Solo adelante

Практически неделя в больнице прошла монотонно, немного скучно. А что там можно было делать? Только книжки и приносящие домашку приятели были мне развлечением. Хотя, не только они. Парни из резервации тоже заглянули, вот это было действительно неожиданно. Пардон, не только парни. Но и Лия. — Какая скорость распространения слухов в этой местности, не подскажете? — с улыбкой вздыхала я, поглядывая на Джареда и Эмбри, последний стоял практически у выхода и притворялся ветошью. — Пара десятков миль в час, где-то так, — задумчиво протянула Ли, разглядывая мой прикид с гипсом. — Но как? — я удивлённо моргнула. — А вот так. Здесь уши есть везде. У нас в резервации тоже любят посплетничать, к тому же шериф Свон со многими людьми общается… — пожал плечами Джи, возведя глаза к потолку. — Тебе мистер Блэк передаёт привет, кстати, и скорейшего выздоровления, — старательно вежливо сказал Эмбри, очнувшись. — У тебя есть поклонник? — Передайте ему больше спасибо, — я проследила за его взглядом к игрушке. — А что, ревнуешь? Не знаю, что больше произвело на него впечатление, моя ехидная улыбочка или же наглость, но тот закашлялся и больше не сказал ни слова. А ведь я всего лишь пошутила. Также я занималась лёгким дониманием. Как бы издалека спрашивала мистера Каллена о лечении дома, ну или аккуратно намекала. Но я старалась не портить его мнение о себе, хотя понять, что у него творится в голове, очень трудно. Эти харизматичные вампиры нечитаемы. Что Матиас в ту ночь, что мистер Каллен. Говорят оба спокойно, гипнотизирующе, как настоящие хищники. Интересно, а сколько лет Каллену? Не удивлюсь, если они будут из одного века. По ночам на пару минут «включала» повышенную регенерацию, что было довольно проблематично контролировать. Зверь внутри меня стремился залечить все переломы, да боюсь, что мистер Каллен сам потом сделает из меня подопытного кролика. Так что увы, я остаюсь заложницей этого места. Томас покинул наши края по зову начальства. Как он говорил потом, по телефону, они хотели узнать, как это он умудрился на своих выходных прижать таких людей. Сказал, что как-нибудь тут разберётся, но ничего обещать не может, ибо там тоже хорошо все разнюхивают. Ну, зато обещал позвонить, как все более или менее наладится. А ещё есть подозрения, что мне придется участвовать в суде. Вот это мы приплыли. Хотя я надеюсь слинять от этого, вот только есть подозрения, что что-то назревает. Уж если эти Бруксы не смогут выкрутиться, то своего драгоценного сыночка попытаются сделать чистеньким. Блин, ну как такую семейку принесло в этот милый и тихий город? Хотя, тот же вопрос можно и нам, и Калленам задать. Будто мёдом намазано, как выразилась миссис Браун, болтая с кем-то из молоденьких медсестёр. Интересно, они обсуждали так доктора? Если да, то я поражаюсь его спокойствию. Аплодисменты, лично я бы не смогла долго делать вид, что ничего не знаю. У вампиров, вроде, это не отключается. Кстати, во второй день ко мне вечером всё-таки пришла Джузи, точнее, Джузи и ее дети. Как я их обожаю. Никогда не видела Натана таким обеспокоенным. Нет, он подшучивал, продолжал строить из себя такого неукротимого и гордого подростка, но его глаза выдавали его с потрохами. Про женскую половину я молчу. Жозефина когда меня увидела, чуть не упала. На всякий случай позвала миссис Браун, та мигом накапала успокоительного, тихо причитая и говоря, что золотые руки врача и не таких на ноги ставили. Ну, золотые у него глаза, но я тут просто придираюсь. Все равно делать особо нечего. Софи моталась рядом, шмыгала носом и не знала, беспокоиться ей или радоваться. Бедный ребёнок, находиться среди трёх обеспокоенных людей вредно. Но, надеюсь, больше не надо будет им так беспокоиться. Самой, если честно, надоела эта Санта Барбара. Приехала сюда жить в спокойствии, помогать в конюшне, а жизнь мне прислала птицу обломинго. Фиг мне, а не верховая езда и тренировки. А у меня там кобыла со дня на день должна разродиться. Телефон подозрительно молчал. Никто из родни не звонил. Меня это стало очень беспокоить. Рука уже сама тянется, чтобы самой связаться с ними, но постоянно одергиваю себя. А внутри все неспокойно, кошки скребутся. Это хорошего настроения мне не добавляет. Вновь гипнотизируя устройство, я нервно затеребила краешек одеяла. Захотелось курить. Нельзя мне нервничать, сразу к никотину тянет. Знаю, вредно. Раздраженно цокнув, я всё-таки взяла телефон и набрала нужный номер. — Ну привет, — от спокойного, даже холодного, голоса дяди по спине побежали мурашки. — Привет. Как дела? — я постаралась успокоиться. — А что дела? Дела у нас нормально, как всегда, — глаза так и видели жёсткий взгляд дяди. — Ты уверен? — С чего бы мне это быть неуверенным? — Тогда почему ты говоришь с таким тоном, будто хочешь загрызть меня в эту же секунду? — не выдержала я такого напряжения. — Знаешь, Доротея, — ставя ударение на каждый слог, проговорил тот. — А ты не думала, что я действительно хочу это сделать?! Неделю назад звонит мне этот Томас Кук и говорит, что тебя сбили. Ты думаешь, это нормально?! Я отпустил тебя в Форкс для чего? Чтобы ты наконец-то жила нормально, а не влезала куда не следует! — на последнем слове послышалось рычание. — А я живу, не видно? Ты думаешь, все должно идти так, как ты хочешь? Васко, это моя жизнь! — на секунду я сорвалась на повышенный тон, но тут же опомнилась. — Я не хочу, чтобы ты жила там. Совсем ни о себе, ни о других не думаешь! Что сказали бы твои родители? — Не надо. Включать сюда. Моих родителей, — отрывисто сказала я, поморщившись. — Не смей. — Я не думаю, что им бы понравилось это. Надо же, следит она за одними, за другими, третьих ФБР сдаёт. А потом ее в больницу отправляют. Хватит, Доротея! — Ты сам не лучше. Перестань контролировать мою жизнь. Ты сам, к тому же, просил разузнать, есть ли там оборотни. Помнишь? Сам хотел, чтобы я жила дальше, забыла о прошлом. Представляешь, да, я не могу забыть. Мне больно до сих пор! Но только тут я забываю о боли. И ты не посмеешь забрать меня отсюда! А сейчас прости, что заставляю тебя отвлекаться от дел! Не слушая больше его, я тут же отключилась и спешно положила телефон на тумбочку. Хотелось его бросить в стену. Нервно зажмурившись, я с силой сжала руками одеяло и сцепила зубы. Все эмоции смешались и стали хорошей атомной бомбой, которая может рвануть в любую минуту. В груди появилось давящее чувство, стало тяжело дышать. Однако я заставляла себя делать глубокие вдохи и выдохи, чувствуя, как подрагивают руки от напряжения. Давно не была так морально разбита. Хорошо, что мистер Каллен уже ушёл, а то бы он вряд-ли был в восторге, если бы увидел мое состояние. А медсестра в это время тоже не заходит… Как назло зазвонил телефон. Шумно выдохнув, я схватила телефон и, не посмотрев на номер, ответила: — Да! — чуть не рявкнула я, сумев сделать голос менее злобным. — Добрый вечер, — знакомый спокойный тон заставил мысленно дать себе по башке. — Я не вовремя? — Привет, Матиас, — вновь вздохнув, я приняла более удобное положение. — Да нет, просто день не задался… — По твоему голосу так не скажешь, — он на секунду замолк. — Рассказывай. — Я не хочу нагружать тебя этой чепухой. Тем более, у тебя явно есть ко мне дело, — попыталась я сменить тему, но не вышло. — Доротея, — шелестящий тон говорил о смене эмоций. — Конечно, я ещё не заслужил доверия, но твой дрожащий голос намекает на близость к нервному срыву. Мне бы не хотелось, чтобы тебе стало ещё хуже. Со своей стороны я гарантирую молчание, но ты вправе отказаться, если уверена, что все будет нормально… Я устало прикрыла глаза, разрываясь на две части. Одна так и кричала о том, что я пожалею, если что-то не то ляпну, ведь я действительно его плохо знаю и мало ли что. А другая бьётся головой о стену, мечтая вырубится. Ладно, будь что будет. — Ты уверен, что хочешь выслушать какую-то девчонку? — Мне не впервой, — его туманность сильнее, чем на Альбионе. — Хорошо. Неделю назад меня сбили преднамеренно. Перелом, пара трещин и сотрясение мозга. Вроде пустяки, но прикована к больничной койке. Надоело мне лежать, а сделать ничего нельзя, иначе вопросов будет выше крыши. Ещё сегодня с дядей поругалась. Он утрирует, хочет меня силком вернуть назад в Мексику, а я не хочу. Мне здесь лучше. — Неудивительно, — похоже он фыркнул. — Волнение окружающих всегда негативно влияет на других людей, ведь они как губка, впитывают в себя эти волны. Это отражается на общее эмоциональное состояние. Плюс к этому, ты в неудобном положении. Насколько мне удалось понять, ты не любишь сидеть на одном месте подолгу, если не испытываешь усталости. Это также стресс. Твое психическое здоровье уже было расшатано к моменту ссоры с дядей. Это послужило лишь катализатором разрушения твоего спокойствия. — Вау, говоришь как психолог, — мои брови так и поползли наверх. — Ты недалека от истины. Могу посоветовать лишь как-нибудь сменить обстановку, попроси врачей отпустить тебя домой. Насчёт дяди не волнуйся, уверен, пару дней и сам позвонит, чтобы извиниться. Он просто переволновался, ты ведь ему дорога. Если совсем будет плохо, то старайся дышать глубже и чаще. — Спасибо огромное, — я слабо улыбнулась. — Прости, что пришлось меня слушать… — Я сам предложил свою помощь, Доротея, — ответил мне все тот же ровный голос. — Рад, что тебе стало легче. — Ладно, у тебя вроде было ко мне дело? — Хм, нет. — Матиас, я точно помню, что ты хотел что-то спросить, — я даже прищурилась по привычке. — Лично я этого не помню, — нагло врал тот мне. — Доброй ночи, Доротея. Мне было приятно поговорить с тобой. — Но Матиас… Зазвучали гудки, гласящие о прерванном звонке. Ещё один странно ведущий себя парень. Будто сговорились. Выведу я их на чистую воду, чего бы мне это не стоило. Всё-таки это наверняка касается и меня.