Шанс все исправить

Чейз взял самый последний, вечерний рейс на экскурсию. Она включала в себя путешествие по многим скучным местам, но Хадсону нужно было лишь одно — в заключение их обещали отвести на какую-то известную гору высотой более шестисот метров. Вот ради чего брюнет поедет туда. Энтони и Синтия были крайне удивлены, ведь им никогда не удавалось затащить Чейза на что-либо подобное, а тут он сам звонит им и сообщает, что вечером будет занят поездкой. — Ты точно не заболел? — спрашивала девушка в трубку. — Ребят, со мной всё в порядке. Просто нужно уладить одно дело, — устало отвечал брюнет. — Ну ладно. Увидимся. Удачной поездки! — протараторила Паркер. — Чувак, — раздался голос Энтони. — Я отошёл от неё. Теперь выкладывай, — тон друга был более, чем серьёзным. Чейз вздохнул. — Мне, почему-то, вообще не нравится твоя идея. Не соизволишь объяснить, а, Хадсон? — Ривз буквально выплюнул последнее слово. Он говорил громко и со злостью, видимо, Синтия и правда ушла. — В конец ошалел, идиот?! Думаешь, я совсем тупой, чтобы не понять, зачем ты туда едешь?! — что-то с грохотом упало. — Энтони, не стоит бить предметы из-за меня, — пробормотал брюнет, не в силах ответить на вопрос. — Заткнись, Хадсон! — прошипел он в трубку. — Не хочешь посвятить меня в тайны мироздания? — Энтони, — начал оправдываться Чейз. — Хотя, знаешь что? — резко перебил его парень. — Давай! Вперёд и с песней, камикадзе хренов. — что-то с треском ударилось об стену. Кажется, ваза. Через секунду Ривз отключился. Чейз откинулся на диван и потёр глаза. Он сам принял это решение, так чего ещё он ожидал? — Так надо, Энтони, — тихо ответил брюнет, бросая короткий взгляд на билет. В семь вечера Чейз сел в автобус. Как только машина тронулась, морось застучала по стеклу, покрывая и без того серое окно тонкими, водяными нитями, словно нагнетая предстоящее. Хадсон прикрыл веки и достал наушники, включая музыку. Поездка предстояла быть долгой. В брошюрке было написано, около 3-4 часов. Что ж, можно и вздремнуть. "— Ты можешь залезть ко мне под одеяло. Оно не такое большое, но зато очень тёплое. — Ну уж нет! Спасибо, обойдусь!" Чейз вздрагивает. Дремота оставила лёгкий осадок на душе и парень, в попытке прогнать её, вспоминает... Ноена. Нет, прогнать столь навязчивые воспоминания невозможно. Брюнета клонит в сон. Глаза слипаются, веки наливаются свинцом, но Хадсон знает, что стоит ему уснуть, как в его голову вновь прокрадётся светлая макушка, сядет в сторонке и будет, словно невзначай, подкидывать моменты из прошлого. Остановки случались часто. Они проехали уже более пяти мест, но за это время Чейз ни разу не выходил из автобуса, лишь сонно зевал и спрашивал, скоро ли конец. — Парень, не волнуйся. Если ты так переживаешь, я сам прослежу, чтобы тебя разбудили, — заверил его водитель, тепло улыбаясь. Время близилось к десяти вечера. Автобус с шипением остановился, покачиваясь. Люди взволнованно перешёптывались и выходили из машины. — Эй, парень! — Чейз подскочил, протирая рукавом глаза. — Приехали. — С-спасибо, — пробормотал тот, выскакивая из автобуса. Брюнета обдало холодом, а мелкие капли дождя покрыли лицо. Лёгкая дымка воспоминаний окончательно рассеялась. Он, встряхнувшись, решительно побрёл вслед за экскурсоводом. Температура значительно уменьшалась. Подъём был довольно неудобный и Чейз молча "поблагодарил" себя за столь позднюю поездку, но, как только они оказались на высоте около трёхсот метров и проводник приказала не расходиться, Хадсон рванул в кусты, позабыв свои возражения. Его побег никто не заметил. *** — Ну что ты такой хмурый? — Синтия повисла на плече Энтони. — Да нет. Всё нормально, — отмахнулся тот, качая головой. — Ты за Чейза волнуешься? — девушка заглянула парню в глаза и обняла. — Да всё с ним будет хорошо, — блондинка поцеловала светловолосого в щёку и бросила взгляд в сторону разбитой вазы. — Это же Чейз! — Вот именно, это Чейз, Синтия, — он вздохнул и набрал номер друга в тринадцатый раз. — Абонент недоступен, — раздалось в трубке. Это звучало подобно смертному приговору. *** Хадсон боязливо подходит к краю выступа, щурясь от ветра. Ещё шаг и шестьсот метров свободного падения. За то время, пока он бежал, заметно потемнело, но солнце только наполовину зашло за горизонт, и брюнету удаётся рассмотреть место. Чейз выдыхает и подходит к обрыву. Ему страшно. Одежда насквозь промокла от дождя и брюнет даже не пытается скрыть дрожь, но он не уверен, что дрожит от холода. Ему жутко страшно. Сны и реальность — две разные вещи. Он человек, ему положено бояться. — Ноен, — тихо говорит Хадсон, протягивая руки вперёд. — Прости, но это единственный способ увидеть тебя. Чейз устало улыбается и, поборов дикую панику, шагает вперёд. В ту же секунду его резко переворачивает, обдавая ледяными потоками воздуха. Куртка заполняется воздухом. Голова кружится, а перед глазами предательски темнеет, но он заставляет себя смотреть вперёд, несмотря на слёзы. Он летит. Летит навстречу... смерти? Что ж, это не ему решать. Сквозь серый туман показываются очертания деревьев, которые постепенно приобретают более четкий вид. Чейз быстро приближается и кажется, столкновение неизбежно. Остаётся чуть более ста метров. Вдруг всё это лишь его выдумки? Ноен не появится. Он просто умрёт. Брюнет захватывает отчаяние. Где он? Неужели Ноен даст ему умереть? В груди покалывает, а глаза заполняют слёзы. Прости, Энтони, про себя говорит брюнет. На секунду Чейзу кажется, что он слышал шелест. Хадсон приподнимает голову и щурит глаза, в попытках увидеть хоть что-то. И он видит. Вдалеке, в тумане он разглядывает очертания человека. Парень не успевает даже подумать, не разыгралось ли у него воображение перед смертью, как это что-то стремительно приблизилось. Чейз переворачивается в воздухе. Чёрт, ему жизненно необходимо посмотреть, что там. Вдруг кто-то налетает и крепко обхватывает брюнета вокруг груди. Их крутит, швыряет в разные стороны, переворачивает и снова крутит. А потом всё успокаивается так же резко, как и началось. Хадсон не чувствует, что падает. Он ощущает другое. Радость? Вряд ли. Спокойствие? Не-ет, только не сейчас. Облегчение? Пожалуй. Парень замирает, стараясь не двигаться. Это точно Ноен? Чейз вздрагивает. Дождь прекращается, но его тело всё равно сотрясает мелкая дрожь. Он мельком опускает взгляд на руки вокруг его груди но только он пытается их коснуться, как они быстро сворачивают в сторону, отчего Чейза слегка бросает в сторону. Понял, не трогать, мысленно говорит он. Брюнет пытается держать себя в руках. Пытается признать себе, что всё в порядке, его спасли и... нихера. Ему больно. Хочется расцепить руки и вновь упасть, лишь бы не чувствовать этого холодного безразличия. Парень держит себя в руках, старается, но как только его касается лёгкий, почти незаметный запах сладкой мяты, сердце пропускает удар. Чейз резко разворачивается и обхватывает руками Ноена, зарываясь лицом в светлые волосы. Целую минуту Хадсон кажется, что блондин оттолкнёт его, но в груди кто-то вновь разливает плавленное золото, когда Чейз чувствует, как руки сжимают его сильнее, а на шее чувствуется чужое дыхание. *** Парень проснулся от очередного кошмара. Брюнет подскочил на кровати, сжимая подушку. В голове пронеслись воспоминания. Ноен. Ноен его спас. Чейз вздрогнул и пошатнулся. Он дома? В своей кровати? Прекрасно, блять. Очередной стебанутый сон. От этой мысли хотелось завыть волком. Хадсон повернул голову и замер, словно его парализовали. В метре от его кровати, на полу под одеялом лежал блондин. Брюнет не успел опомниться, как ноги сами подкосились, и парень упал на колени. — Ноен, — тихо прошептал Чейз, перебирая пепельные пряди. Блондин вздрогнул и резко перехватил его руку, но, наткнувшись на взгляд глаз цвета морской волны, ослабил хватку. Он испуганно смотрел в глаза Чейзу, ждал его реакции на прошедшее. А брюнет вновь погрузился в колодец лазурных глаз. Им хватило минуты, как Чейз рванул вперёд и с силой сжал Ноена в объятиях. Тот уже не пытался скрыть слёзы, наоборот. — Зачем, ты, придурок стебанутый, с горы свалился на мою голову, — в его фразе не было ни капли раздражения или злости, только боль. Но что бы ни говорил Юбэнкс, парень чувствовал, как руки блондина крепко сжали его футболку. На секунду Ноен оттолкнул его и, заглянув в глаза полные слёз, вновь потянул на себя, целуя. Поцелуй получился рваным и солёным, но никто не обратил на это внимания. Сердце забилось с удвоенной силой. Чейз подался вперёд, опрокидывая блондина на пол, и навис над ним, вглядываясь в дьявольский омут голубых глаз. Он больше не боялся утонуть. Он уже давно утонул, но разум не признавал этого до сегодняшнего дня. Брюнет целовал ,шею, ключицы, руки и вновь возвращался к губам. Всего казалось мало. Он чувствовал, как Ноен сжимает его плечи, запрокидывая голову. Чувствовал, как он царапает его спину, что-то шепча, но Чейз уже давно ничего не слышал. Его оглушала мысль, что Ноен рядом. Что это он зарывается рукой в тёмные волосы. Что это он улыбается в поцелуй. Что это он прижимается к нему. Что это его Ноен. И Чейз умер сотню раз, за то время, пока слышал сбивчивое дыхание и тепло чужого тела, а потом умер в сто первый, когда блондин настойчиво потянул край его толстовки. Одежды было мало, но каждая её деталь мешала и раздражала. Каждая частица тела Хадсона сгорала, стоило блондину пройтись кончиками пальцев по животу, оставить на теле короткий, но жалящий в самое сердце поцелуй или как можно сильнее прижать к себе. Ноен прогибался в спине, прятал лицо в сгибе шеи Чейза и громко стонал, изгибаясь навстречу брюнету. А Чейз боялся отпустить его. Боялся открыть глаза. Боялся, что всё это сон и он проснётся в одиночестве. Ноен, словно чувствовал его состояние, он, нежно улыбаясь, зарывался лицом в волосы брюнета, целовал шею и сжимал кольцо рук на чужой спине. Все эти действия успокаивали и Хадсон поддавался им, упираясь лбом в плечо блондина. В этом состоял мир Чейза. И имя этому миру — Ноен.