И взрывается все внутри

      Однажды Говард сказал ему: «Это всё для тебя, и когда-нибудь ты поймёшь. Но и сейчас я уверен, моё лучшее творение… это ты.» Потрясающее признание в отцовской любви, правда? Творение. Как будто Тони был перспективным изобретением, а не живым человеком. Пожалуй, если бы он снова снизошел до консультации с психотерапевтом, и его бы попросили описать свое детство одним словом, Тони бы ответил: «Ну, это просто: одиночество». Хотя, ладно, он не признался бы даже Брюсу. В семье, где отец любил свой бизнес так сильно, что был рад сослать собственного сына в интернат, едва тому исполнилось семь лет, не было места таким понятиям как «родительская любовь». И даже в те редкие разы, когда Тони приезжал на праздники в родительский дом, и у них было время наконец поговорить, Говард слушал его холодно и отчужденно, поглаживая усы, и Тони всегда казалось, что он думает про себя лишь о том, зачем вообще завел ребенка. Конечно, он был неправ в этом, Говард любил его по-своему, но маленькому Тони казалось, что он был… ненужной деталью в отцовском проекте. Мария говорила: «Он просто слишком туго натягивает узду». А Тони с каждым годом, начиная с семи лет, все усерднее старался привлечь к себе внимание. Но сколько бы он ни пытался, всегда получал одно и тоже: хлопок по плечу и сухое: «Хорошо, сын».       Что было хорошего, Тони до сих пор так и не понял. Для него отношения с родителями казались дорогой, разделенной одной сплошной полосой: он двигался в одном направлении, а родители — в противоположном. И чем взрослее он становился, тем дальше они «отъезжали» друг от друга.       «Бери пример с Капитана Америки, сын. Он настоящий мужчина», — говорил Говард на каждую неудачу в жизни Тони. «Ненавижу Капитана Америку!», — думал Тони, с размаху впечатывая кулак в стену. Не добившись внимания отца своими достижениями в науке и технике, Тони начал добиваться его пьяными дебошами, наркотиками и угрозами об отчислении. Надо сказать, подействовало лучше. Но только лишь потому, что своим поведением Тони ставил репутацию Усатого Казановы Америки, Говарда Старка, под угрозу.       Таким образом, к двадцати одному году к Тони приросла маска вечно саркастичного, шумного и эпатажного молодого человека, к которому прицепилась фраза, вроде: «Если ищете Тони Старка, идите на запах сигаретного дыма в сторону ближайшего ночного клуба, прячущегося с очередной молоденькой любовницей или любовником от серьезного мужа-чиновника». И множество интерпретаций. Тони думалось, что, наверное, с того времени к нему и приклеилось это пресловутое: «плейбой». «Богатенький мальчик знаменитого папаши, со смазливой физиономией». Или еще лучше: «Мальчик, играющий в любовь», как говорила его няня. А чего было ожидать от ребенка, выросшего без любви в принципе? Надо было видеть лицо Говарда на одном из светских вечеров, когда он застукал сына на крыше офиса с омегой своего бизнес-партнера. Тони до сих пор помнил, как болела после хлесткой пощечины его скула.       В общем и целом, его молодость была… насыщена. Всем, кроме человеческого понимания. Но если Тони думал, что это — одиночество, то он крупно обломался, когда на кануне двадцатидвухлетия он узнал об автокатастрофе, в которой скончались его родители, и он остался… один. По-настоящему. К тому времени он почти привык к чувству «отколотости» от семьи, но потерять ее навсегда оказалось больнее, чем могло показаться. И с тех самых пор в груди Тони, еще до того, как в нее попали осколки гранаты, зияла дыра, затянуть которую смогла лишь Вирджиния Поттс многие, многие годы спустя.       А затем случился Танос, щелчок, свадьба (как Тони был убежден, первая и последняя в его жизни), рождение дочери, и, боже, этот несносный мальчишка. Мальчишка, который не вылезал у Тони из головы пять лет. Который приходил в ночных кошмарах, рассыпаясь в его руках под утро, оставляя после себя липкий пот по всему телу. Почему-то его потеря снова пробурила в груди эту затянувшуюся пустоту. Тогда Тони мог думать только об одном: «Я пережил его еще на год. Этого подростка. Этого ребенка, черт возьми!».       Потеря Пеппер толкнула его за край терпения, которое было, пожалуй, незыблемым с детства. Он просто не выдержал всего этого дерьмоворота, что творился в его жизни. Пустота в груди — пустота в очередной бутылке виски. И так — на самое дно. Когда-то этот момент должен был наступить. Он был в ужасе. Без единственного человека в жизни, которому он показал, что, на самом деле, за пустота скрывалась за давно вышвырнутым в воду дуговым реактором обожаемого супергероя. Настолько сокрушительной была эта потеря поначалу, что ни Брюс, ни Роджерс, ни даже Морган не могли вернуть его в реальность. Потому что стало легче, когда пришло забвение. И спасибо Хэппи, он все же смог выбраться из этой ямы. Но все равно чувствовал себя опустошенным.       Сейчас Тони чувствовал другое. Глубокое, живое, распирающее грудную клетку что-то, что очень боялся охарактеризовать. Да, черт возьми, Тони многого боялся! Пусть пафосные заголовки журнала «Time» идут в задницу! Никакой он не «человек года», он самый обычный, как и все. И он боялся всего, что наполняло пустоту внутри живительным воздухом. Потому что не привык к этому. Спустя столько лет с Пеппер — все равно не привык. И, наверное, никогда не привыкнет. А Питер делал это. И раньше, и сейчас. Он заставлял Тони дышать ровнее, улыбаться искреннее, говорить открыто. Потому что иначе с этим солнечным пацаном было невозможно. И теперь этот воздух стал обжигающим, как в пустыне. Испепеляющим, горячим, желанным. Тони не хотел терять это чувство. Он знал, что если оно исчезнет, то пустоту уже ничего не затянет.

***

      Он склонился над каменной чашей, представлявшей собой жутко дорогую дизайнерскую раковину, и умыл лицо холодной водой. Когда Тони выпрямился и посмотрел в зеркало перед собой, его губ коснулась безмятежная улыбка. Капли воды стекали с лица на шею, а затем впитывались в ворот хлопковой майки. Тони запустил мокрые пальцы в черные волосы, местами отливавшие серебром, и пригладил их назад. Он чувствовал в груди столь непривычную со смерти Пеппер тишину и безмятежность, что в голову невольно закрадывались мысли, вроде: «А может быть теперь я, наконец, заслужил покой?».       Он покачал головой и опустил взгляд на утекающую по гладкому камню воду. Хотелось верить, что все его проблемы утекут в сток вместе с ней. И не будет никакого Бека, газа и иллюзий, играющих на его истерзанной душе крайне неприятные аккорды, вразрез шедшие с этим умиротворяющим ощущением под ребрами. Закрутив кран, Тони стянул с крючка маленькое полотенце и растер им лицо. Последние две недели перевернули его жизнь с ног на голову. И не только потому что объявился его экс-сотрудник с комплексом неоцененного героя. Но и потому что напряжению, копившемуся все это время между ним и Паучком, нужно было найти логический выход и… вот они здесь. Глубокое противоречие, сдерживающее желание Тони относиться к Питеру как к взрослому омеге тихо улеглось где-то в сердце, утонуло, затянулось вместе с пустотой, и Тони думал, что это правильный знак. Он все еще чувствовал горький осадок от осознания того, что Питер был младше, что ж, на целую вечность, но сейчас об этом хотелось забыть. Имел ли он право давать Питеру то обещание за просмотром фильма, ведь не бывало еще в жизни Старка, чтобы что-то столь важное не обрывалось на трагической ноте? Наверное, нет, не имел. Наверное, он сделал очередную ошибку. Но она стоила того. Питер стоил того.       На самом деле, Питер стоит всего.       Потому что Питер… был Питером. Мальчиком, который когда-то попал в историю о Тони Старке и уютно в ней обосновался, раскрасив ее цветными фломастерами.       Даже из ванной было слышно, как тот, громко дыша, приходил в себя на диване в гостиной. Тони бросил еще один взгляд в зеркало, затем осмотрел свои джинсы на наличие неприличных пятен, которые могли остаться на ткани в результате мучительно-острого оргазма, до которого он довел себя, вспоминая, как хаотично и по-подростковому отчаянно толкались мокрые бедра в его сжатый кулак. В горле зародилось удовлетворенное урчание, и Тони откинул на раковину полотенце, выходя в гостиную. Его взгляд уже был направлен в сторону дивана, хотя увидеть его Тони смог только сделав несколько шагов в сторону от ванной.       Питер лежал на спине, как Тони его и уложил. Одна его рука покоилась на животе, другая — свисала к полу. Он выглядел вымотанным, и Тони было приятно осознавать, что он был причиной этому. И что он вполне еще может выжать все до последней капли (ну разве не прекрасная метафора?) из ненасытного уже-не-совсем-подростка.       Когда Тони тихо окликнул его, Питер продолжил тяжело дышать, лежа с закрытыми глазами. Скорее всего, не расслышал. Тони мягко улыбнулся, решив не трогать его еще какое-то время. Поэтому направился через гостиную на кухню. Он терпеть не мог пить газировку из алюминиевых банок, так что, достав из холодильника колу, дернул за ушко и вылил шипящее содержимое в приготовленный заранее стакан. Он прислонился поясницей к краю кухонной столешницы и задумчиво посмотрел в окно, на туманный утренний Нью-Йорк. Вдоль шоссе бликовали стеклянными окнами соседние высотки, а вдали продолжалась стройка новой башни Мстителей. Гоняя на языке приторно-сладкую газировку, Тони думал о том, что, возможно, через год они с Морган смогут жить там. На нижних этажах Тони снова обустроит главный офис СИ, и ему не придется разъезжать по городу от одного здания к другому. Он найдет нового исполнительного директора, и все, наконец, наладится. И, возможно, после того, как Питер отучится в Массачусетсе, он тоже захочет переехать туда.       Тони отставил стакан и потянулся, как большой кот, вытянув руки над головой, и размял шею. Он чувствовал себя бодрым и, на удивление, игривым. Он уже и не помнил, когда в последний раз испытывал такой сексуальный азарт. Ему определенно нравилась неопытность Питера на фоне его богатого опыта. И невинность Питера на фоне его «грязных желаний», и смаковать воображаемое выражение лица Питера, лежащего на его постели и делающего вид готовности прыгнуть в огонь, хотя к пламени еще даже не прикасался, и даже… их разница в возрасте? Хотя, разумеется, и по-другому и быть не могло, это вовсе не означало, что Тони не воспринимал последнее как реальную проблему. Но он был, пожалуй, слишком стар, чтобы испытывать чувство вины за открывшийся весьма внезапно сексуальный фетиш.       Вероятно, Тони должен был остановиться, прежде чем подумать о Питере на своих пальцах, но картинки в голове были таким прекрасным продолжением этого утра, что он предпочел себя не сдерживать.       — Пятница, вышли машину к дому Мэй Паркер, — отдал распоряжение Тони, обрывая свой ментальный эротический сеанс.       — Выполняю, босс.       Тони кивнул и прислушался к тишине за стеной. Прихватив с собой стакан с газировкой, он все же направился к Питеру. Если тот рассчитывал незаметно впитаться в обивку, то Тони решительно шел ломать его планы.       — Я уже говорил, что в детстве ходил в театральный кружок? На правах эксперта могу заявить, что твоя морская звезда… неплоха. Хотя над ней можно еще поработать. И, — оу? — кажется, я выиграл, — подходя к дивану, рассуждал Тони.       Питер, все еще с закрытыми глазами, растянул губы в широкой улыбке.       — Разве мы играли во что-то? — приоткрыв один глаз, спросил он, отодвигая ноги ближе к спинке, чтобы Тони мог сесть.       — В пантомиму? — упал Тони на диван, широко расставив ноги.       — И почему же ты выиграл? — открыв и второй глаз, полюбопытствовал Питер, тут же облизав взглядом открывшуюся картину: Тони в светлых джинсах и облегающей черной майке с мокрыми блестящими волосами и хищной улыбкой на лице.       — Потому что я отгадал! — усмехнулся Тони, вальяжно закидывая одну ногу на другую и предлагая Питеру колу из своего стакана. Вряд ли бы тот стал брезговать после того, как они вроде как лизали друг другу языки около пяти минут назад.       Питер, продолжая улыбаться, оперся ладонями на обивку и поднял корпус, взяв в одну руку стакан. Его взгляд смущенно утонул в нем, когда Тони прищурился, рассматривая его. Кадык Питера быстро поднялся и плавно опустился при глотке.       — Мэй скоро приедет, — оповестил Тони, не отказывая себе в удовольствии разглядеть каждую деталь в лице Питера. Ему нравилось, что оно потеряло прежнюю подростковую мягкость и приобрело заостренные черты. Нравились мягкие, чуть вьющиеся на концах волосы цвета кофе, и отросшая челка, играющая Питеру на руку, потому что он то и дело прятал за ней свой смущенный взгляд. Его всего хотелось вылизать.       — Хорошо, здорово, — кивнул Питер и заерзал под взглядом Тони, чуть не расплескав колу.       — Одна вещь, — задумчиво протянул Тони, глядя на его алеющие уши. — Сможешь вести себя чуть менее подозрительно? Боюсь, что Мэй не поймет… Точнее — ха! — поймет, чем мы тут с утра занимались, если ты продолжишь так краснеть и мило заикаться под моим взглядом. Или, во всяком случае, что-то заподозрит, — сказал Тони, обведя контур Питера пальцем в воздухе.       Тот покраснел еще сильнее.       — Я не… Это просто моя манера разговаривать! — возмущенно раздул Питер ноздри. — К тому же, Мэй и так в курсе, что я вроде как влюблен в тебя чуть ли не с самого детства.       Тони приподнял брови и наклонился к нему, чтобы забрать из паучьих пальцев стакан. Он отставил его на кофейный столик, и Питер растерянно проследил за его рукой, а затем перевел ожидающий взгляд на альфу. Его язык скользнул по верхней губе, и Тони не сдержал очередную улыбку — желания Питера читались, как открытая книга.       — Даже не знаю, польщен я или обеспокоен. Куда только Мэй смотрела? — понизив голос, покачал головой Тони, напуская на себя порицательный вид. — Но шутки в сторону. Давай кое-что уточним.       Взгляд Питера скатился от шоколадных глаз к шевелящимся губам, и кадык вновь нервно дрогнул.       — Да? — выдохнул он.       Тони вздохнул.       — Давай начистоту. Мне без пяти минут пятьдесят лет. У меня дерьмовый характер, который постоянно заставляет близких мне людей страдать. Я пил большую часть своей жизни и явно страдаю глубокой стадией трудоголизма. А ты, — Тони красноречиво посмотрел Питеру в глаза, — школьник, который готовится к вступительным экзаменам в университет мечты. У тебя впереди целая жизнь — насыщенная, интересная, полная новых людей. Сейчас тот самый период, когда хорошие отцы обычно говорят своим деткам: «Настала взрослая жизнь! Будь открыт всему новому и не забывай предохраняться!». Ладно, возможно, так говорят не самые хорошие отцы, в любом случае, — Тони почесал бородку и вздохнул. — В общем, к чему это я. Питер, то, что случилось в ванной, может навсегда там остаться, если ты примешь это решение. И, наверное, это самый трезвый взгляд на вещи — бросить меня еще до того, как что-либо начать. Потому что, в противном случае, тебе придется терпеть меня еще пару-тройку лет, пока наша разница в возрасте не достигнет той планки, когда…       — О боже, — нервно усмехнулся Питер, заставив Тони замолчать. — Я уже сказал «да», разве не так? — он взволнованно потеребил край футболки и напряженно закусил нижнюю губу, хмурясь.       — Ты потерял пол-литра крови, — скептически констатировал Тони, бегая взглядом по его все еще немного бледному лицу.       Питер закатил глаза. Интересно, он действительно начал делать это, повторяя за Старками, или Тони раньше просто не обращал внимание?       — Да. Крови, а не мозговой жидкости, — сложив руки на груди, заявил Питер в ответ. Тони подумал, что на такую дерзость бы он точно обратил внимание, будь она в Питере с самого начала. — Я не откажусь от своих слов. Если только ты сам не…       — Нет, — заверил Тони. — Конечно, было бы куда проще, если бы я был на несколько десятков лет моложе, но нет. Кроме того, я уверен, что еще вполне в форме, чтобы удовлетворить все потребности гормонально-нестабильного восемнадцатилетнего омеги.       Питер недовольно надул щеки.       — Я не подросток, мой гормональный фон стабилен, — возразил он, на что Тони заливисто расхохотался.       — О, конечно. Сделаю вид, что поверил тебе, но, знаешь, я хорошо помню себя в восемнадцать, — продолжая посмеиваться, сказал Тони.       — И каким ты был? Ну. В восемнадцать, — тут же забыв о перепалке, спросил Питер, и его глаза засверкали искренним любопытством.       Тони хмыкнул, запрокинул голову к потолку и задумался на какое-то время, отбирая из памяти моменты, которые могли бы быть Питеру интересны.       — Что ж, — пробормотал он задумчиво и заметил, как Питер, затаив дыхание, осторожно перебрался к нему ближе, якобы невзначай касаясь согнутой здоровой ногой его бедра. Тони положил на его колено руку и побарабанил по нему пальцами. — Мой отец бросил меня в самостоятельную жизнь без каких-либо инструкций по выживанию, когда я еще под стол бегал, так что я с детства был предоставлен самому себе. Конечно, когда я приезжал из интерната в родительский дом на праздники, со мной возились няньки и мой дворецкий, но, честно, их вклад в мое воспитание был невелик. В старших классах я обзавелся компанией ребят, как и я, с ветром в голове и стояком на каждую прохожую омегу. Так что в твоем возрасте я был гениальным идиотом, вечно попадающим во всевозможные передряги из-за бушевавшего либидо. Встреть ты меня в девяностые годы, ты бы ужаснулся. Я бы наверняка приударил за тобой в самой похабной манере и получил бы в глаз, — Тони фыркнул, представив эту картину. — И только когда мои родители умерли, я наконец взялся за ум и занялся делом. Мораль: ты действительно должен быть лучше меня, Питер.       — Ох, — Питер пожевал губу, бегая внимательным взглядом по лицу наставника. — Я бы хотел встретить тебя тогда. Не из-за возраста! — Тут же поднял Питер руки, заметив подозрительно сузившиеся шоколадные глаза. — А потому что это был тяжелый период для тебя. И я бы просто… Не знаю. Хотел бы быть рядом? — закончил Питер тихо.       Тони опустил взгляд, на какое-то время уйдя в воспоминания.       — Знаешь, если бы я встретил тебя тогда, я бы стал совершенно другим человеком. И, думаю, что гораздо лучше, чем сейчас, — грустно ответил он.       — Я думаю, это ничего бы не изменило. Ты такой, какой ты есть, — покачал Питер головой, придвигаясь еще чуть ближе, желая передать Тони свою поддержку через легкие соприкосновения. — И еще я знаю, как утрата родителей отдаляет тебя ото всех. И делает… одиноким. Я правда знаю, Тони.       Тони вздрогнул и внимательно посмотрел Питеру в глаза.       — Да, знаешь, — эхом отозвался альфа. — Когда я впервые увидел тебя, я подумал: «О! Мне знакомо это выражение лица!». Я видел его в отражении многие годы. Только если я избрал позицию: «буду делать все возможное, чтобы люди мной восхищались, и тогда они не заметят пустоты внутри меня», то ты был больше: «буду незаметным и тихим и, возможно, всем будет все равно на то, что у меня на душе». Ну так вот: я тебя раскусил.       Питер заторможено кивнул и потупился, очевидно испытывая смешанные чувства.       — Но не кисни. Проживешь с мое, и время залижет большинство ран, — философски изрек Тони, и Питер сконцентрировал на нем отчего-то недовольный взгляд.       — Почему ты все время возвращаешься к возрасту? — омега скрестил на груди руки. — Мне кажется, если я еще раз услышу что-то об этом, меня это выбесит.       Тони рассмеялся.       — Стабильный гормональный фон, да? — он поднял указательный палец и навел его на Питера, продолжая улыбаться с поднятыми бровями, словно провоцируя его. Хотя кого тут обманывать? Естественно, Тони снова это делал.       Питер засопел, его щеки опалил огонь негодования, и он возмущенно открыл рот, чтобы высказаться, но Тони не дал ему это сделать.       Продолжая улыбаться, он подался вперед, еще ближе к сидящему рядом Питеру, и, осторожно сжав его загривок, притянул к себе. У Питера пронеслись мурашки по всему телу от мужских пальцев, зарывшихся в его кудри. С его губ слетел чертовски эротичный (по мнению Тони) стон, и они сразу же распахнулись шире, не оставляя Тони никаких преград. Тонкие и невозможно сексуальные пальцы Питера впились в крепкие плечи альфы, а тело доверчиво и чувственно прижалось к Тони еще ближе.       — Нога, — напомнил Тони, и — боже — ему действительно нужно было напоминать об этом?       Впрочем, Питеру, кажется, действительно было наплевать на свою раненую конечность, потому что он, сам того не замечая, начал перелезать к Тони на бедра. И если Старк и поверил наполовину словам Питера о его гормональном фоне, то теперь уж точно выкинул вторую половину в мусорную корзину, потому что Питер за секунды стал пахнуть до головокружения сладко. И Тони, может, и было далеко не восемнадцать, но начать постепенно возбуждаться ему это совершенно не помешало. Даже после недавнего оргазма. Тем более, Питер все же умудрился вскарабкаться на него, аки настоящее паукообразное.       Когда Тони отстранился, прижавшись затылком к обивке дивана и с прищуром посмотрев на красного и взволнованного Питера, тяжело дышащего ему в рот, омега вдруг очнулся и побледнел, осознав, что на самом деле оседлал Тони. Питер сидел на его бедрах чуть ниже небольшого бугра у Тони под джинсами, поэтому, когда он, в попытке спрятать свое смущение, потупился, его взгляд упал ровно на это самое место, отчего его щеки снова пошли пятнами.       — Привет? — хохотнул Тони, подкинув бедра, и удержал дернувшегося было Питера, подтащив его чуть выше. Таким образом, Питер все же оказался ягодицами прямо на его пахе. И это было тепло и приятно. Не так остро, как могло бы ощущаться, если бы Тони не передернул пятнадцать минут назад в ванной, но определенно очень комфортно.       — Боже мой, — прошептал Питер, свистнул носом и впился руками в кожаную обивку дивана по сторонам от головы Тони, стараясь оставить ее невредимой.       — Может быть, у меня и есть комплекс бога, но ты не должен все время называть меня таким образом, — склонившись к молочной шее, тихо хмыкнул Тони, а затем размашисто провел языком по ней до самого уха. — И ты сам сел на меня, — его язык прошелся по аккуратной маленькой ушной раковине, губы обхватили бархатную мочку, зубы чуть оттянули ее. Тони снова подкинул бедра, и Питер нетерпеливо боднул его в ответ.       — Это ты начал, — выдохнул мальчишка.       — Если я здесь старший, это не значит, что ты все время можешь скидывать всю ответственность на меня, Паркер. Имей совесть.       Питер фыркнул куда-то в шею Тони.       — Меня все еще волнует один вопрос, — прошептал Старк с урчащими нотками, осыпая шею Питера поцелуями-укусами и одновременно массируя его ягодицы пальцами.       — Что за вопрос? — прошептал Питер и прижался щекой к щеке Тони, ласково притираясь и, кажется, балдея от покалывания его нежной кожи из-за щетины Старка.       — Ты действительно ничем таким не занимаешься ночами под одеялом?       Питер резко замер, а затем негодующе (как показалось Тони) выдохнул ему в щеку поток горячего воздуха.       — Ты же сказал, что помнишь себя в восемнадцать, — пробормотал Питер тоном, балансирующим между сконфуженностью и негодованием. — Неужели это не очевидно?       — Это значит, ты занимаешься «грязными делишками», когда Мэй ложится спать, м? — уточнил Тони, сжав упругие ягодицы до пощипывания подушечек пальцев. — Как ты любишь это делать? Расскажи мне, давай, — выдохнул Тони Питеру в самое ухо, намереваясь воплотить в жизнь любой его ответ.       — О… Ох. Это слишком, — застонал Питер, пряча свое лицо в изгибе плеча и шеи Тони. — Я… не могу.       Тони на мгновение отстранился, убрал руки и попытался взглянуть на Питера, изогнув шею под неудобным углом. Он почувствовал, что тот напрягся, но вовсе не от возбуждения. Хотя Питер был определенно сильно возбужден, и его штаны (вообще-то, штаны были Тони) уже промокли от смазки.       — Хэй, — осторожно позвал Тони, убирая челку с лица Питера. — Все нормально. Я больше ничего не делаю.       Питер захлебнулся воздухом, как будто вынырнул из-под воды, напомнив Тони их встречу в резиденции, когда тот пытался судорожно оправдаться перед ним за «кражу» Морган.       — Я просто… Это… Все это действительно… непривычно. Одно дело думать об этом. Но совсем другое — когда это делаешь ты. В реальности. Это просто… взрыв… мозга.       Тони мягко погладил Питера по подбородку двумя пальцами и улыбнулся, когда тот посмотрел на него.       — Тише. Это всего лишь я. Мои слова, то, что я делаю, то, что хочу сделать — все еще я. А я никогда не сделаю тебе больно.       Питер, казалось, смутился еще сильнее.       — Я знаю, знаю… Я просто… Извини, — пробормотал он, зажмуриваясь до зайчиков под веками. — Прости.       — Ты в порядке?       — Я правда этого хочу, — прикусив губу, сказал Питер вместо ответа.       — Чего? — убедившись, что он в норме, Тони осторожно положил руки на юношескую талию, погладив бока и с озорными искрами во взгляде заглядывая Питеру в глаза.       — Всего, — ответил Питер уверенно. — Но, знаешь… В смысле, ты прав, я с ума схожу от всего этого.       — Да, — мягко прижавшись грудью к груди Питера, улыбнулся Тони, заглядывая в его глаза. — Хочешь я расскажу тебе кое-что еще из своей молодости?       Питер удивленно хлопнул ресницами и кивнул, облизав губы.       — Мой первый секс случился в пятнадцать. Я думал, что был чертовски неотразим, решителен и сексуален. Что было, конечно, так. Но я так нервничал и был так сосредоточен на себе, скрывая за всей этой мишурой банальное отсутствие опыта, что даже не смог возбудить того омегу.       — О боже, — не сдержав смешок, выдохнул Питер, страшно округлив глаза.       — Держал это в тайне все тридцать три года, представляешь? Было очень унизительно пользоваться с омегой покупной смазкой, знаешь ли. А своим одноклассникам я расписал эротическую сцену, достойную Голливуда, с которым мой первый опыт — боже, как унизительно! — и близко не валялся, — продолжил Тони, с удовольствием наблюдая расцветающую на губах Питера улыбку.       — Ты соврал им, — выдохнул Питер почему-то восхищенно.       — Послушай, ребенок, это тебе не шутки! В суровом обществе пятнадцатилеток мой авторитет бы смешали с грязью! Я же не мог так опозориться! Но, послушай, тот раз был первым и последним, когда я не смог удовлетворить кого-то в постели!       Питер закатил глаза — снова — и подался вперед, осторожно прикасаясь своими губами к губам Тони. Бархатный, хрупкий поцелуй. Тони затаил дыхание, позволяя Питеру пробовать себя на вкус. Он осторожно поцеловал его в верхнюю губу, потом в нижнюю, а затем куда-то в бороду, забавно сморщив нос от щекотки. Тони тихо выдохнул, когда Питер чуть прихватил своими маленькими тонкими клыками его кожу на шее, слегка оттягивая. У Тони на мгновение помутнело в голове, и очнулся он только услышав собственное тихое рычание. Конечно, Питер понятия не имел, что за подстрекательство совершает. Подобная ласка вызывала лишь одно желание: сейчас же оттянуть Питера за эти блядски-милые кудряшки и как можно глубже засунуть клыки ему в шею.       Питер был такой горячий, приятно-тяжелый на его бедрах. Такой дразнящий. Желанный. Тони хотел его съесть. Осыпать его морем пошлых, грязных комплиментов, заставить его сгорать от возбуждения. Хотел бы увидеть, как он вздрагивает от сладких спазмов, когда Тони будет учить его наслаждаться сексом.       Он сбавил обороты.       — Не кусайся, детка, — выдохнул Тони хрипло, осторожно отодвигая Питера от себя, чтобы тот снова скатился ниже его паха, который значительно напрягся после махинаций с его шеей.       — Н… не понравилось? — нахмурился Питер, и Тони, кажется, услышал, как задвигались шестеренки у того в голове, обрабатывая информацию.       — Питер, — вздохнул он, с капитулирующим выражением лица откидываясь на спинку дивана, — мне очень нравится все, что ты делаешь, но я не железный, так что нам нужно притормозить. Потому что иначе я сделаю кое-что непоправимое.       Питер растерянно посмотрел на Тони, а затем залился краской так сильно, что даже его шея покраснела.       — Ты о… — прошептал он.       — Метке, — кивнул Тони.       — Сексе? — пискнул Питер.       Они оба уставились друг на друга.       — Что ты сказал? — неуверенный, что правильно расслышал, переспросил Тони с выражением лица, которое обычно появлялось у него на очень важных переговорах с инвесторами.       — Ничего! — слетел Питер с бедер Тони. — Знаешь, я только сейчас понял, как сильно я проголодался! Ух! С ума сойти, я так-о-о-й голодный! И — ауч! — нога болит. Черт, черт, черт… — Питер поджал ее и совершенно не грациозно свалился рядом с Тони на диван. — Кажется, кровотечение открылось…       — Ничего там не открылось, — приспустив с Питера штаны, убедился Тони, а затем встретился с его испуганными глазами и расхохотался. — Боже! Ты правда подумал о том, что я могу разложить тебя за час до приезда твоей тети на этом диване и засу…       — Тихо! — вскрикнул Питер, зажав уши ладонями. — Пожалуйста! Я думал… Я не… Да кто вообще так формулирует это! Не мог сказать просто: «Я не хочу ставить метку, так что не кусай меня, потому что это меня провоцирует!».       — О, так ты осознавал, что это меня спровоцирует, — вскинул Тони брови, скрестив руки на груди, посмеиваясь.       — Нет! То есть, да, я знаю, что… В смысле, — Питер забегал взглядом по полу.       — И я не сказал, что не хочу ее ставить, — поправил Тони.       — Давай закроем тему, пожалуйста, — задохнулся Питер количеством воздуха, которое схватил ртом.       Тони тихо хрюкнул со смеху и встал.       — Тосты? — спросил он, глядя на омегу сверху-вниз.       — Тосты — это супер, да. Отлично. Просто прекрасная идея.

***

      Тони чинил костюм Человека-паука в мастерской, а его владелец тихо сидел рядом, только уговорами Тони не дергаясь помочь ему каждый раз, когда Старк тянулся за нужным инструментом. В тот момент, когда он, стоя перед огромным голографическим экраном, думал над тем, как улучшить показатели прочности костюма до уровня брони, не потеряв при этом эластичность и легкость, а Питер воровато наблюдал за его сосредоточенным профилем, Пятница сообщила о прибытии машины.       Мэй бы точно не погладила его по голове, узнай, что, даже с подстреленной ногой, Тони разрешает ее племяннику сидеть с ним в мастерской, вместо того, чтобы отправить его отдыхать (о, если бы она только знала, сколько в Питере было энергии). Так что он довел Питера до дивана в гостиной, уложил его на подушку и на мгновение крепко прижался к искусанным губам, получив в ответ протяжный стон. А затем как ни в чем не бывало направился к двери, оставив пылающего от смущения Питера ловить ртом воздух, как аквариумная рыбка.       Когда Тони открыл дверь, его глаза удивленно округлились. Морган крепко прижималась к Мэй, обняв ее за талию и спрятав лицо где-то в районе ее живота.       — Да что у вас, у Паркеров, суперспособность такая: очаровывать мою дочь? — пробормотал Тони, на мгновение серьезно задумавшись над этим.       В ответ он услышал громкий смех Морган и получил непонимающий взгляд от Мэй.       — Папа! Я скучала! — Морган с нежностью прижалась к отцу. Тони тут же подхватил ее на руки, осторожно придерживая. — Я теперь умею готовить маффины! Мне так понравилось!       — Значит, буду чаще оставлять тебя с тетушкой Мэй, — улыбнулся Тони, нежно поправляя волосы дочери. — Я тоже соскучился, малышка, — прошептал он, целуя Морган в щеку и вдыхая ее родной запах.       — А я вот по тебе совсем не скучала, — фыркнула Мэй, глядя на часть гостиной, которая открывалась взгляду из прихожей. — Где Питер?       — Он здесь. Отдыхает.       — Мэй? — раздался голос Питера из глубины квартиры.       — Ох, милый, я иду! — заторопилась Мэй, быстро вешая куртку в большой шкаф-купе.       — Пап? — позвала Морган спустя какое-то время, когда Мэй уже убежала вглубь гостиной и оттуда послышались обеспокоенные причитания. — Все хорошо? Питер будет в порядке?       — Конечно, милая, я же обещал, — улыбнулся ей Тони. — Он быстро идет на поправку.       — Ладно, — задумчиво глядя на отца, ответила Морган.       Когда Тони опустил ее на пол, она окинула его каким-то странным взглядом, а затем стянула куртку и ботинки и побежала в гостиную.       — Мэй, я же уже сказал, я правда в норме, — раздался жалобный голос Питера.       — Подстреленная нога — это не норма, молодой человек! А если бы ты погиб! Ты подумал, что со мной тогда случилось бы! — недовольно послышалось следом.       — Да вы, что, сговорились… — страдальчески простонал Питер в ответ.       Тони усмехнулся и направился в гостиную.       — Так, без паники. Никто не умер, — поднял он руки вверх, как бы призывая всех к спокойствию. Мэй одарила его убийственным взглядом. — Так, ясно, я понял. Я — на кухню, ставить чай.       — Старк, это, что, шутки по-твоему? — Мэй прошла следом за ним, на мгновение изумленно застыв, оглядывая золотисто-красный интерьер. Несколько раз быстро моргнув, она снова сконцентрировала взгляд на Тони. — Это уже перебор. Я могу понять, когда у вас «командное спасение человечества», но когда вы двое за моей спиной лезете в какое-то дерьмо, уверяя, что ничего опасного для жизни не произойдет, а потом мне звонишь ты и говоришь, что в Питера выстрелили — это чересчур! Он мой племянник, живой мальчик, Тони! Это не один из твоих пугающих костюмов, которым ничего не будет и от ракетного выстрела! И ты не можешь просто увозить его на эти задания, не сказав мне всю правду. Он не твоя собственность! — Мэй ругалась полушепотом, подойдя к Тони почти вплотную и наведя на него палец с идеальным маникюром.       — Сделаю себе кофе, — бросил Тони, полностью игнорируя испытующий взгляд Мэй, которая раскрыла рот от такой наглости и возмущенно усмехнулась, всплеснув руками.       — Ты так просто не отвяжешься, Тони, — Мэй уперла руки в бока, сверля его профиль взглядом, пока Тони заправлял неоправданно дорогую кофемашину. — Прекрати делать вид, что меня тут нет. Сколько можно ни во что не ставить мои чувства? Я его вырастила! Он — мой ребенок, а не твой, черт возьми!       — Я бы и тебе предложил кофе, но, кажется, ты полна бодрости.       — Ты издеваешься? — спросила Мэй так, словно это было утверждение.       — Хотел спросить у тебя, — с полуулыбкой обернулся Тони к Мэй с маленькой чашкой кофе в руке и сделал глоток, впечатленно подняв брови. Кофе был неплох. — Как Хэппи с тобой справляется?       — Что ты сказал? — сузила Мэй глаза.       — Ничего! — беззаботно отозвался Тони, отталкиваясь бедром от кухонной столешницы.       — Сэр, есть важная новость, — прежде чем Мэй смогла что-то в него кинуть, раздался голос Пятницы.       — О? Что там у тебя? — поднял Тони брови и с улыбкой проследил, как Мэй в замешательстве закрутила головой по сторонам, пытаясь выявить источник звука.       — Мои сенсоры отметили аномальный всплеск магнитного поля в районе пересечения первой авеню и Вест двадцать пять Стрит.       — Скажи, что это не Кипс-Бей, — пробормотал Тони.       — Это Кипс-Бей, сэр, — неумолимо подтвердила Пятница.       — Блять, — застонал Тони. — Это плохо. Что показывают сенсоры?       — Мощный поток фотонов, исходящий из-под земли. Диаметр поражения равен ста шестидесяти квадратным метрам, — отрапортовала Пятница.       — Мистер Старк? — послышался обеспокоенный оклик Питера из гостиной.       — Вот и конец уикенду, — вздохнул Тони, поднимая взгляд на Мэй. — Ладно! — он хлопнул в ладоши и набрал побольше воздуха в легкие. — Краткий экскурс: много лет назад я уволил одного психа из своей компании, который разработал технологию, способную создавать очень реалистичные иллюзии, которую я позже представил миру как М.О.Р.Г, — Ментальная Органическая Ретро-Грамма. Не делай такое лицо, я в курсе, что акроним ужасен. И вот, спустя все эти годы, оказывается, что тот псих по имени Квентин Бек все это время готовился к сладкой мести, мечтая сравнять мою компанию и меня самого с землей и доказать миру, что он достоин большего. На днях он выкрал из моей мастерской генератор, который способен вернуть его в прошлое, куда он, видимо, стремится, чтобы всадить мне нож в спину еще до того, как я осветил его инновационную технологию, и мы с Питером выслеживали его все это время, чтобы не дать ему совершить эту глупость. Ну сама подумай, кто может быть гениальнее меня? — фыркнул Тони. — Короче говоря, Питер вывел нас на одного бандита, который закупался у Бека оружием, и тогда в него попали. И теперь Бек пытается запустить мой генератор, чтобы прыгнуть во времени, и мне нужно срочно что-то предпринять. Поэтому, — Тони глубоко вдохнул, — посиди с ними еще несколько часов. Пожалуйста?       Мэй шокировано смотрела на Тони, не моргая до самого конца его монолога, а затем нервно усмехнулась и покачала головой, опустив взгляд в пол.       — Знаешь, это первый раз, когда мне кто-то объясняет, что происходит, и теперь я уже не уверена, что хотела бы знать все настолько подробно, — пробормотала она, а затем подняла взгляд на выжидающего Тони. — Так тот парень, Квентин, хочет тебя… Не знаю. Убить?       — Вероятно да, — кивнул Тони, поморщившись. — Но самое страшное во всем этом другое. Если я не предотвращу его прыжок во времени, то этого настоящего уже не будет. И вполне возможно, что Танос и все, что нам удалось предотвратить…       — О боже, — Мэй упала на обеденный стул и обхватила голову руками. — Я думала, этот кошмар закончился.       — Мэй, пожалуйста, выслушай меня, — Тони понизил голос до еле различимого, подходя к ней и внимательно заглядывая в глаза. — Если у Бека получилось включить генератор, у нас мало времени. Я прошу тебя. Не. Подпускай. Питера. К генератору, — Тони сжал губы в тонкую линию, пристально глядя в лицо побледневшей Паркер.       — Старк, если я не могу заставить Питера завтракать перед школой, как я, по-твоему, смогу удержать его от спасения твоего зада? Ты вообще понимаешь, что это смешно? — Мэй нервно запустила пальцы в волосы, портя укладку. — Он за тобой в огонь прыгнет, — прошептала она.       Тони сглотнул, почувствовав острый укол в самое сердце. Хотел бы он думать, что Мэй сказала это метафорически.       — Всего несколько часов. Я уже связался с нужными людьми, — заверил Тони, имея в виду Ника Фьюри. — Они меня подстрахуют, а если что-то пойдет не так, генератор останется в надежных руках. Я просто прошу тебя не дать Питеру наделать глупостей, ладно?       Мэй свела брови, вздохнула и взглянула на Тони с непривычной теплотой в глубине глаз. Она опустила голову и взмахнула рукой, признавая свое поражение.       — Я постараюсь. Надеюсь, твои люди не допустят того, чтобы ты застрял во времени. Честное слово, Тони, Питер мне этого никогда не простит.       Тони кивнул и отошел чуть в сторону, выуживая из кармана свой мобильник, стараясь игнорировать неприятное холодное чувство в груди. Через несколько гудков на том конце послышался тяжелый вздох, а затем мужской саркастичный голос:       — Старк, ты научился перезванивать? — прошипел Фьюри. — Я звоню тебе со вчерашнего дня. Ты не можешь просто прислать мне сообщение о возможной угрозе планете, а потом не брать трубку, черт возьми!       — Как прошел отпуск? — хмыкнул Тони, нервно постукивая пальцами по каменной столешнице, глядя в окно.       — Вот именно, что «прошел», — огрызнулся Ник. — Даже после смерти мне не дают покоя.       — Технически, ты не умер, а застрял в камне, — поправил Тони. — И это из-за твоей организации Мстители вообще сформировались, так что не вздыхай.       — Ты позвонил, чтобы блеснуть остроумием? — рыкнул Фьюри. — Я еще не в Нью-Йорке. Что случилось?       — Бек запустил генератор. Твои инопланетяне… Как их там? Суккубы?       — Скруллы, — поправил Ник со вздохом.       — Да. Они, кажется, ни черта не справляются с контролем ситуации! Чем они там вообще занимаются?       — Изучают подземные хоромы твоего уволенного дружка. Сканеры там не работают, а живым людям нужно время, Старк. И если ты чем-то недоволен, то в следующий раз сообщай не за пару часов до того, как миру начнет грозить глобальная угроза!       — Я был уверен, что он вообще не починит мой генератор, — вздохнул Тони. — Ладно, я отправляюсь туда.       — Что ты собираешься делать? — в голосе Ника засквозила сталь.       — Сдать Бека Щ.И.Т.у — если все пройдет гладко. Или не позволить ему натворить дел в прошлом — если не очень, — вздохнул Тони и, не слушая дальше предостерегающих слов Ника, сбросил вызов, повернувшись к молчаливо сидящей Мэй. — Спасибо, что помогаешь.       — Я сделаю все, чтобы защитить своего ребенка, — ответила Мэй, сжимая руки в кулаки на столе. — Но было бы здорово, если бы ты вернулся живым и невредимым.       — Я не собираюсь умирать. У меня тоже есть ребенок, — ответил Тони, и они с Мэй обменялись одним им понятными взглядами.       Когда Тони вышел в гостиную, Питер и Морган, сидевшая рядом с ним на диване, одновременно повернулись к нему. Взгляд Питера буквально впился к глаза Тони, губы напряженно поджались. Казалось, он уже знал, что Тони собрался сделать.       — Детки, я отлучусь по делам, — как всегда беспечно кинул Тони. — Мэй приглядит за вами еще пару часов.       — Снова? — расстроенно выдохнула Морган, опуская взгляд на свои ладошки на коленях.       Тони подошел к дивану и присел рядом с ней, перехватывая грустный взгляд.       — Я вернусь, обещаю, милая, — прошептал он и потянул дочь к себе в объятия, оставляя на макушке поцелуй. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в волосы, прижимая к себе еще крепче.       — Мистер Старк, — сглотнул Питер, когда Тони бросил на него взгляд из-за плеча дочери. — Что вы собираетесь делать?       — Как всегда, спасать мир! — бодро отозвался Тони. — А ты отдохни пока. И через пару дней сможешь присоединиться.       Питер смотрел на него так пристально, что не было сомнений — он понял, во что Тони играет с ним сейчас.       — Нет, — выдохнул он с таким отчаянием, что Тони стало не по себе, и он подвинулся, осторожно отпуская дочь, и незаметно сжал в руке ладонь Питера, погладив большим пальцем запястье.       — Все будет хорошо.       — Нет, не будет, — подорвался Питер с дивана и тут же охнул от боли. — Черт!       — Питер! — возмущенно воскликнула Мэй с порога кухни. — Тут же ребенок!       Питер кинул на Мэй быстрый взгляд, а затем перевел его снова на Тони. Его глаза заблестели от бессильных слез.       — Ты не можешь так просто полететь туда один, — яростно прошипел он.       — Бек изначально был моей заботой, — тихо ответил Тони. — И не смотри на меня так, пожалуйста. Неужели ты действительно думаешь, что я могу не справиться с ним? Я? Да брось.       — Это нечестно, — вдруг громко всхлипнул Питер, вцепившись своей рукой в руку Тони до ощутимой боли последнего. — Почему сейчас? Когда я не могу ничем помочь?       — Эй, эй, — успокаивающе пробормотал Тони. — Ты уже помог мне. Благодаря тебе мы вышли на Бека. Если бы не тот идиот, который так и не ограбил Музей, мы бы искали его по всей Америке вслепую.       Питер поджал губы, его ресницы задрожали. Тони нежно улыбнулся ему, не замечая, как Морган пристально наблюдает за ними со стороны, и отпустил его ладонь, выпрямляясь.       — Ладно, — выдохнул Питер, и Тони внимательно посмотрел в его глаза, пытаясь найти признаки обманчивого смирения. Но Питер выглядел слишком разбитым, чтобы что-то изображать.

***

      Марк привычно ощущался на теле. Как застиранная и заношенная домашняя футболка, в которую хотелось спрятаться, когда не было никакого настроения. Настроения действительно не было, но в броне Тони, по крайней мере, чувствовал себя защищенным. Он расправил плечи, взглянув в автоматически убранное Пятницей панорамное окно. Сжав пальцы в перчатках в кулаки, Тони оторвался от земли, активировав реактивные ботинки, и вывел перед глазами экран с маршрутом до места фотонного взрыва. Тони хотелось расплющить этого психованного фокусника об асфальт. Как он посмел, после всего, что они все пережили, вновь ставить под угрозу жизни людей?       Но… Морган и Питер были в безопасности, верно? Далеко от Кипс-Бей, с Мэй, с Пятницей. В квартиру нельзя было проникнуть, окна нельзя было пробить даже ракетным выстрелом.       «Они в безопасности», — повторял он до тех пор, пока не приблизился к нужной точке на голографической карте и не завис в воздухе, удивленно отмечая среди густого тумана, застилающего жилые дома, вой сирен, крики людей, гудения машин, и грохот. Такой силы, что Тони невольно дернулся в сторону.       «Что это было?».       Он активировал ботинки на полную мощность, судорожно соображая, пока летел вдоль Си Авеню. Его генератор точно не мог издать этот звук. Тони прищурился, его броня стремительно разрезала воздух, и наконец он вновь остановился, зависнув на тяге перчаток и ботинок, и его глаза изумленно расширились, когда он увидел, что стало причиной этого беспорядка.       На берегу Ист-Ривер между двадцать пятой и двадцать восьмой улицами был возведен жилой комплекс Уотерсайд-Плаза, и прямо перед ним из серой, как казалось из-за пасмурной погоды, глади воды бушевала огромная волна. Волна, громившая прибрежные здания. Тони захотелось протереть глаза.       «Что это, блять, такое?» — единственная мысль, оставшаяся в голове, когда монстр вновь с оглушительным грохотом ударил водяной бесформенной конечностью, смутно напоминавшей руку, по одной из жилых высоток, буквально снеся последние пять этажей.       В этот момент Тони резко пришел в себя. Он незамедлительно понесся вперед, с ужасом отмечая на выведенной карте, что на берегу, рядом с Уотерсайд-Плаза находилось также три университета.       — Пятница, свяжи меня с Фьюри, сейчас же!       — Минуту, босс. Ник Фьюри на с…       — Отдай приказ своим инопланетянам срочно двигать от норы под Кипс-Бей к Ист-Ривер! Ты не поверишь, что здесь творится. Передо мной прямо сейчас двадцатиэтажный водяной разнес четверть здания Уотерсайд-Плаза!       — Что? Боже… Это твой генератор сделал? — отозвался Фьюри, на фоне быстро отдавая кому-то распоряжения. — Что это? Пришелец? Мутант?       — О, извини, сейчас подлечу и спрошу у него! — рыкнул Тони. — И, нет, мой генератор, конечно, гениален, но создавать посреди рек мутантов еще не научился!       — Я понял. Нужно отвлечь его от зданий любыми способами, ясно? Продержись двадцать минут. Паук с тобой?       — Двадцать минут? — издал Тони совсем не мужественный возглас, выстреливая в водяное нечто из обеих рук. Ракеты прошли через его тушу и врезались в водную гладь, канув там без возврата. — Я один. Питера вчера подстрелили, он приходит в себя в безопасности отсюда. Не знаю. Свяжись по своим инопланетным связям с кем-нибудь! Тор, Квилл, Кэрол? Я почти уверен, что эта хрень тут по милости Бека. Я должен сосредоточиться на генераторе. Он сейчас важнее.       — У меня, по-твоему, что, межгалактический оператор сотовой сети? Я сделаю, что смогу, но тебе придется самому отвлечь этого… О боже! — простонал Ник, когда услышал очередной оглушительный грохот. — Что это, черт возьми, такое было?       — Привет от водяного Кинг-Конга! — выкрикнул Тони, подлетая к той части мутанта, где, как предполагал Тони, должна была находиться голова. — Парень, этому городу достаточно осадков! Будь добр, вернись, откуда пришел, у меня нет на тебя времени!       Монстр на какое-то время замер, словно действительно задумавшись. По его телу циркулировали водные потоки, и Тони, видевший многое за свою супергеройскую жизнь, все равно не мог побороть в груди чувство нарастающей паники от очередной неизвестной херни.       Если у него и была надежда на то, что существо могло бы его понять, то когда, спустя несколько секунд, в ответ на него обрушилась оглушительная волна, и его буквально снесло водяной лапищей в реку, Тони понял, что зря надеялся на его понимание. Как вообще можно было бороться со стихией? Что его металл был против водяной мощи? Тони зарычал от ярости и активировал реактивные двигатели на полную мощность, взрывая костюмом волны, чтобы через несколько секунд вновь воспарить в воздухе. Монстр угрожающе перекатывался ближе к берегу, и Железному человеку не пришлось долго думать, прежде чем стремительно пронестись вперед к нему, выстреливая из всего, на что был способен его новейший Марк.       Ничего…       У Тони холодок прокатился по спине. Монстр явно не оценил его попыток, зато, очевидно, разозлился на то, что кто-то пытается отвлечь его от разрушения набережной. Он с разворота ударил водяной рукой по корпусу брони, вновь отшвыривая Тони в воду.       Тони снова вынырнул. Очередная серия атак. Репульсорные пушки, протонные пушки, азотные бластеры, ракеты, отбойные молотки… удар. Тони материализовал большой щит, который предотвратил его очередное свержение в воду.       — Ну ладно, — тяжело дыша под шлемом брони, Тони несколько раз сжал и разжал пальцы рук, зависнув прямо напротив головы монстра. — Как говорит Питер, ты меня выбесил.       Тони вытянул ноги в воздухе и ударил ботинком о ботинок, активируя турбину.       — А ведь у меня было такое охренительное утро! — разозлившись, выкрикнул он.       Чудище с грохотом надвигающегося цунами, подняло обе «руки», видимо, намереваясь похоронить назойливого красного человечка под волной, и в этот момент Тони со скоростью реактивного самолета врезался прямо в него, прошибая собственной броней насквозь. Внезапно он почувствовал, как что-то металлическое врезалось в его броню. Металлическое? Внутри водяного монстра? Он замер прямо внутри тела чудовища, пытаясь понять, что произошло, и внезапно обнаружил, что внутри монстр отнюдь не состоял из воды. Он, как шоколадный фонтан, растекался вокруг Тони водяным куполом, а внутри этого купола парили небольшие металлические роботы.       — Что за… — пробормотал Тони, протягивая руку к одному из этих роботов и с недоумением осознавая, что это никакие не роботы. Это были боевые дроны. Боевые дроны «Старк Индастриз», соединенные с проекторами, добавлявшими общей картине реалистичные движения потоков воды во время перемещения «монстра».       Что ж, по крайней мере, теперь у Тони совершенно точно не осталось сомнений, кто стоял за этим. Тони активировал пушки и, не церемонясь, начал обстреливать одного дрона за другим. Его броня полностью игнорировала урон, который те в ответ обрушили на него. Чем больше дронов Тони уничтожал, тем слабее становилась водная завеса. Вскоре она полностью спала, ударившись водопадом об Ист-Ривер. Не теряя больше времени и проносясь по воздуху над разрушенной береговой линией, Тони устремился к зоне фотонного взрыва.