Царь камней

1 Никогда прежде хозяин Каменного Пояса (так в давние времена называли Уральские горы) не уносил в ледники на верную смерть больше человек, чем было нужно. Конечно, сколько же было нужно, никто не знал. Но в каждой деревне, располагавшейся вдоль змеистого хребта, давно смекнули, что если Яман уже взял пятерых, то за другими до следующего года не пожалует. Кто знает, зачем они, жалкие смертные, сдались ему, но живыми без вести пропавших уже никто больше не видел. Впрочем, и мертвыми тоже. Обиталище Ямана следовало искать где-то в Приполярье: ведь именно там находились самые высокие вершины, которые могли обеспечить неприступным убежищем древнее существо. Говорили, будто оно трех метров ростом и похоже на черного змея с непробиваемой чешуей дракона, с когтями медведя и глазами арктического волка. Охотится ночью, нападает на людей, живущих в обветшалых домах. Наслушавшись, каждый старался укреплять собственное жилище, чтобы Яман не счел его хозяев легкой добычей. Алексей не верил в эти сказки. И даже не думал хоть как-то подлатать свой дом к наступлению зимних холодов. Все потому, что очень рассчитывал отбыть в уездный город Екатеринбург на постоянное место жительства. Наняться грузчиком, прислугой в барский дом или попытать удачу в освоении рабочей специальности на заводе. Каждый день Алексей рассказывал всем, что, мол, отправил полгода назад письмо старому приятелю с просьбой прислать за ним экипаж из города. Просил забрать до наступления Рождества. Ждал, смотрел на пустынную дорогу и верил в необоснованное чудо. Жители деревни за глаза, а бывало и прямо в лицо, осмеивали его, не без причин считая за "ваньку-дурачка". Да какой же идиот погонит за тысячу верст в богом забытую глухомань своих лошадей? Лес кругом непроходимый и животные дикие, голодные. Но Алексей все равно не терял надежды. И вот однажды в конце августа действительно прибыл дилижанс, запряженный четырьмя лошадьми. Такого богатого и добротного транспорта деревенские еще не видели. Да и откуда бы, когда любые гости приезжали сюда на убогих повозках с пьяным извозчиком. *** Люди опасливо сторонятся, пропуская карету, бесшумно катящуюся по размытой дождями улочке. Любопытные норовят заглянуть внутрь, но темные шторы плотно задернуты и даже не колыхаются от движения. Кучер и вовсе кажется словно неживым: неподвижные цепкие пальцы окоченелой хваткой держат поводья. Будто капюшон, голову покрывает шарф, да так, что не разглядеть в тени черт лица. Дилижанс останавливается на главной площади. Черные кони встряхивают гривами и замирают на месте, как вкопанные. Кучер не произносит ни слова. Из зашторенных окон тоже никто не выглядывает. Воцаряется угнетающая тишина неопределенного ожидания. - Я знал! Я знал, что Сережка выполнит мою просьбу! - Алексей выскакивает вперед. Только он один совсем не чувствует воцарившуюся атмосферу страха и безысходности. - Ты совсем дурак, что ли?! - кто-то шипит на него из толпы. - Посмотри!.. - тычет дрожащим пальцем в кучера. - Он же все равно что покойник!.. Руки все в язвах... Да и телега эта будто гроб на колесах... - Да ладно тебе! - раздраженно отмахивается торжествующий Алексей: теперь-то все узнают, что все это время он говорил правду. - Ну и пусть катится, раз за ним приехали! Скатертью дорожка! - сипло надрывается другой голос. - А то еще беды какой накликает по наши души! - Да! - почти единогласно поддерживает толпа зевак. Алексей задумывается. Что же делать? А вдруг действительно не Сергей Калинин прислал этих лошадей? Но если не он, тогда кто? Ведь только Сережа был самым богатым из всех его бывших друзей. Только Сережа клялся любить вечно после той ночи... Когда им едва стукнуло пятнадцать. Когда... Когда родители Алексея еще были живы, и много путешествовали по всей по стране. А потом... Потом... Алексей не помнил, как он начал жить среди этих людей, которые ни любили его и не ненавидели, но и не отпускали никуда. Держали будто за шута горохового, за шлюху. И дом расхлябанный выделили только для того, чтобы наведываться туда словно в бордель. За три года жизни в деревне Алексей заметно исхудал. Редкой красоты лицо повзрослевшего херувима осунулось, а золото волос будто покрылось слоем пепла. Бабы и девки неоднократно травили его, подсыпая яд в супы, которые таскали для него их мужья. Пытались убить, заколов ножами, топорами и огородной утварью. Но всякий раз мужики спасали его. Выхаживали. Лечили раны. Чтобы любимый ангел быстрее поправился и продолжил дарить свою вымученную любовь. Алексею приходилось делать это, иначе бы он не выжил. Сергею Калинину он писал несколько раз за то время, какое жил здесь пленником и рабом. Умолял вызволить, забрать. Просил о помощи. Но ответа так и не получил. Поэтому теперь был готов ехать с кем угодно и куда угодно. - Вы ведь из Екатеринбурга? Вас ведь Сережа Калинин послал? - Алексей разглядывает кучера. Почему-то чудится, будто знал он этого странного человека раньше. Память подводит или играет злую шутку? Извозчик молча кивает. Указывает на дверь дилижанса, и та бесшумно отворяется сама по себе. В салоне никого нет. Только густая непроглядная чернота клокочет дымными клубами. Люди шарахаются в стороны. - Не ходи с ним, Лешенька, - крупный мужик осторожно кладет тяжелую ладонь на хрупкое плечо. - Это, наверное, бабы наши решили тебя в лес к волкам вывезти. Не ходи, пожалуйста. Хочешь, я тебя к себе заберу? Будешь только моим мальчиком. Никто больше тебя не тронет... - шепчет жарким шепотом в уши, наслушавшиеся обмана. - Спасибо, - Алексей оборачивается. Это человек всегда был самым добрым и заботливым. - Но я должен поехать, ведь Сережа столько денег потратил, чтобы снарядить лошадей досюда и обратно. Я не могу подвести его. Если мне не понравится в Екатеринбурге... - он улыбается ласково. - Обещаю, что вернусь и стану твоим... Разочарованный мужик отпускает Алексея. И тот идет к распахнутой настежь черноте. Он ничего не берет с собой. Ведь здесь нет его вещей. Здесь - лишь осколки жизни, которую он проживал взаймы. И уж лучше умереть, чем расстаться с надеждой покинуть это гиблое место. 3 Темнота обступает со всех сторон. Кажется теплой, пульсирующей, проникающей под тонкие летние одежды. Она приятно щекочет кожу, скользя по ней, словно родниковая вода. Темнота проникает между пальцев рук и ног, обволакивает маслянистым коконом, успокаивает, лечит раны, оставленные грубыми любовниками и их женщинами. Сломанные ребра срастаются, растянутые связки и скованные мышцы расслабляются, боль уходит и по всему телу распространяется удивительно сладкое ощущение силы и безмятежности. Нечем дышать. Становится очень жарко... Проветрить бы немного. Рука тянется к занавеске, но та будто намертво прилипла к окну, не позволяя кромешной темноте развеяться. Алексей стягивает одежду. Кожа жаждет прохлады. Он вытирает рубашкой пот с лица и волос. Так жарко... В этой темноте, гладящей живот и грудь, обвивающей бедра, скользящей по чреслам. Кровь приливает к сердцу. К вискам. К паху. И только сейчас Алексей понимает, что возбужден. Но почему? Почему это происходит сейчас? Словно бы он совсем не контролирует собственное тело... - Иди ко мне... - темнота обретает голос. Бархатный. Вкрадчивый. Словно шелест ветра в листьях. - Иди... Ко мне-е-е-е... - дыхание морозного утра ворвалось в пылающую черноту. Алексей инстинктивно обхватывает плечи руками. Здесь кто-то есть? И был все это время? Нет. Когда он садился в дилижанс, то внутри никого не видел. Впрочем, там было так темно, как даже ночью не бывает, и сложно было понять, ждал ли кто-то в салоне. - Иди или замерз-з-з-неш-ш-шь... Голос зовет, раздаваясь с противоположной стороны. Чернота становится нестерпимо холодной. Обнаженное тело нежной кожей прилипает к обивке сидения. Алексей ступает босой ногой на обледеневший пол. Морщится от жгучей морозной боли. Делает шаг. Другой. Третий. И тут чьи-то горячие ладони опускаются на бедра, и холод тает под вновь окутавшим теплом. Таким приятным и сладким, таким уже знакомым и родным, что не хочется отступать назад. Невидимый рот плавит член. Ловкий язык ласкает головку. Пальцы проникают глубоко в тело, добираясь до самого сокровенного места. Алексей сжимает чьи-то плечи, чтобы не упасть. Шумно дышит, вдыхая незнакомый запах попутчика. Сильные руки удерживают его, когда Алексей кончает. Поглаживают, позволяя перевести дыхание, а затем направляют вниз. И тело вновь пронзает жаркая волна. Будто насквозь. Тихий стон срывается с губ. Алексей отдается навстречу волнам полыхающей внутри огненной лавы. Не имеет значения, кто это делает сейчас с ним. Ничто не имеет значения. Только тепло, которое хочется продлить навечно. Алексей обнимает темноту и неожиданно соприкасается с ней губами. Они раскрываются навстречу и тепло заполняет тело целиком и полностью... 4 Голоса. Множество разных голосов. Мужчины палят из ружей. Кажется, охотятся на гусей. Да, и правда. Вон, одного подстрелили. Парализованная тушка на мгновение замирает в перелетном строе сородичей, а затем падает с неба в густой еловый лес. В нескольких десятках шагов от повозки, медленно едущей по заросшей травой колее. Через пару минут ее обгоняет стая беспородных собак. Следом за ними бегут разгоряченные охотники. С криками. С руганью. Наперегонки. Будто дети малые. Но, заметив повозку, останавливаются. Недружелюбно оглядывают заезжих чужаков: таких тут встретишь нечасто. Хорошо скроенная одежда, пошитая из дорогой добротной ткани. Теплая и удобная. В телеге - далеко не бедный багаж: кожаные дорожные сумки и чемоданы с золочеными замками. Пассажиры ухожены и привлекательны. Кто они: безумные дворяне, рискнувшие ехать дикими дорогами без сопровождения, без охраны? Ой, зря... Откуда взялись эти белокурые мужчина и женщина? Брат и сестра? Нет, совсем не похожи. Видимо, муж и жена. Или любовник с любовницей. А с ними - перепуганный подросток лет пятнадцати-шестнадцати - стало быть, сынок. Ах, краше любой девки!.. Охотники недобро посмеиваются. Им плевать на подстреленного гуся, которого собаки волокут из чащобы. Здесь добыча куда интереснее. Ведь в сумках могут оказаться деньги, хорошая одежда, продовольствие и деликатесы. А главное: представляется отличная возможность безнаказанно поразвлечься. - Отойдите или я буду стрелять! - белокурый мужчина, глава своей маленькой красивой семьи, приказывает холопам. Твердой рукой тычет дулом револьвера поочередно в лоб каждому из них. Женщина, тихо плача, обнимает сына, прикрывая тоненькой ладонью его глаза. - Да, давай, барин, стреляй, ха-ха-ха! - кто-то дает оглушающий залп из ружья в воздух, и тот рефлекторно нажимает спусковой крючок, пронзая пулей первому подвернувшемуся охотнику сердце. Остальные звереют. Бросают оружие и кидаются на незадачливого убийцу, будто стая голодных волков, стаскивают его на землю и под отчаянные крики жены с диким остервенением запинывают до полусмерти. - Слышьте! - кричит один мужик другим. - Разве все они - не красотки?! Грех ведь не воспользоваться!!! Остальным эта мысль приходится по душе. И, вдоволь поизмывавшись над беспомощными жертвами, они грубо насилуют каждую не по одному разу, не особо разбираясь в их половой принадлежности. Похожего на ангела мальчишку забирают с собой для дальнейших забав. Уж больно хорош! Накидывают на шею веревку, которой вяжут подстреленных гусей, и волокут по земле в деревню. А родителей удавливают ремнями, оставляя тела на растерзание диким животным. 5 Алексей просыпается от собственного крика. Часто и тяжело дышит. Давится беззвучными слезами. - Мама... Папа... - шепчет дрожащими губами. - Простите... Простите... Что не убил их всех... Простите, что не мог вспомнить... Он собирает одежду, разбросанную по полу. Наспех одевается. Озирается по сторонам. Темнота развеялась, словно и не было ее вовсе. Занавески открыты. За окном - заснеженные вершины вместо летних полей... Странное дело, но холода в салоне по-прежнему не ощущалось. ...А то тепло?.. Алексей краснеет, вспоминая ночь... или день... любви с темнотой... Неужели ему все это приснилось? Нет, отнюдь... Внизу все еще влажно и липко... - Черт!.. - он стыдливо закрывает ладонями лицо. - Тогда... Кто это был? И куда он делся?.. 6 Два дня дилижанс с бессменным кучером чудесным образом едет по несуществующим горным дорогам. Словно парит по воздуху, едва касаясь колесами обледеневших камней. Алексею не хочется ни есть, ни пить, ни справлять естественные нужды. Он чувствует себя прекрасно, и не желает думать, что обязан этому незнакомцу, которому так легко доверил собственное тело. - Долго еще?! - иногда он барабанит в стенку, за которой сидит извозчик, но ответа не получает и продолжает молча созерцать величественное великолепие заснеженных скалистых выступов. - Это же не Екатеринбург... Совсем нет... 7 К рассвету путешествие в неизвестность завершается. Дилижанс останавливается перед длинным узким мостом, соединяющим два горных пика. На другом конце будто бы виднеется вход в черную пещеру, а внизу простирается головокружительная ледяная бездна. - Если я должен перейти этот мост, то... - Алексей умоляюще смотрит на кучера. - Пожалуйста, помогите... И кучер послушно ведет его под руку по заиндевелым древним камням. Каким образом, кто и когда построил такую сложную архитектурную конструкцию на непроходимой, непреодолимой высоте? Алексей не может найти ответа. - Назовите мне свое имя... Мне показалось, что мы знакомы... - он робко интересуется, украдкой разглядывая спутника. Из под капюшона струится черный дым. - Он не ответит тебе, - дым отвечает знакомым голосом, который звал Алексея в той самой темноте пару ночей назад... - Но я скажу за него. Это твой друг. Сергей Калинин из Екатеринбурга. - В самом деле? - тот недоверчиво косится на провожатого. Словно повинуясь неозвученному приказу, извозчик снимает шарф, обнажая полусгнившее лицо, в чертах которого едва ли можно было узнать того самого Сережку, который в пьяном угаре вминал Алексея в свежие простыни собственной постели... Остекленевший взгляд. Мертвый взгляд. - Сережа?.. Сережа, что с тобой случилось?.. - Алексей цепляется за плечи, такие щуплые, будто под одеждами - скелет, едва обтянутый полуистлевшей плотью. - Ему было наплевать на тебя, Алеша, - черный дым вьется вокруг шеи, смущает знакомым теплом, в которое снова хочется окунуться с головой. - Твой друг давно женился. И, прежде чем сжечь твое очередное письмо, он читал его приятелям словно порнографический роман. Никому не было дела до того, в какой ситуации ты оказался. Поэтому никто и не отвечал, а ты терпел все, что с тобой делали, мой милый мальчик, - тепло проникает под рубашку, и по телу вновь разливается сладкая непреодолимая волна возбуждения. - Я подумал, что будет справедливо, если Сережа, все-таки приедет за тобой. - Ах... Прекратите... Иначе я потеряю равновесие и упаду вниз... - выдыхает тот и цепляется за окоченевшее тело бывшего друга, как за единственную опору. - Отпусти его. Он больше не нужен нам, - теплая волна скользит под нижнее белье и проникает внутрь тела ласково и нежно. Алексей не может сдержать стон. Никогда в жизни он не испытывал подобных ощущений и стал словно зависимым от их остроты и необычности. Разжимая пальцы, он из последних сил отталкивает предателя-Сергея. Прочь от себя. Прочь навсегда. И затуманенным сладострастием взглядом безразлично наблюдает, как темная фигура исчезает в ледяной пропасти. - Идем со мной... - темнота окутывает Алексея с ног до головы. - Кто вы?.. - только успевает спросить тот, задыхаясь жаром и желанием. - Хозяин этих мест. Мое имя Яман. Неужели сказка оказалась былью? 8 - Зачем же ты похищал людей? После нескольких дней любви в кромешной темноте Яман наконец разрешает обращаться к нему на «ты». Разрешает приглашать, когда Алексею хочется секса. А ему хочется постоянно. Раньше он ненавидел бессмысленные акты совокупления, причинявшие только физические и душевные страдания, но теперь он ощущает постоянный голод. Голод по той теплоте, которой его окружал хозяин ледяных гор. - Чтобы избавлять себя от одиночества, - отвечает темнота умиротворенным голосом. - И где же они все? - Они все мертвы, Алеша, - невидимая рука приятно гладит спутанные волосы. - Почему? Были настолько плохи? - отчего-то Алексея совсем не волнует, хорош ли он сам. Наверное, хорош, коли уж ему позволяют желать своего господина в любое время. - Они не захотели остаться со мной, - тихий горький смешок раздается возле самого уха. Алексей мечтает увидеть своего сказочного любовника. Хотя бы раз оценить его красоту или уродство. Увидеть тело, которое дарит ему наслаждение. Узнать, какого цвета его глаза. Алексею хотелось... Чтобы Яман стал обычным человеком, с которым можно гулять за руку, встречая рассветы и провожая закаты. Они здесь, в этих широтах, такие пронзительно холодные, что кажется, будто осколки льда покалывают в глазах... - Могу ли я... Посмотреть на тебя, Яман? - В Уральских горах много скалистых утесов... - темнота дрожит и колеблется, словно круги на воде. - И все эти острые камни когда-то были людьми. Поэтому те немногие, кто все-таки добирается сюда, говорят, будто горы живые. Дышат. Стонут. И насылают проклятия. Любой, кто видит меня, Алеша, становится частью этого холодного царства до той поры, пока солнце, ветер и вода не разнесут его по крупицам. Я искал того, кто готов был бы добровольно разделить со мной вечность, не обращаясь в безмолвное изваяние. Очаровывал каждого. Был ласков и заботлив. Но малодушным людям была ценнее их привычная жалкая жизнь в грязи и в нищете среди себе подобных... И как только я начинал думать, что завоевал их любовь, начинал доверять и позволял ходить куда угодно, они пытались сбежать. Все до единого. Но мои горы никому не позволят предать и уйти живым. - Ах, Яман... - Алексей обнимает его горячее тело. Покрывает грудь поцелуями. Садится сверху, снова насаживаясь на твердый член. - Я не уйду... Ведь ты выбрал меня... Это такая честь... - и двигается, задыхаясь жаром, распаляющим изнутри. Быстрее. Быстрее, чтобы не обжечься. - Я хочу остаться. Хочу быть тем, кто избавит тебя от одиночества. Покажи мне себя... Пожалуйста... - пальцы Ямана скользят по плоти вверх-вниз, так цепко и приятно, что Алексей кончает. И блаженно улыбается, когда горячая липкая влага растекается внутри него. - Тогда поклянись... И больше не будешь человеком никогда... - Я поклянусь в чем угодно... Ведь я... Так... люблю тебя!.. Алексей клянется в вечной супружеской верности, и долгожданные слова затуманивают разум Ямана. Он отдает ему собственное сердце, вырванное из груди. Ешь половину, говорит, это сделает тебя таким же как я. Ты получишь силу повелевать природой, но взамен природа одарит проклятием обращать людей в камень и приговорит к вечному одиночеству. Ничего, отвечает Алексей, я не буду одинок, если останусь с тобой. И ест черное сердце в кромешной тьме, и кажется ему, будто на вкус оно - словно сочный экзотический фрукт. 9 На следующее утро Алексей впервые видит свет. Это солнечные лучи пробиваются в пещеру. Впрочем, и пещера теперь не кажется такой темной. Оказывается, изнутри она светла и просторна. В ней множество комнат, отделанных серебром и устланных шкурами животных. Повсюду развешаны пучки высушенных трав и причудливые амулеты из костей. Некоторые стены украшены рисунками, напоминающими древние письмена на незнакомом языке. Воздух наполнен морозно-пряным ароматом. - Яман?.. - Алексей выбирается из мягкой постели с пуховыми перинами и шерстяными одеялами. Оборачивается льняной простыней и неуверенно выходит в просторное помещение, где тлеющие свечи умиротворяют мягким полумраком. У стены стоит стол с кушаньем, а за столом, повернувшись лицом к трепещущему свету, сидит ОН. - Это действительно ты?.. - Это я, Алеша, - тот оборачивается, улыбаясь так, словно бы в этот самый момент внезапно встретил давнего друга, с которым не виделся тысячу лет. Яман стискивает его в объятиях и кружит, словно тряпичную куклу. Смеется. Будто ребенок. - Я люблю тебя, Алеша, люблю! - восторженно шепчет он. - Я так... Счастлив... - И черные, как у ворона, глаза наполняются такой же черной влагой. Угольные слезы струятся по щекам, делая бледное лицо похожим на трагическую маску. Алексей ожидает увидеть статного взрослого мужчину, но повелителем камней оказывается стройный молодой человек едва ли старше его самого. В слепом восхищении он благодарит судьбу за то, что свела их вместе. За то, что Яман доверился и разделил с ним каменный трон. Вот он, прямо здесь. Укрытый шкурами черных волков, оплетенный черными волосами человеческих женщин, увитый серебряными и костяными бусами, осыпанный сотнями сухих бутонов снежной ясколки. Красивый, будто кресло перед зеркалом в девичьей комнате. Аккуратный, изысканный... Как и сам вечно юный печальный царь этих холодных гор. И не чудовище вовсе, каким его представляют невежественные люди. - Как же ты прекрасен, мой любимый Яман... - Алексей в слезах опускается перед ним на колени и обнимает за тонкие бедра. - Ты мой навсегда, - шепчет он, а рука с длинными пальцами ласково гладит золото волос, наконец очистившееся от бусого пепла. 10 Жили они счастливо около года. До той поры, пока сила, доставшаяся Алексею благодаря невероятному везению, не начала казаться ему бесполезной. Ведь до сих пор он еще никак не использовал ее. Людей Яман больше не похищал, и защищать неприступные вершины Приполярья было не от кого. Тогда стал Алексей все чаще задумываться о мести убийцам его родителей. - Отпусти меня на недельку, Яман, - однажды просит он. - Я хочу наказать тех, кто испортил мою жизнь. - Но разве теперь твоя жизнь не счастливая? - с плохо скрываемым разочарованием отвечает тот. - Разве не начал ты жить заново здесь, со мной? - Конечно, начал! Но люди-то думают, будто все их злодейства сошли им с рук, и наверняка продолжают бесчинствовать в свое удовольствие. Отпусти меня, Яман. Я вернусь к тебе, как только восстановлю справедливость. - Хорошо, Алеша. Иди. Но помни, что каждый, кто увидит тебя, обратится в скалу. Не позволяй себя обнаружить, потому что мы не можем злоупотреблять силами природы. Горы могут изменить погоду в этих краях навсегда, - обреченно отозвался Яман, с трудом усмиряя дурное предчувствие. Он отступил в тень, устало опустившись на трон. Какой смысл препятствовать тому, кто одержим жаждой мести? Тому, кто останется лишь наполовину высшим существом, а на другую часть - ничтожным человеком... - Не забудь сюда дорогу, мой милый Алеша... - дрогнувший голос эхом растворяется во мраке. 11 Семь дней пролетают незаметно. Яман ожидает возвращения Алексея согласно уговору, но тот не спешит обратно. Не является золотоволосый избранник ни через еще одну неделю, ни через следующую за ней. Не пришел Алексей и через месяц. Истерзав себя беспокойной неопределенностью и бездействием, Яман отправляется на поиски любимого. И находит без особого труда по следам, которые тот бездумно оставляет. Деревня, в которой Алексей жил три года бесправным рабом чужих утех, превратилась в голую каменистую пустыню. Только пустые избы торчат меж остроконечных булыжников. Теперь высятся здесь молодые горы. - Что же ты натворил, Алеша... Яман проносится северным ветром на юг, облетая свои владения и видя, насколько далеко они разрослись вширь: обратились горной грядой многие селения, уничтожив леса, болота, равнины, дороги, реки и озера. - Что же ты наделал... И вдруг видит он свысока, что человек в белых одеждах входит в очередной поселок. Жители, привлеченные его красотой, выходят навстречу и тут же врастают в землю, застывают изломанными фигурками, навсегда покрываясь серой каменной броней. - Разве не должен был ты отомстить только тем, кто обижал тебя?! - кричит Яман, опускаясь на землю черной тучей. - В чем эти люди виноваты перед тобой?! - Они... - Алексей высокомерно усмехается. - Жалкие трусы. Каждый и них готов грызть друг другу глотку, чтобы завладеть тем, что принадлежит чужому. - Ты забыл, кто мы есть... - Яман с сожалением, словно в последний раз, всматривается в его глаза и не узнает безразличного жестокого взгляда. - Отчего же! Видишь, я делаю наши владения богаче! - смеется тот не своим голосом. - Хорошо, Алеша, очень хорошо... - Представь, как горы будут простираться от западного до восточного горизонта, как они... Храбрые речи обрываются. На лице Алексея застывает искреннее изумление. И падает он в траву, будто тот самый подстреленный охотниками гусь, раскинув руки в стороны как перебитые крылья. Зияющую дыру в его неподвижной и бездыханной груди заливает холодный осенний дождь. Яман сжимает в кулаке его пульсирующее сердце. Затем подносит к губам, открывает рот и заглатывает целиком. Морщится сквозь слезы: горше полыни... Словно бы каменный царь попробовал на вкус свое извечное проклятие. Одиночество.