать животное. Спустя некоторое время сон сморил мужчину и тот, медленно уронив голову с ярко-алыми волосами на спинку, погрузился в царство Морфея.

***

Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа разбудил Ентана, но не смог разбудить его хозяина. Вино сделало своё дело, погрузив парня в крепкий и долгий сон. Пёс выбежал в коридор, начиная радостно вилять хвостом при виде пришедшего. — Тани, прекрати, — раздался приятный голос. — Тэхён, ты уже дома? — продолжил он, и большая спортивная сумка упала на стоявший в гостиной диван. — Уснул всё-таки, Чонгук тепло улыбнулся и, закинув свои вещи в стирку, встал под душ. Прохладная вода стекала по крепкому молодому телу, смывая пот и усталость от прошедшего дня. Накинув махровый халат на плечи и полотенце на голову, парень вернулся в гостиную. — Чонгук~а? — сонно просипел Тэхён, поднимаясь с кресла и жмурясь от боли в спине. — Да, солнце, ты уснул в кресле? — весьма повзрослевший Чонгук выглядел иначе. Детские, слегка пухлые щёчки сменились острой чертой подбородка, тонкие губы и красивый разрез шоколадных глаз дополняли весьма отросшие угольные волосы. Без того неплохое тело стало еще более поджарым, и сказать, что Ким сходил с ума ещё сильнее по такому Чонгуку, — ничего не сказать. — Тэ? — мягко позвал парень, выводя любимого из транса. — А? Да, прости, я просто задумался, — похлопал глазами Тэхён, улыбаясь. — Голодный? Ты, наверное, устал после спортзала. — Ещё какой голодный! — усмехнулся Чон, в глазах которого уже плясали бесенята. — Пойдём, я тебя тогда накорм– Ким не успел договорить, так как его уже подхватили под бёдра и понесли в направлении спальни. — Гук~и, что ты творишь? — наигранно возмутился Тэ, сдерживая улыбку. — Я иду ужинать, — ухмыльнулся парень, укладывая на постель свою добычу и нависая сверху. — У меня сегодня на ужин вишнёвый десерт. — Дурак, — слегка стукнув парня по плечу, улыбался Тэ. На остальное Чон не стал тратить время, припадая к пухлым губам и сразу углубляя поцелуй. Тэ с желанием отвечал, обвив руками шею парня. Брюнет оторвался и перешёл на шею, оставляя на ней множество красных отметин, зная, что это слабое место его парня. — Чонгук~а, — едва слышно выдохнул Тэ, покрываясь мурашками. — Я соскучился, — шепчет парень, стягивая с красноволосого футболку и коротенькие домашние шорты. — А ты по мне скучал? Ответом послужило нетерпеливое ёрзание. Чонгук ухмыльнулся. — Малышу не терпится? — Малышом я был лет в 18, — усмехнулся Тэхён своей дьявольской улыбкой, и в полутьме ярко алые волосы придавали его образу истинную сущность демона-искусителя. — Значит, ты уже большой мальчик? — длинные влажные пальцы скользнули ко входу, заставляя припухшие от поцелуев губы сомкнуться. Тэ закусил губу, издав низкий гортанный стон. — Ну, раз ты большой мальчик, то… — Чонгук оборвал фразу в середине, разведя пальцы на манер ножниц и вырывая из парня очередной полускулёж-полустон. Когда Гук убрал руку, старший потянул за пояс на его халате, отчего тот распахнулся, оставляя парня полностью обнажённым. — Чон Чонгук, ты знаешь, что сейчас соблазняешь меня? — восхищённо прошептал Тэхён, ведя ладонью по широкой крепкой груди. — Знаю, и это всё твоё, — ответил брюнет, вновь впиваясь в губы парня настойчивым поцелуем. Нежные-нежные поглаживая по бёдрам нехило возбудили и без того заведённого парня. — Чон~и, только осторожней… — Я бы не сделал тебе больно, даже если бы меня вынуждали. Страстный поцелуй в шею — и что было дальше Техён помнит размыто. Вот его любимый берёт смазку и выливает её на пальцы, медленно погружая их в нутро мужчины. — Тшшш, я уже говорил, что буду осторожным, — задевая заветную точку, шепчет младший. Гортанный стон подтвердил, что Чонгук надавил куда нужно. Далее последовала растяжка, муторная для Чонгука и безумная пытка для Тэхёна, который тах хотел уже почувствовать в себе брюнета. Минута… Две, и вот наконец Чонгук входит. Делает он это медленно, пьяняще, похуже любого вина. Его движения изящны и медленны. — Боже, я буду винить себя, если не нарисую это. Протараторил Тэ и побежал нагишом за холстом и красками. — Вот же негодник, не думай, что я спущу тебе это с рук, — возмутился Чон — Почему твоя муза решила посетить нас именно сейчас? — Не знаю. Парень вернулся быстро и положил холст рядом с Гуком. — Ты наш секс рисовать будешь? — Дурак! — Тэхён покраснел от этих слов. — Я хочу нарисовать тебя. — Ого, как мило, но боюсь, не получится, любовь моя. Резкий толчок и Чонгук входит по самое основание, от чего Тэ пробила дрожь, а чёрная краска вылетела из тюбика, пачкая постель. — Ну посмотри, что ты наделал, — просипел парень, отчего-то севшим голосом. — А я предупреждал, — довольно отвечал Чонгук. Шалость удалась.

***

Портрет почти закончен, но не хватало татуировок мужчины. Руки сильно дрожали, как и всё тело от волны толчков слегка недовольного брюнета, ведь внимание любимого уделено отнюдь не ему. Выдержка красноволосого заканчивается ся раньше, чем он успевает дорисовать, возможно, будущую скульптуру, которую вряд ли кто-нибудь увидит. Бурно изливаясь, парень прогибается, падая лбом себе на руку, но не позволяя телу свалиться до конца. Он хотел закончить работу, в то время как Чон последовал за ним и упал рядом на подушку тяжело дыша. — Это было потрясно, — выдаёт он после нескольких минут молчания. Закончив с портретом, Тэ откладывает его куда подальше и разворачивается, сидя на постели. — Я закончил, — сказал он, улыбаясь, и увидел надутые губы своего парня. — Гука? — Ты не можешь хотя бы один раз уделить время только мне, а не своему искусству? — Ну Чон-и, не ревнуй, — протянул Тэ, погрузив длинный красивый палец в палетку с красками. — Неужели я виноват в том, что ты ассоциируешься у меня с искусством? — продолжал он завораживающе говорить своим низким бархатным голосом, ведя пальцем, испачканным в краске, по прессу брюнета, чем вызывал новую волну возбуждения. — Второй раунд? — ухмыльнулся Чон, когда уже вновь висел над парнем, продолжающим рисовать на его груди. — А выдержки-то хватит? — усмехнулся Тэ. — Ещё бы! — ответил парень, возвращаясь к губам. Жаркая ночь и опухшие губы, стоны и расцарапанная в кровь спина Чона следующим утром, возможно, вгонят взрослого парня в краску, схожую с цветом его волос, а пока, плавясь на белых, заляпанных красками простынях, крепкие мужские руки не позволят ему вспомнить, что такое стыд.