Просыпаться было невероятно мучительно. Он вспоминал семью: вечно серьёзного отца, мать с её неизменным карандашом за ухом, старшего брата в мантии выпускника академии, младшего — в обнимку с большой горной собакой. Вспоминал родной город в серебряном свете звёзд или разноцветье Фестиваля искусств. Друзей и соседей, язык и песни, какие-то случайные фрагменты жизни...
Всё это прошло. Все это забыли. Кто не забыл — тех уничтожили.
Последним ярким воспоминанием была смерть отца. Что стало с остальными — неизвестно. И за последующие годы — ни единой возможности хоть что-то узнать.
Тоска. Серость. Безнадёжность. И то, о чём лучше не вспоминать в медотсеке, даже если во взгляде господина врача чудится сострадание.
К счастью, этот самый взгляд оказался врачебным, а не гипнотическим, и всего лишь выполнял роль второго сканера.
— Можете идти к себе. — Господин Лон-Гор обращался на «вы» ко всем, кроме своей помощницы Гелли и, кажется, штурмана. — К генералу заглянете завтра, но лишь после того, как посетите медотсек.
Что ж, повезло. Можно было посидеть в тишине и успокоить разбушевавшиеся воспоминания.
Ильсор кратчайшим путём добрался до своей каюты и, заперев дверь, лёг на кровать. Его всё ещё немного шатало — видимо, сказывались годы неподвижности. Спать, однако, не хотелось. Поэтому арзак решил проверить состояние корабля. Пока — дистанционно.
Для этого пришлось встать и дошататься до стола. Благо, что недалеко — всего два шага.
Достав планшет из ящика, Ильсор хотел уже запустить программу-диагност, но сначала всё-таки заглянул в секретную папку, спрятанную в самой глубине памяти под парой паролей высшей сложности. Туда, на случай утери воспоминаний, он записывал всё происходящее. Более того, в этой папке сохранялось всё, когда-либо бывавшее в электронных мозгах планшета.
Обычно это были чертежи, коды, сообщения... Но на этот раз откуда-то появились двадцать видео-файлов длительностью по двадцать-двадцать пять минут. На заставке каждого из них были какой-нибудь самолёт Эпохи первых полётов, надпись «Ирлен» и порядковый номер.
Ильсор озадаченно уставился на экран. Он всегда тщательно следил за собственной памятью, и сейчас провалов в ней не наблюдалось. Значит, кто-то другой брал планшет. Кто?
Полномочий хватило бы у господина генерала, наглости — у штурмана. Но имя Ирлен принадлежало технику, закреплённому за полковником Мон-Со. Что бы это значило?
Ильсор нерешительно ткнул пальцем в файл номер один. На экране развернулись титры какого-то мультфильма про войну эльфов и орков на тех самых самолётах. Ирлен был одним из главных героев. Молодым эльфийским лётчиком.
***
Лучше бы он просто удалил эти файлы! Нельзя было их смотреть.
Успокоившаяся было память взорвалась вновь. Казалось, Ильсор вспомнил вообще всю свою жизнь, хотя вроде и не забывал. А всё почему?
Да потому что «Ирлен», этот проклятый мультфильм, воплотил в жизнь те мысли, которые арзак давно запрятал в глубине памяти и почти не вспоминал.
Восстание и борьба! Х-ха! Можно подумать, никто на Рамерии не пытался вернуть прежнюю жизнь, свободу... Пытались, ещё как.
Но безуспешно.
А здесь... «Ирлен» показал жизнь во время войны во всех её ярких, немного резких красках. Показал ужас, боль, предательство, дружбу, надежду... И кончился вроде бы хорошо, но — смертью всех главных героев. И самого Ирлена тоже.
***
— …словно птица в небесах… — напевал штурман, сидя для разнообразия
за столом.
— Скоро генерал придёт, — напомнил Мон-Со.
— Интересно, когда он уже выскажется? Я готов даже мультик ему показать, лишь бы посмотреть на реакцию.
— Не вздумай! — прошипел комэск. — Я не для него старался!
— А для кого? — насмешливо уточнил штурман. — Кто-то же должен оценить плоды наших стараний?
— Кхм, — привлёк внимание Лон-Гор. — Вы уверены, что удалили файлы с планшета? Ильсор уже неделю старается нам троим на глаза не попадаться и явно нервничает.
Мон-Со уверенно подтвердил: он лично проследил за удалением.
— Может, у него другие причины есть? — пожал плечами Кау-Рук и, помолчав немного, тихо спросил: — А вы хоть осознаёте,
что мы сотворили?