Дистанция

В тот день Катя впервые за столько лет рыдала так, что пришлось отпаивать валерианкой. Дочка нашлась на горке, в закрытой трубе, где невозможно было её увидеть взрослому человеку. Катя, конечно, сдержалась, на дочь не накричала, лишь порывисто захватила в объятия и, сломив сопротивление ребёнка, крепко прижала к себе, уткнувшись носом в косички. Мама, конечно, промолчала, а вот отец дома устроил настоящий разбор полётов. Лиличка впервые видела папу таким злым, а маму такой плаксой. Даже Катя, цепляющаяся за мужские плечи, умоляя его промолчать, не могла успокоить Андрея. «Взрыв» прогремел.  — Живо к себе в комнату! — указал Жданов малышке. — Неделю без поездок в Zimaletto!  — Но, папа, я же просто пошутила…  — Андрюш, я прошу тебя, перестань, — всхлипывая, Катя изо всех сил пыталась удержать мужа от очередного крика. — Всё уже хорошо, родной мой! — обвила руками за шею, уткнулась носом в щеку, не переставая что-то шептать. — Беги к себе, солнышко, я скоро к тебе подойду, — обратилась Катя к дочери.  — Шутки у неё… я тебе пошучу. Если ещё хотя бы раз посмеешь маму довести до такой истерики… Лилия, ты не представляешь, каким злым я могу быть!  — Андрюш!  — Вы меня не любите! — последнее, что выкрикнула девочка, и со слезами на глазах убежала в детскую, не забыв громко хлопнуть дверью.  — Кать?  — Я не знаю. Не понимаю ничего. Я кричала так, что люди из домов повыходили, а она из трубы этой чёртовой вылезла спустя полчаса и говорит, мол не услышала, что я её зову. Андрюш, я думала, на месте разрыв сердца получу. Столько деток пропадает под носом у родителей…  — Ну, всё, тише, маленькая моя! — коснулся губами её виска и ещё крепче прижал к себе. — Пойдем, я тебе ванну наберу, расслабишься, а я пока поговорю… не смотри на меня так. Необходимо было и такую профилактику устроить. А теперь просто спокойно поговорим. Нельзя же оставлять её с мыслями, что мы её не любим. Дурочка маленькая, — тяжело вздохнул мужчина, зарываясь носом в локоны жены. — У меня нет никого ближе и роднее вас, моих кареглазых девочек. Вот это мне и нужно донести до нашего чуда. Разговор дал свои результаты. Утром Лиля тихо сидела за столом, бросая на маму хмурые взгляды. Катя думала, что дочка не знает, как извиниться, улыбалась ей и каждый раз, проходя мимо, касалась губами чёрной макушки, давая понять, что не держит обиды на свою кроху. Занималась своими делами, убирала со стола после завтрака с мужем, не замечая, что девочка ещё больше хмурится. В конце концов, Лиля после трапезы вовсе убежала к себе, чтобы избежать маминых прикосновений, а Катя не стала настаивать на примирении, ушла в заботы по дому, понимая, что дочке необходимо личное пространство и время, чтобы прийти в себя после криков отца и маминых слёз. Несомненно, сердце было не на месте из-за поведения собственного ребёнка, но не навязываться же в тот момент, когда тебя видеть не хотят?

***

Впервые Андрей вернулся домой, где не было атмосферы веселья и уюта. Дочка в своей комнате, как оказалось, с самого утра. Катя в гостиной в волнении и с нервной дрожью в руках. «Выставила меня за дверь и сказала, чтобы я не смела переступать порог её комнаты, — удивленно сказала жена, посматривая на лестницу. — Андрюша, не кричи на неё. Кажется, тебе она доверяет, как и прежде. Не влезай между нами, иначе мы её потеряем». Не было ни танцев, ни весёлого смеха его девочек. Какая-то пустота. Андрей даже неуютно передёрнул плечами и ушёл к дочке выяснять причину такой хандры. Вдруг заболела или просто пытается таким образом потребовать от родителей новую игрушку? Но Лиля с отцом вела себя, как и прежде. Хохотала, обнимая папку за шею, целовала в щёки и демонстрировала свои рисунки. Без температуры. Ни слова о каких-то куклах или увиденном платье. Обычный ребёнок, радостный от того, что родитель вернулся домой и уделяет ей внимание. За ужином болтала исключительно с Андреем, Катю игнорировала, зато с аппетитом уплетала мамину стряпню и радостно воскликнула при виде шарлотки. На этом общение с Катей завершилось. В комнату маму не пустила, спать ложилась под сказку от любимого папы, до последнего не выпуская его руки из маленьких ладошек.  — Кать, что происходит?  — Если бы я знала, — вздыхала Катя, «кутаясь» в объятия мужа.  — Ты же с пелёнок рядом, голос в жизни не повышала на неё. Я не понимаю…  — После моей поездки в Питер началось. Обиделась? Но ведь тогда я всё объяснила, она поняла, без проблем провожала на поезд. Да и вы с ней тут такое устроили, — невольно улыбнулась Катя, вспомнив жуткий погром и кухню в липких следах после приготовления неудавшегося торта. — Не до грусти было. Анна говорила, что они отлично провели те дни вдвоём, а по вечерам ты развлекал их.  — Кстати, Лиля спрашивала, когда Аня вернется? Скучает. Не нужно искать другую няню?  — Нет. Завтра должна приехать, мне же на встречу вечером.  — Поговори с ней. Быть может, разговорит Лилю, узнает причину таких резких перемен.  — Да, попрошу. Кажется, они неплохо ладят. Андрюш…  — Да, милая?  — Соскучилась, — прошептала на ухо и коснулась губами его шеи. — Согрей меня!

***

Это сугубо личное, только между ними. В моменты особо острой необходимости в его прикосновениях, Катя говорила мужу эти слова и ластилась к нему, в ожидании нежности. «Согрей меня!», — так прошептала она ему в тот вечер, когда они помирились на глазах у всей компании и уехали выяснять отношения в его холостяцкую квартиру. Андрей забыл закрыть балкон, а летняя жара в один момент сменилась бурей. Ветер завывал за окном, врываясь холодными потоками в гостиную, где два до безумия глупых влюблённых выкрикивали друг другу все обиды, накопившиеся за время расставания. В какой-то момент истерика прекратилась. Обвинения Андрея, о её нарушении клятвы «быть всегда рядом», внезапно оказались какими-то по-детски глупыми обидами. Крики Кати о том, что его игра убивала её, стали такими нелепыми и беспричинными, что оба замерли в двух шагах друг от друга, а затем бросились в объятия любимого человека и слились в долгожданном и необходимом поцелуе. Её дрожь и мурашки по коже дали мужчине понять, что Катя замёрзла из-за его идиотской тяги к прохладе в доме. Подхватил на руки и отправился в спальню. Катя наспех смахнула слезу со щеки и приблизилась к его уху, чтобы прошептать единственную фразу на последующие несколько часов: «Согрей меня!». По подсчетам Андрея, именно те предпринятые им меры в тот вечер и подарили Ждановым маленькое кареглазое чудо — копию Катеньки со ждановским характером. И этот характер явно потерпел колоссальные изменения из-за унаследованной упёртости семейства Пушкарёвых. Если Андрей был просто взрывным и быстро отходящим, то Катя порой замыкалась в себе и упрямо требовала справедливости, отказываясь от каких-либо компромиссов. Таким образом, Лилия могла закатить истерику, а затем упрямо отказываться от примирения до тех пор, пока её обидчик не поймет, в чём был не прав, и не принесёт свои извинения. Катя прекрасно изучила характер своего шестилетнего чуда и научилась, благодаря Андрею, усмирять свою гордыню по отношению к дочке, но в данный момент совершенно не понимала, в чем её вина перед собственным ребёнком.