Из принцев в люди

      Настало время подводить итоги, и они были неутешительными — Морти не справился. Дни, отпущенные ему, вышли быстро, как пузырьки из открытой бутылки шампанского. Он больше не мог попросить отстрочку, никак не мог избежать своей судьбы — и оставалось только принять ее, какой горькой бы она ни была… Суматошное путешествие закончилось, и они вернулись туда, где все и началось — к песчаному берегу у замка. В ночь перед свадьбой Морти пришел сюда, чтобы… проститься. — Н-ну, вот и все, пес. Ты старался изо всех сил, но теперь уже пора… На секунду в глазах Рика промелькнула точно такая же скорбь, как у него самого — но лишь на секунду. Стиснув парня в объятиях на несколько томительных секунд, спрут вдруг оттолкнул его и скрылся среди волн, и как бы страшно Морти ни было одному, какое право он имел просить Рика остаться рядом до самого конца? Он сделал свою работу. Не его вина, что я не смог сделать свою… Джессика была добра к нему, но… недостаточно. Она не видела в нем ничего больше своего друга или, может, приемного младшего брата — увы! Как ни пытался Морти привлечь ее внимание, все попытки оставались тщетными. Да и вообще, на что он рассчитывал? Она любит Брэда. Они точно будут хорошей парой — хоть это немного его утешало! Все слезы он выплакал ночью, глядя вслед поглотившим Рика волнам, а в день свадьбы Морти не позволил себе раскиснуть ни на секунду. Он помогал слугам закончить последние приготовления и, наводя последний лоск на цветочную арку, вдруг увидел что-то, мелькнувшее среди скал в океане. Показалось? Он часто заморгал, вглядываясь в горизонт. А потом, закончив работу, незаметно растворился среди толпы, которая собралась в столь ранний час, и отбежал туда, где его никто не смог бы увидеть… — Не. Может. Быть, — то ли испуганно, то ли восхищенно сказала Саммер. — Поверить не могу, что ты действительно это сделал!.. — Да уж, — отрезала мама тоном, в котором уж точно не слышалось никакого восторга. — Вот ты и попался, Морти. И мы все уже знаем! — Этот старый негодяй выстрелил в нас своей чернильной завесой и чуть не сбежал! — пожаловался папа, блестя лысиной на утреннем солнце. — Просто возмутительно! Они все ползли к нему по песку, как тюлени. И у всех троих сильно поубавилось волос… — А еще этот… старый негодяй дал нам кое-что, — мама протянула Морти кинжал в расписных ножнах. — Пора уже заканчивать с этим балаганом, сынок. Ты должен убить девушку, ради которой заварил всю эту кашу, и когда ее кровь попадет тебе на ноги, ты снова станешь одним из нас! Убить?! Он даже не хотел прикасаться к кинжалу, но мама вложила оружие ему в руки силой. — Но ты должен сделать это до рассвета, а не то умрешь! Когда приплывешь домой, серьезно поговорим о твоем поведении… — И советую не затягивать, — ввернула Саммер. — А то мне из-за тебя приходится носить отстойную стрижку! Три хвоста, плеснув по поверхности воды, скрылись из виду. А мальчик долго смотрел им вслед, прижимая к груди кинжал, потом, спрятав его под рубаху, тряхнул головой и вернулся к свадьбе. Он заставлял себя радоваться. Держать себя по струнке, глядя на бесчисленных гостей, на кольца, на румяное от счастья лицо Джессики — все, что угодно, только не предаваться унынию!       Гулянка постепенно перешла с суши на воду. Десятки кораблей стреляли из пушек праздничными залпами, у музыкантов рвались струны от того, насколько резво они играли, а Морти танцевал, как грешник на адских углях, держа Джессику под руку, и она смеялась, размахивая по ветру собственной фатой… Брэд, похоже, не считал его за мужчину настолько, что даже не ревновал. Только стучал пивной кружкой по столу и требовал налить еще и еще, и вторили ему десятки других голосов, слившихся в один ликующий рёв — в какой-то момент свадьба затихла, чтобы разгуляться с новой силой, звучали тосты, и песни, и баллады, и, пожалуй, для самого последнего дня своей жизни русалочий принц ничего лучше и пожелать не мог. Пожалуй, весьма яркий финал для столь серой жизни… Он видел это раньше. Видел фейерверки, полыхающие искрами в темном небе, но издалека и тайком, уплывая из дома по ночам, и никогда это ни было так близко. Так, будто розовые, зеленые и желтые огни могут сами упасть тебе в руки! Ничто не вечно, в том числе и радость. Все снова затихало, на этот раз — по-настоящему. Пьяные люди валялись на палубе тут и там, жених и невеста спустились к себе в каюту, и остался один лишь Морти. Достав из-за пазухи кинжал, он рассмотрел его, немного вытащил из ножен, с сомнением покрутил в руке… и, размахнувшись, выкинул его за борт. Простите, мама с папой и Саммер. Я просто не могу! Так бы он сказал, если бы мог. Но он — просто глупый немой Песчинка, сидящий на палубе среди спящих незнакомцев и терпеливо ждущий конца… Когда взойдет солнце, я умру. Эта мысль почему-то не вызвала страха, только легкую печаль. Он сидел на месте минуту за минутой, час за часом (коих осталось не так уж много), и время его подходило к своему концу. Что ж. Он хотя бы попытался…       Горько улыбнувшись, Морти поднял глаза к небу, начавшему светлеть на горизонте. До рассвета осталось совсем чуть-чуть. Главное, чтобы не было больно… Он подпрыгнул на месте, когда с грохотом распахнулась деревянная дверь, и едва не закричал от ужаса — по палубе, ловко обходя валяющихся людей, полз Рик, вытянув перед собой руку, с которой стекали вязкие красные капли. — Я б-больше никогда не буду пить, — вытаращив на спрута глаза, пробормотал кто-то, но тому было все равно — он плыл прямо на Морти с выражением крайне свирепой решимости на лице. — Н-ну что, закончилось твое сухопутное приключение, м-маленький ты сученыш?! — рявкнул Рик, швырнув чем-то светящимся в мальчика, и взмахнул рукой, от души окропив его ноги кровью, и… Это было очень, очень больно — Морти будто проткнули сотней ножей. Он схватился за шею, с клокочущими звуками пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, и сквозь ослепляющее золотое свечение, исходящее от кожи, еле увидел, как рвется в клочки его одежда. А потом ноги перестали держать его, и он, перевалившись за борт, погрузился в воду…

***

      Огромные пузыри воздуха поднимались кверху. Морти камнем шел на дно, почему-то не чувствуя ни малейшего страха, приятное тепло разливалось по горлу — а потом он вдруг понял, что не задыхается. — А! — вскрикнул он, переворачиваясь. — М-мои ножки!.. И только потом до него дошло, что он впервые за долгое время слышит собственный голос. И видит вместо двух стоп один плавник… — О, н-нет! Д-д-джессика!.. Увидев виновника всего этого безобразия, парень тут же поплыл к нему и, выкрикнув: — Подонок! — попытался ударить. — Т-ты убил Джессику! К-как ты мог?! Как ты… Увы, силы были неравны — старик легко удержал его руки. — Убил? Я? Совсем, что ли, ёбу дал, — кончик щупальца красноречиво провернулся у виска. — Она, блядь, живее всех живых, дрыхнет пьяная у себя в каюте! — Н-но… но кровь!.. — Какой же ты недалекий, — Рик закатил глаза. — Это всего лишь месячные! — Меся… ч-что?.. — П-потом объясню, — колдун поднял голову на колышущееся над ними дно корабля. — Нам бы сначала убраться от этих людишек!

***

      Снова быть русалкой оказалось так… странно. Морти и забыл, как легко раньше пересекал океан. Каким быстрым и ловким было его тело, способное обуздать любую волну, как прекрасно и красочно морское дно по сравнению со всем, что только можно увидеть на суше — он и сам не понимал, насколько сильно соскучился! Рассвет, который должен был стать предвестником его смерти, юноша увидел из грота. Того самого, где они с Риком пережидали бурю… — П-поверить не могу, что я больше не человек, — вздохнул Морти, утыкаясь лбом в сгиб хвоста. — Я ж-же так старался им быть… — И у тебя не получилось, — констатировал осьминог, дернув плечом. — Что я могу сказать, дерьмо случается! Интересно, будет ли она скучать по Песчинке? — А м-может… может, мне это было и не нужно. Может, я просто хотел сделать это ради нее, но… н-наверное, это было зря?.. Осознавать это, естественно, оказалось очень горько. — Х-хотя, нет, — поправил сам себя мальчик, усмехнувшись. — Все-таки, пожить среди людей дано не каждой русалке… Н-ну и что с того, что конкретно одному человеку я оказался не нужен? — Человеку — нет, — прищурился Рик. — А в-вот одному осьминогу очень даже да… И он повалил Морти на спину. Упер лопатками в каменный пол и, медленно опутывая его хвост, прошептал: — Малыш, а ты знал, что твои родственники — идиоты и не читают мелкий шрифт? — Ч-что? Сухие губы коснулись его виска. — Они подписали со мной контракт, по которому я должен был вернуть тебе голос. Вернуть тебе прежний облик, но… Голос Рика стал похож на кошачье мурлыканье. — Но вернуть тебя им я никогда не обещал… Морти пока не понял, что это значит, но, кажется, его опять затягивало в водоворот. — Ты не получил любви Джессики, но и морской пеной тоже не стал, а значит, согласно договору путь у тебя один… Быть в моей собственности на веки вечные! — Ох, — наморщил лоб юноша. — А к-как же мои родители? — Они могут навещать тебя в моем логове, если захотят… впрочем, твой папаша вряд ли туда даже заплывет, — Рик поморщился. — Н-но наследником престола ты уже не станешь, увы! Что ж, Морти это не сильно расстроило — он никогда не чувствовал в себе особого желания править. — Н-но… но что я буду делать целую вечность рядом с тобой? — Д-да мало ли, что, — беспечно махнул рукой колдун. — Как минимум, подавать мне зелья ты точно сможешь, да и для выполнения заказов лишние ласты точно пригодятся… В общем, не переживай! И, закрыв глаза, он прикусил зубами кожу между ключиц Морти. А все его конечности между делом поглаживали бывшему принцу хвост, поднимая переливающуюся чешую… — Уж поверь мне, я точно найду тебе хороооошее применение, М-морти…