Новая истина

      Парень пришёл в общежитие один, не желая втягивать в эту чертовщину никого нового. Позвонив полицейской, он лишь сказал ей быть осторожной, не сообщая, что происходит.       Собрав всю свою волю в кулак, парень поднялся по лестнице и зашёл в общежитие, направляясь в свою комнату, как ему было сказано. Придя в неё, свою девушку он, конечно же, не обнаружил — только загнал себя в ловушку, не имея возможности выбраться. «Ждал тебя», — гласила надпись на экране ноутбука, а в коридоре был слышен топот нескольких ног.       Как только Чону обернулся, он увидел своих безумных соседей. Они стояли и открыто насмехались над парнем. Затем, ещё одна фигура появилась в коридоре, заглядывая в комнату, выходя из соседней комнаты слева. — Со М-Мунджо! — свирепо зарычал парень, потеряв остатки инстинкта самосохранения, кидаясь на толпу перед комнатой с ножом.       Мужчина, отчасти скрывая свой леденящий душу взгляд за длинной чёлкой, лишь оскалился и ударил парня по шее, не давая успеть хоть кого-то ранить. Слабое, потерявшее сознание тело чуть не упало на пол, но Мунджо подхватил его, перебрасывая через плечо и направляясь куда-то. — Следите за входом, будет неприятно, если к нам сейчас заявится полиция, — сказал мужчина, оставляя безумца и извращенца стоять в коридоре.       Мужчина принёс парня на четвёртый этаж, туда, где они держали своих жертв, но убивать он его совершенно не планировал. Как он мог убить своё почти завершенное лучшее творение?       Очнувшись, Чону чувствовал себя просто отвратительно, даже хуже, чем когда ему что-то подсыпала хозяйка общежития. Его мутило, даже вырвало, а разум не работал в полную силу.       Он был связан, сидел на металлическом стуле в какой-то тёмной, но довольно комфортной, в сравнении с его собственной, комнате. Кроме стула и небольшого окна прямо у потолка, парень сперва ничего и не заметил. Когда его вырвало на пол во второй раз, ему полегчало, и он поднял слегка прояснившийся взгляд, осматривая комнату. Первым замеченным объектом была железная дверь, которая выглядела как новая — такую и сломать-то не получится, вторым же была тень, находящаяся в углу комнаты рядом с этой самой дверью, куда свет не проникал.       Парень судорожно вздохнул, понимая, чья это фигура. Тем не менее, от осознания легче не стало — он всё так же не мог найти в себе силы, даже чтобы ноги свести и поставить нормально, о каком сражении с противником, который сильнее в несколько раз, может идти речь? — Где, — начал парень, удивляясь своему слабому и хриплому голосу, а также горлу, которое словно было расцарапано изнутри, — ДжиЫн? — А сам как думаешь? — прозвучало из угла, а затем Мунджо подошёл к парню. — Ч-что ты с ней сделал? — со страхом спросил он. — Догадайся, — звериный оскал на мгновение осветил лицо мужчины.       Парень промолчал — сил кричать не было, а в глазах начали собираться слёзы. Мунджо тем временем достал бутылку воды, но неизвестно, что за жидкость там на самом деле была, поэтому, когда он попытался напоить парня, тот всё выплюнул тому прямо на ботинки.       Мужчина не стал злиться, он просто с размаху ударил Чону кулаком в живот, выбивая весь воздух из лёгких и заливая в открытый, исказившийся от гримасы боли рот жидкость, зажимая и рот, и нос одной рукой, чтобы тот проглотил, ещё раз ударяя второй в живот, но в этот раз значительно слабее, чтобы тот не подавился.       Выбора у парня не было — как бы он не пытался скинуть руки и выплюнуть содержимое ротовой полости, мужчина напротив был слишком силён, поэтому он проглотил жидкость. — Это была вода, — спокойно уточнил мужчина, но парень ему, конечно, не поверил.       Мунджо вышел из комнаты, а парень, почувствовав волну слабости, провалился в сон. По крайней мере, ему так казалось. Очнувшись, он обнаружил, что уже не прикован к стулу, на котором сидел. Вскочив с него и сразу пожалев об этом, чувствуя сильнейшую головную боль и головокружение, он огляделся по сторонам, замечая нож, что блестел в свете с улицы, что поступал через окно. Сперва он подумал, что это ловушка, но нож подобрал, и, кажется, ничего не произошло. «Что он тут делает?» — подумал было Чону, но быстро отбросил лишние мысли.       Металлическая дверь с визгом отворилась, а перед парнем предстала его девушка. — Чону! Ты в порядке? — завопила она, подлетая к парню, хватая его плечи своими руками.       Парень опешил от произошедшего, как вдруг из ступора его вывел внутренний голос. «Что она вообще здесь делает? А что, если она заодно с ними?» — Нет, нет, этого не может быть, — начал уверять парень своего зверя внутри. — Она не с ними. — Чону? О чём ты? Что происходит? — девушка начала рыдать, как вдруг замолкла, с ужасом смотря на нечто позади парня и дрожа всем телом, однако Чону этого не заметил, слушая своего внутреннего монстра. «Разве Со Мунджо не прикончил её? Быть может, это галлюцинации? Что, если это не она, а твой сосед? Вспомни, в том отеле, ты ведь видел Мунджо, но это оказалась ДжиЫн. Что, если сейчас всё наоборот?»       Эти слова словно сломали веру парня, за которую он хватался, как за спасательный круг. Действительно, это совершенно не логично. Зачем его девушке открывать эту дверь, заходить в незнакомую комнату, где, по случайности, оказался он, спрашивать в порядке ли он? Его девушка, его ДжиЫн первым делом зарыдала бы, говоря о том, как ей было страшно. На мгновение свет из окна пропал и Чону показалось, что вместо лица девушки перед собой он видит улыбающегося Мунджо.       Не размышляя ни секунды больше, парень резко провёл рукой, в которой находился нож, перед собой, кончиками пальцев, сжимающими рукоять, чувствуя, как острое лезвие с небольшой коррозией у самого основания разрезает тонкую кожу на шее. Отступив на несколько шагов, он посмотрел на ничего не понимающую девушку, видя, как медленно расползается красная полоса на шее, как кровь начинает лить фонтаном из задетой ножом сонной артерии.       Дыхание парня сбилось, а сам он, продолжая отходить назад, упёрся ногами в стул и, запнувшись об одну из ножек, сел в него, смотря на свои руки, на которые всё же попала кровь, и на нож в них лежащий.       Дыхание всё не приходило в норму, а сердце билось с ненормально быстрой частотой, норовясь выпрыгнуть из груди. Парень собирался встать со стула и осмотреть тело, лежавшее перед ним, но его прервали тяжёлые мужские руки, что упали на его плечи, придавливая тело парня к металлической спинке стула. Сердце Чону пропустило удар. Эти ладони были ему слишком знакомы. Он не глядя мог описать их внешний вид, даже каждую линию он отчётливо видел у себя в голове.       Осознание, будто ведро ледяной воды, хлынуло на молодого писателя. — Нет-нет-нет, этого не может быть! Ты — там, это не ДжиЫн, это не она! — в отчаянии завопил парень, хватаясь за голову. — Я — рядом с тобой, — раздался мелодичный голос низкого тембра прямо около уха парня.       Чону готов был поклясться, что чувствовал всем телом, как мужчина позади безумно улыбался. Убрав свои руки с плеч парня, маньяк вышел из-за спины Чону, подходя к ещё тёплому трупу девушки, наклоняясь к нему и срывая что-то, что висело на её шее. — Лови, — с жестокой ухмылкой произнёс стоматолог.       После его слов в руки парня полетел какой-то небольшой предмет. Стоило Чону подставить дрожащие окровавленные ладони, как в них тут же приземлилась мягкая игрушка, которую, как и четыре такие же, он выиграл, после того, как сдал ноутбук на ремонт, в рулетке. — Нет! Это не она! Ты врёшь! — парень пребывал в истерике, обхватив руками голову, а из его глаз лились горячие слёзы. «Кнут и пряник, и он в моих руках», — подумал мужчина, сменив ухмылку на улыбку, используя актёрство, всем лицом выражая свою 'тревогу'. — Ну-ну, — сказал мужчина, подойдя к парню и подняв его лицо за подбородок, заставляя того смотреть на него. — Не трать на неё свои слёзы, душа моя, ты ведь знаешь, что она тебя не любила. Ещё когда ты приехал, когда она пристроила тебя на работу, у неё уже были отношения с твоим «боссом». Ты не представляешь, как я был зол, когда он так небрежно к тебе относился. Я был вынужден убить его, чтобы он не досаждал тебе, дорогой мой. А эта женщина? Посмотри на неё! Она и ногтя твоего не стоит. Даже после смерти того отброса, она не обращала на тебя внимания. — Н-нет! — попытался возмутиться Чону, но к его губам приставили указательный палец, показывая сохранять молчание. — Тогда, в отеле. Ты ведь видел её взгляд? Это была её истинная натура! Она смотрела на тебя не с ужасом или страхом — верно? — это был взгляд полный отвращения, кому как тебе не знать! Она никогда тебя не слышала, слушала, но слышала только то, что хотела услышать, а не то, что ты хотел донести.       Чону начал теряться и путаться в мыслях, не доверяя словам мужчины, но постоянно накручивая себя. Парню даже казалось, что Мунджо — это его личность, собравшая все его страхи, сомнения и негодования, а не отдельный человек — то, что он говорил действительно было похоже на правду. Правду, на которую он закрывал глаза, которую он не хотел принимать. Слова мужчины напротив будто открывали ему глаза — словно всё это время он жил в сладкой лжи, боясь горькой правды.       Слёзы прекратились, а Мунджо стёр их остатки с глаз и щёк парня рукавом своей мягкой кофты. Наклонившись ближе к Чону, мужчина забрал у него нож, бросая его на пол, после чего аккуратно продвинул свои руки на ягодицы молодого человека, поднимая его с металлической конструкции, а писатель, скорее инстинктивно, нежели по желанию, обвил свои руки вокруг его шеи и ноги — вокруг таза, утыкаясь носом в чужую макушку, вдыхая приятный аромат шампуня с мятой, успокаиваясь и прижимаясь к сильному телу плотнее, чтобы не упасть. Спустившись по лестнице, мужчина окинул взглядом три трупа, лежавших в коридоре, после чего покинул общежитие через чёрный ход.       Из-за тусклых фонарей и позднего вечера, фигуры мужчины и парня практически незаметно передвигались в полной тишине, только Чону изредка шмыгал носом.       Парень не знал, сколько его несли, но судя по тяжёлому дыханию мужчины, вероятно, довольно долго. Остановились они перед каким-то небольшим домом, ограждённым забором от дороги и других однотипных домов. — Что это за место? — слабым, всё ещё дрожащим и плаксивым голосом спросил Чону. — Наш дом, в котором мы проведём ближайшее время, — ответил мужчина. — Бывший дом одной медсестры-одиночки, которая, в силу некоторых обстоятельств, со мной больше не работает.       Продолжать беседу ни один из них желанием не горел — Чону из-за своего голоса, а Мунджо — из-за усталости, поэтому, молча открыв дверь ключом, он пронёс парня в гостиную, после чего вместе с ним на руках сел на диван. Дом выглядел очень хорошо, настолько, что казалось, будто ещё вчера здесь кто-то жил. — Ты — моё лучшее творение, ты знал? — прошептал мужчина. — Что? — Чону переспросил, так как не услышал его. — Дай руку, — ни с того ни с сего сказал собеседник, взъерошив тёплые из-за обжигающего дыхания парня на протяжении всей дороги волосы.       Чону медлил, но как только увидел серьёзный взгляд из-под чёлки, руку всё же подал. Мунджо залез в карман на штанах, после чего достал оттуда браслет, однако не обычный — вместо драгоценных камней или им подобного на нём были зубы. Бережно затянув небольшую верёвочку на запястье парня, мужчина довольно улыбнулся. — Теперь у тебя нет выбора, — сказал мужчина, уточняя. — С этого момента ты будешь только со мной.       Чону опешил от его слов, но ничего против не высказал, ведь сейчас Мунджо — единственный в его жизни, кто понимает его, даже пытается заботиться, вероятно. В любом случае парень не смог бы никуда уйти, ведь теперь он — убийца. Вернуться к матери и брату он не мог, что если монстр, дремлющий внутри него, проснётся и возжелает их крови? А если они узнают, что он сотворил? Нет. Этого позволить парень себе не мог, поэтому, остаться с тем, кто всегда сможет дать ему отпор, будет лучшим решением. — О чём задумался? — голос, раздавшийся совсем рядом, вывел парня из размышлений. — Ни о чём серьёзном, — ответил тот, даже не замечая, как уголки его рта расползлись в улыбке. — Да и ты, к тому же, вероятно, сам знаешь.       Вспоминая недавнее прошлое, иногда Чону думал, что Мунджо способен читать мысли — настолько хорошо он его знал.       Мужчина в ответ ухмыльнулся, после чего рукой наклонил голову, всё ещё сидящего на нём, Чону, разглядывая его лицо вблизи. Тот, в свою очередь, рукой приподнял и отвёл чёлку мужчины назад, дабы она не скрывала его глаза, в которых парень отчётливо читал серьёзность и желание. — Хочу присвоить тебя всего, забрать целиком, без остатка, — сказал Мунджо, останавливая свой взгляд на губах писателя. — Ты ведь не против?       Чону промолчал, а ответом для стоматолога послужили закрытые глаза и слегка приблизившееся лицо парня. Словно зверь после длительного голодания, Мунджо накинулся на розовые губы перед ним, принявшись их истязать — то покусывать, то облизывать. Заметив, что парню нравится, судя по его ёрзаньям на тазе мужчины, тот углубил поцелуй, исследуя его ротовую полость на этот раз своим языком, а не стоматологическими инструментами. Переместив свои руки на спину парня, он начал поглаживать чувствительную кожу и выпирающие кости, что приглянулись ему ещё в душевой в общежитии. Сам Чону же запустил обе руки в мягкие чёрные пряди мужчины, тонкими пальцами массируя кожу головы.       Спустя пару минут Чону сидел на мужчине уже без своей окровавленной тёмно-серой рубашки, а Мунджо переместил руки на торс, оглаживая худое, но рельефное тело, проводя пальцами по всем выступам и впадинам, отводя особое внимание груди парня.       В очередной раз разорвав поцелуй, мужчина не торопился за новым, вместо этого он припал к соскам парня, вызывая у того дрожь и восхищённый стон. Прижимая парня к себе, левой рукой удерживая его под ягодицами, а правой — между лопатками, мужчина поднялся с дивана и в несколько шагов добрался до душевой.       Когда Мунджо прижал писателя голой, горячей спиной к ледяной стенке душевой кабинки, тот зашипел от холода. — Опусти меня, — тихо произнёс парень.       Мунджо тут же выполнил пожелание своей пассии, всё ещё поддерживая его, чтобы он не упал, если вдруг не сможет стоять. После того, как он убедился, что его дорогой не испытывает трудностей с ногами и может уверенно стоять сам, стоматолог отпустил парня, регулируя воду в душе, дабы смыть с них обоих тяготы прошедшего дня, что всё ещё напоминали о себе, представая в виде пятен крови на молочно-белой коже парней.       Тщательно вымыв Чону и себя, не забывая поиграть с эрогенными зонами первого, Мунджо, схватив крупное махровое полотенце, вытер сперва своего возлюбленного, а затем и себя, после чего взял ещё одно такое же полотенце и, укутав в него парня, пошёл на второй этаж, где располагалась спальня.       Уложив на подготовленную чистую постель писателя, убийца несильно навалился сверху, покрывая его тело лёгкими поцелуями, спускаясь всё ниже, прямиком к возбуждённой плоти.       Стоны парня разносились по всей комнате, отбиваясь от стен и создавая небольшое эхо. Хитрые глаза Мунджо сверкнули в темноте, когда он добрался до члена парня и поцеловал головку. Чону задрожал в предвкушении и издал громкий стон на выдохе, когда мужчина вобрал его половой орган в свой рот. Одна рука убийцы гуляла по телу парня, а вторая — помогала рту, мастурбируя в такт к сосательным движениям, в то время как руки парня лежали на простыни, сминая её цепкими пальцами.       Ещё некоторое время Мунджо доставлял парню сладкое удовольствие, после чего оставил его готовый к разрядке член, заставляя того разочарованно выдохнуть и слабо заскулить, после чего, подвинувшись к краю кровати, достал из тумбочки тюбик с гелем и слабо улыбнулся, переводя взгляд на своего ненаглядного.       Вернувшись ближе к парню, мужчина сел между его бёдер, разводя ноги молодого писателя в стороны, заставляя его лицо покрываться малинового цвета румянцем и прикрываться руками, чтобы Мунджо этого не видел, так как парень не хотел, чтобы тот над ним смеялся. Убийца, заметив подобное поведение партнёра, улыбнулся, испытывая умиление, а затем аккуратно развёл его руки в стороны и навис над ним, внимательно смотря на лицо напротив. — Ты мне нравишься, — серьёзным тоном, но с улыбкой произнёс стоматолог, смотря писателю прямо в глаза. — Моя к тебе любовь гораздо глубже, чем чья-либо другая. Поэтому тебе не стоит что-либо скрывать от меня.       Закончив предложение, Мунджо поцеловал парня. Это был властный, опьяняющий, требовательный и ненасытный поцелуй, который затянулся настолько, что из-за недостатка кислорода у Чону даже закружилась голова.       Отстранившись от желанных губ, Мунджо провёл большим пальцем по подбородку парня, вытирая одинокую капельку слюны, вытекающую из его рта. — Не хочу, чтобы ты уходил куда-либо, — начал шептать мужчина на ухо Чону. — Если попробуешь сбежать, сломаю тебе ноги и свяжу, чтобы ты всегда был рядом со мной. Буду продолжать это делать, пока ты не передумаешь убегать от меня. — Аах, — простонал писатель, когда зубы собеседника сомкнулись на мочке его уха, — я н-не сбегу. Я никуда не пойду. — Очень на это надеюсь, — сказал мужчина, скрывая играющую животную страсть, что плескалась в глазах, за длинной чёлкой.       Неожиданно для себя, Чону вспомнил своего недавнего соседа из 310-й. Тот ведь тоже говорил ему остаться, молил об этом, но он не послушал его, в результате чего невинный парень погиб. Почему оба просили его остаться рядом с ними, но их слова такие разные? Слёзы блеснули в глазах писателя. — Что не так? — спросил удивлённый Мунджо, замечая притихшего парня и слёзы в его глазах. — …Вспомнил 310-го, — ответил парень после небольшой паузы, отворачивая лицо в сторону.       Непонимание в глазах мужчины моментально сменилось на гнев, он повернул лицо парня к себе, положив ладонь на его щеку. Он грубо и жестоко поцеловал парня, кусая его губы, тревожа рану, полученную в результате удара по лицу, и вызывая из неё слабое кровотечение, из-за которого их поцелуй приобрёл металлический привкус. Чону протестовал, мычал в ответ, а слёзы катились по лицу. Ему было больно. Однако Мунджо в данный момент испытывал куда большую боль. — Почему? — спросил он, отрываясь от окровавленного рта пассии, слизывая кровь со своих губ. — Почему даже после того, как мы остались вдвоём, ты продолжаешь вспоминать этих бесполезных людей, которые получили то, чего заслуживали? — Я-я не знаю, — всхлипнул писатель, вспоминая всех своих знакомых, которые пострадали из-за него. — В таком случае, — мужчина хищно оскалился, размазывая собравшуюся в уголке рта Чону кровь по его нижней губе, — я помогу тебе отвлечься, раз уж ты не можешь справиться с этим сам.       Резким движением мужчина развернул парня на живот, согнул его ноги в коленях, ставя его в некое подобие коленно-локтевой. Щёлкнула крышка тюбика, после чего мужчина выдавил немного геля себе на пальцы, которые сразу же после этого оказались приставлены к тугому колечку мышц и начали массировать его. Затем первый палец протолкнулся внутрь, следом за ним и второй, а под конец и третий. Всё происходило так быстро, что Чону даже не успевал среагировать, поэтому он лишь дрожал и стонал в подушку.       Когда все три пальца покинули его нутро, он, всё ещё сотрясаясь всем телом, судорожно выдохнул с неким облегчением, однако его ликование длилось недолго — всего пару мгновений спустя к нему пристроилась возбуждённая плоть мужчины. Глаза Чону расширились в удивлении, он резко повернул голову, посмотрев на Мунджо умоляющим остановиться взглядом, но тот лишь наклонился к парню с оскалом на лице, до крови прокусил кожу на его шее, вынуждая того уткнуться в подушку лицом и продолжать дрожать, тихо всхлипывая. Когда маньяк вытащил свои острые зубы из раны парня и начал слизывать кровь, он резко, без предупреждения вошёл в его нутро во всю длину, вызывая у того сперва безмолвный крик, а затем усиление и без того сильных всхлипов и стонов боли. — М-мунджо, — позвал парень сквозь слёзы. — Мне больно. Вытащи…       Как только писатель договорил, мужчина вышел из него почти до конца — только головка его члена осталась внутри, однако, стоило парню начать успокаиваться, он вновь вошёл во всю длину, до основания, резко, что от столкновения тел раздался громкий пошлый шлепок. В этот раз ждать Мунджо ничего не стал, начиная рвано и быстро двигаться, выбивая всё новые интересные звуки из парня, подмечая, что избиением он бы ни за что такого не добился. — Медленнее… умоляю, — в перерывах между всхлипами и стонами, произнёс парень. — Будешь ещё вспоминать тех, кто предал тебя? Кто чувствовал к тебе отвращение? — раздался ледяной голос в ответ. — Нет! — тут же ответил парень, сжимая простынь в руках. — Не буду! — Молодец, — голос Мунджо стал мягче. — Я верю тебе и надеюсь, что ты сдержишь своё слово.       Вместе с голосом мужчины смягчилось и его отношение к парню. Слизав капли скопившейся в ране на шее крови, он начал покрывать спину Чону невесомыми поцелуями, стал медленнее двигаться, довольно быстро, отчасти благодаря познаниям в медицине, откорректировал угол и нашёл простату парня, вызывая у того первые стоны удовольствия, положил одну руку на грудь пассии, перемещая её ниже, доходя до возбуждённой плоти и начиная мастурбировать парню. Через несколько минут слёзы пропали с лица писателя и о них напоминали только немного покрасневшие глаза, а все всхлипы сменились на восхищённые стоны.       Прислушиваясь к пожеланиям своего любимого, Мунджо чередовал нежность с грубостью, предельно быстро доводя его до пика возбуждения. Вновь припав к ране на шее губами, он ещё несколько раз провёл рукой по члену парня, после чего тот кончил, изливаясь на простынь, а также на свои живот и грудь. Как только парень расслабился, Мунджо ненадолго покинул его нутро, переворачивая его обратно на спину и вновь входя в податливое тело. Чону протянул руки, вынуждая удивлённого стоматолога наклониться к нему, а затем обхватил его шею руками и таз — ногами, обнимая и не позволяя отстраниться.       Вскоре и Мунджо достиг своего апогея, ускоряя и без того быстрые движения. К его удивлению, Чону не отпускал его даже тогда, когда знал, что он собирается кончить, поэтому семя выплеснулось прямо внутрь парня, заставляя того громко стонать, ощущая, как горячая сперма попадает на стенки его кишечника и, казалось, обжигает его.       Тяжело дыша, Мунджо, освободившись от объятий, лёг рядом с Чону, который, не теряя времени, забрался на мужчину и лёг на него, прижавшись своей грудью к его груди, ощущая, как их сердца бьются в унисон.