lunacy fringe

Юра бросил машину прямо на газоне — все равно она была обвешана защитными заклинаниями и заметить ее могли только иные. А если вдруг такие и нашлись бы среди доблестных Ленинградских гаишников, то они, вероятнее всего, оказались темными. За свою долгую жизнь Юрка видел только двух светлых полицаев, и оба были редкостными мразотами. Выйдя из машины, он потоптался по газону, думая, покурить сейчас или позже. Работать совсем не хотелось, Юра, сойдя с самолета, успел разве что домой заехать и душ принять. Почти сразу позвонил Илюха, который руководил Дневным Дозором в Питере, и сказал, что отпуск — это хорошо, но у них тут пиздец и надо бы подъехать. Юра планировал появиться в офисе Дозора только к вечеру, да и то просто чтобы раздать ребятам привезенные сувениры. От отпуска оставалось еще два дня, но Илья говорил слишком серьезно — спорить с ним не хотелось. Да и ему самому любопытно стало, что у них происходит настолько интересное, раз уж даже руководство напряглось. На часах еще не было одиннадцати, но солнце в Питере уже вовсю шпарило. Юра, который последние две недели жарился на пляжах Доминиканы, посмотрел на небо печальным взглядом. Тянуло наколдовать дождик или просто свалить обратно. Сдались ему эти Дозоры, в конце-то концов. Удачно пропустив утренние пробки, он приехал в типичный спальный район: вокруг одни новостройки, никакой атмосферы старого города. Через дорогу сиял вывеской макдак, Юра стоял у входа в небольшую забегаловку с шавермой, которая на фоне конкурентов из пиндосии выглядела откровенно жалко. Держались, наверное, только за счет каких-то упертых патриотов, не желающих жрать зарубежные булки с котлетами. Он помял в руках сигаретную пачку, вспомнил, что зажигалка осталась в машине. Вернуться за ней не успел — из двери выскочил зажимающий рот Даня, который с ходу принялся блевать в ближайшую урну. И ладно Даня, его обратили всего пятнадцать лет назад, следом показался Кикир, на вид совсем зеленый — вот это уже было удивительно. Тот и войну прошел, а еще Юрка помнил, как они в семидесятых трупы хоронили после одного вампирского беспредела. Да и что там трупы, были же и жертвоприношения, и просто различные шабаши. Жизнь темного дозорного кружилась вокруг насилия, и волновало это только первые двадцать-тридцать лет, потом ко всему привыкаешь. — Пизда, я в жизни больше шаверму брать не буду, — закашлявшись, сказал Даня, вытирая рот рукой. — Чего такое, Данечка, тебе подлый грузин в соус накончал? — с улыбкой спросил Юра. Подошел к ним неторопливо, крутя в руках неубранную пачку сигарет. Даня в ответ смерил его таким взглядом, что тянуло проверить через сумрак, не кружился ли над головой темный вихрь проклятья. — Сходи сам глянь, — пробухтел Даня. Закончил уже более тихо, видимо, рассчитывая, что его никто не услышит. — Уебок. Он наклонился над урной, продолжая блевать. Юра пожал плечами, не особо задетый, посмотрел на Кикира вопросительно. — Лучше правда сам глянь, пока светлые не приехали, — Кикир сглотнул тяжело. — Давно такой мерзоты не видел. Внутри ничего интересного не оказалось — прилавок, за которым на вертеле крутилось мясо, наверху меню. Типичная забегаловка с шавермой, в Питере такие на каждом углу стояли. Даже после Даниного перфоманса на улице Юра все еще не чувствовал себя особо заинтересованным В помещении было жарко, кондей не стоял, только вентилятор бесполезно крутился в углу. Пахло курицей и чем-то жирным, но сквозь эти относительно приятные ароматы пробивался еще один — и Юра уже догадывался, что он увидит в подсобке. Ожидания его не обманули. У стены стояли стеллажи, по которым аккуратно были разложены части тел. Какие-то уже порубленные, какие-то целиком. Юра вспомнил крутящееся на вертеле мясо, и, что уж там, у него самого к горлу подкатило. — Юрочка, ты же еще в отпуске должен быть? — ласково спросила Аня. Он даже не заметил ее сразу — так увлекся разглядыванием тел. Серговна сидела в углу, аккуратно сложив руки на коленях, рядом с ней грустил какой-то гость с юга. Юра глянул мельком через сумрак — вампир, молодой, на груди сверкала регистрационная метка. Судя по нитям силы, единственное нечеловеческое тело в помещении принадлежало его брату — на полу, раскинув руки, валялся синюшный и бородатый вампирский труп. В груди у него виднелась здоровенная дыра, и, судя по тому, что тело не рассыпалось в прах, его тоже обратили недавно. — По указанию высших чинов был вызван на службу раньше положенного срока, — сказал Юра, склонившись в полупоклоне. — А травки мои привез? — Травки, магнитики и ром для вашего сиятельства, — продолжал Юра в том же пафосном тоне. — Вусмерть загнал двух коней, пока мчался к вам. Анька закатила глаза, но все равно улыбнулась. Перекинула свои шикарные волосы на одну сторону — Юра невольно залюбовался. Если бы они оба жили в другом столетии, он, наверное, никогда не смог ее бросить. Сейчас, в этом времени, им вдвоем жить было невыносимо. Юра чувствовал себя относительно молодым среди других иных — сто лет не срок, та же Аня старше его на полвека. Только рожденные в начале двадцатого века испытали на себе это безумие прогресса, когда минуты обрастали веками, а годы ничего не значили. — Ты упаковку проверил? Точно все целое? Аня продолжала нудеть, и Юра закатил глаза. — Да все Димка нормально запаковал, чего ты мне мозги ебешь? Я приехал и сразу убрал в холодильник, заберешь вечером. Лучше расскажи, что тут случилось. — Сам не видишь, что ли? — немного обиженно начала Аня. Юра вздохнул, присел над убитым вампиром. Тот был весь синюшным и съежившимся, невооруженным взглядом видно, что не человек это умер. Этих тварей Юра никогда особо не жаловал — бесполезные мертвяки, распиаренные в современной культуре. Список низших темных был не такой уж короткий — оборотни, суккубы-инкубы, плюс эти мерзотные кровососы. И вот последние ему меньше всего нравились, проблем приносили много, пользы от них никакой не было. Сейчас еще и непонятное количество трупов в кафешке — как же светлые их за это отпидорасят. — Куски от шести разных тел, — ответила Аня на его невысказанный вопрос. — Этот гондон седьмым будет, — указал Юра на мертвого вампира. — Думаешь, специально стремились к магическому числу? — А ты сама не видишь, что в сумраке сила тает? Юра не мог сказать, сколько именно времени прошло с ритуала, но в этом месте явно недавно что-то происходило, сумрак бурлил. Вмешательство второго или первого порядка, сейчас уже сложно определить. Что он мог сказать совершенно точно — ритуал проводила темная ведьма, у них своя особенная магия, завязанная на природном и живом. Поэтому Юра никак не мог понять, зачем в этом дерьме понадобился мертвый вампир. В том, что тот участвовал в ритуале сомнений не возникало — витал над ним душок силы, плюс еще сердце вырвано. Ну хоть понятно стало, чего Анька была не в духе — опытная ведьма, она или что-то подозревала, или наоборот — вообще ничего не понимала. Юра хорошо ее знал и ставил на последнее. В помещение вошел Кикир с Даней, который пил воду мелкими глотками, но выглядел уже не таким зеленым. — Вы догадались глянуть, что мясо на вертеле куриное? — с ехидцей спросил Юра, поднимаясь на ноги. — Да шито ты говоришь такое, стал бы мы человечиной кормить, — начал с жутким акцентом вампир, встав со стула. — Завали ебало! — гаркнул на него Даня зло. Юра захохотал, поймав неодобрительный взгляд всех находившихся в комнате иных. На душе было хорошо и легко — хотелось, правда, поспать и покурить. Еще и воняло в этой тесноте разложением и гнилью, но к такому Юрка был привычен. Наверное, поэтому вампиров и не любил, что слишком часто за ними мусор убирал. — Да ладно, Юр, а ты сам бы чего подумал? Заходишь в шаурмячную к вампирам, а у них тут разделанные трупы в подсобке, — Кикир попытался сгладить ситуацию. — Ангола, семидесятые… — Юра, блять, — угрожающе начал говорить Кикир. Юра замолчал, подняв руки вверх. Историю эту действительно лучше не упоминать в приличном обществе. Да в любом обществе ее не стоило вспоминать, настолько она хреновая. Человеческие войны, в которые вмешиваются иные, хорошими не бывают. — Пошли покурим и введешь меня в курс дела, — миролюбиво сказал Юра. — А то подъедут сейчас мушкетеры из Ночного Дозора, а я даже хрен знает, о чем с ними ругаться, Илюха мне толком не рассказал ничего. Они вышли на улицу, встали у черного входа. Справа орали таджики, разгружая товар, Юра на всякий случай накинул на них с Кикиром сферу невнимания — хотя на здании уже виднелись заклинания. Рассказывал Кикир коротко и по делу — его военный опыт превосходил Юрин, хоть по уровню силы он и был слабее. История оказалась простой: он случайно оказался рядом, пошел за перекусом в макдак напротив. Спокойно ждал заказ, когда его буквально оглушило из сумрака. Не растерявшись, все-таки опытный оперативник, он рванул через дорогу, определив, что кто-то совершал там магическое воздействие первого порядка. Внутри нашел ведьму, которая спокойно собирала ритуальный столик. Ласково улыбнувшись, та послала Кикиру воздушный поцелуй и провалилась в портал. Где-то на этом моменте Юра конкретно охренел — у них на всю Ленинградскую область не нашлось бы ведьмы, которая легко могла открыть портал: завязанные на природную сторону силы, они, в отличие от волшебниц, не могли так легко черпать энергию из сумрака. Хотя бы стало понятно, почему Илья его выдернул из отпуска. Сильная ведьма, которая решила пойти во все тяжкие — это всегда геморрой. Обычного иного было остановить куда проще. Плюс шесть трупов, вампиры, история тянула на анекдот для светлых. Типа запретили как-то темным выдачу лицензий на пять лет, как взъярились низшие иные, и Дневной Дозор начали гонять по мелким тупым вызовам. Юра помнил похожую историю лет тридцать назад. Тогда тоже какое-то семейство вампиров поймали на горячем, два десятка жертв на них в итоге повесили. Дозоры договориться не смогли — вопрос решали через Инквизицию, вампиры и оборотни остались без лицензий на кормление на несколько лет. Уровень браконьерства вырос настолько, что они даже подавали апелляцию в европейское бюро Инквизиции, пытаясь оспорить подобные запреты. Низшие темные все-таки были дикими существами, сдерживать свою натуру они не могли. — Я успел считать ауру у ведьмы… — начал говорить Кикир. — Тихо, — шикнул Юра. — Наши коллеги на подходе. Иди предупреди остальных. Кикир оглянулся в поисках своей тени, ушел в сумрак, не желая тратить время. Юра же привалился к стене, закуривая вторую сигарету и разглядывая остановившуюся перед ним машину. — Юрий, — из машины выбрался Эдик, который сидел за рулем. Прошел вперед, протянул ладонь для рукопожатия. Это был первый раз, когда они виделись после ситуации в Горном музее. Когда Юра его чуть не убил и не вогнал в сумрак навсегда. — Эдуард Васильевич, — кивнул ему Юра в ответ, пожимая протянутую руку. Обычный обмен приличиями — в глазах у светлого мага Юрка увидел такую ненависть, на которую не каждый темный был способен. И все равно в тоне Эдика он услышал какое-то уважение и, наверное, даже немного страха. Когда они только познакомились, разрыв в силе между ними был значительный, сейчас он сократился до минимума. Юра чуть не убил его в последний стычке, и Эдуард не мог этого не знать. Тут хочешь или не хочешь, надо вести себя вежливо. Эдик кивнул ему и вошел внутрь, за ним проскользнула девочка-целительница. Юра даже через сумрак на нее смотреть не стал — видел до этого, слабая, молодая, пятый уровень силы максимум. Наверное, вывели на дежурство по их тупым правилам о том, что никто не должен засиживаться в офисе. — Угостишь сигаретой? — с неловкой улыбкой спросил Паша, который все это время топтался у машины. Юра смерил его холодным взглядом. Пашка сгорбился странно, заправил нервным жестом отросшие волосы себе за ухо. — Не курю, — спокойно сказал Юра, затянувшись и выкидывая сигарету себе под ноги. Бросил короткий взгляд на Пашу, который даже не пытался скрыть обиду на своем лице, и зашел обратно в здание. Когда две недели назад их поезд остановился на Московском вокзале, Юра стоял у выхода в другом вагоне. Чувствовал, что на месте их уже будут встречать, больно за Пашку все волновались. Он тогда вышел из купе не попрощавшись — Паша тоже ничего не сказал. То, что стало между ними простым и понятным, ожидаемо запуталось, когда нужно было возвращаться к обычной жизни. Юра тогда психанул. Домой заезжать не стал, сразу поехал в офис Дневного Дозора. Посреди ночи нашел там Илюху и даже особо не удивился — тот всегда знал обо всем заранее. Маги вне категорий реальность ощущали иначе, силы у них было больше, чем Юра бы посмел мечтать. Поэтому Илья смотрел ехидным взглядом, даже пообещал, что все Юрины дела сам заместителю передаст. От такого понимания еще хуже стало. Юра чувствовал, что его наизнанку вывернули. Все казалось неправильным и плохим. Казалось бы — вот телефон, в нем забит номер, так легко решить все вопросы одним звонком. Еще пару часов назад жались к друг другу, не думали ни о чем. Делили все на двоих: чувства, эмоции и бесконечную боль, которая обоих на куски разрывала. Юра собрался тогда в рекордные сроки. Даже чемодан брать не стал — только документы, чтобы на границе не пудрить мозги таможенникам и не огребать за это от Дозоров. Повесил на спину рюкзак со сменкой и рванул в аэропорт. Готов был лететь куда угодно, сесть на любой попавшийся самолет. Так вышло, что первый рейс вел в Доминикану. Типичный туристический маршрут, ему сейчас хотелось чего-то другого, но Юра решил не спорить с судьбой, вспомнив, что там жил его старый друг. Димка проработал в Ленинградском Дневном Дозоре не так уж и долго — лет двадцать. В девяностых его переебало, как и многих в стране, Дима ударился в религию и рванул на юга. Они с Юрой всегда неплохо общались — не перестали поддерживать отношения даже после того, как Иисус у Димки вышел на первое место. Две недели Юра провел как человек. От способностей иного отказался по максимуму — только похмелье себе лечил. Отдыхал на пляже, снимал симпатичных туристочек. Пил без меры и курил местные сигары. Правда, еще больше времени проводил с Димкой за философскими спорами. Тот никак не мог определиться, к какой религии именно он относился, просто верил и все. Сочетал в своем безумии оттенки православия и буддизма — у него даже была своя горстка последователей, которая состояла исключительно из людей. Иные вообще не особо жаловали религию. А еще Димка стал единственным иным, кому Юра рассказал всю ситуацию целиком. Знал, что тот не станет осуждать и полоскать мозги. Они много говорили об этом за две недели — пьяным Юра все никак не мог сдержаться и возвращался к ситуации раз за разом. В груди тянуло от боли, он не знал, как с этим справиться. Казалось бы, за сто лет жизни пережил столько дерьма, ничего уже должен не бояться. А тут ударило так, что забыть просто невозможно. Как готов был отпустить Пашу на смерть, как вдруг поверил в то, что с ним ничего не случится. Разрешил себе тот день слабости, который теперь остался в памяти чем-то мертвым. И еще с утра ему казалось, что проблема начала решаться. В своей голове Юра разложил все правильно по полочкам, взвесил за и против. Четко понимал, чего он хочет на самом деле и что из этого может получить. Не все результаты его двухнедельной терапии разрушились сразу же по приезду, но крепкая стена, которую он выстроил в своей голове, после встречи с Пашей начала казаться дырявой. И что с этим делать, Юра не знал. Эдуард Васильевич за пару минут уже успел развернуть бурную деятельность. Вызывал по телефону еще людей, чтобы те паковали трупы, орал на всех вокруг, что сразу не предупредили об объеме работы. Короче, вел себя как последний мудак — обычное для него дело. И самое обидное, что и поругаться с ним нельзя — с какой стороны ни посмотри, это проеб Дневного Дозора, который не уследил. Конфликтовать со светлыми смысла никакого не было, ни к чему хорошему бы это не привело, но Юра злился, и у него аж руки чесались. — Вампира пакуйте и везите в офис, мы с ним там поговорим, — скомандовал Эдик. — Наглеть не начинай, он наш и с вами никуда не поедет. Юра возразил лениво, без угрозы. Встал просто напротив Эдуарда, спрятал руки в карманах, на губах гуляла хитрая улыбочка. В комнате все замерли — смотрели на них внимательно, пытаясь понять, начинается конфликт или проблема еще как-то мирно решится. — Юрий, у вас тут шесть трупов… — Семь, — встрял Кикир. — Тогда уж восемь, я бы вампира живым называть не стал, — хмыкнул Эдуард. — Веселая математика, зашибись, судя по частям тел скоро начнем проходить дроби. До суда вампир все равно наш. Юра говорил безо всякой агрессии, но смотрел на Эдика очень недобро. На самом деле, подраться хотелось, внутри болело и на душе тошно, чем не повод выплеснуть свои эмоции в потасовке? Тем более их здесь больше, чем светлых, да и все не последнего уровня силы. Юра с Кикиром оперативники со столетним опытом, Даня потенциально неслабый природный маг, плюс Серговна, самая сильная ведьма в Дневном Дозоре. Выгоды от стычки не предвиделось никакой, разбирательства с Инквизицией затянулись бы на месяцы. Только Эдик наверняка понимал, что если ты труп, то тебе наплевать, как сильно на суде будут давить на твоего убийцу. — Боюсь, я вынужден сообщить выше о том, что вы отказываетесь сотрудничать, — картинно вздохнул Эдик. Тоже был не дурак и понимал, козлина: ситуация невыгодна в первую очередь для Дневного Дозора, в драку все равно зассал вступать. — Мы можем допросить его здесь совместно, а позже для вас всегда открыты двери нашего офиса, общайтесь с этим упырем хоть до посинения. Под присмотром, само собой, — сказал Юра нарочито спокойно, но внутри весь собрался, надеясь, что Эдик все-таки сорвется. Васильевич, картинно вздыхая, обвел взглядом помещение. Все иные в комнате смотрели на них. У половины уже руки в карманах — начали хвататься за жезлы на всякий случай. Юра терпеливо ждал, хотя так и порывало ударить первым. Только единственный его способ выпутаться из драки невиновным — это если бы со стороны Ночного Дозора была какая-то очевидная провокация, Эдик не мог этого не понимать. — Подумать только, шесть трупов, а вы изволите выделываться, — Эдик покачал головой, прикрыв глаза. Юра мог бы поклясться, что услышал идущий по комнате вздох облегчения. — Ну что же, пройдемте. У Юры внутри горело разочарование, руки все-таки чесались. Поэтому он грубовато сдернул со стула вампира и потащил за собой в небольшую комнатку, которая вела со склада — туда всего-то влез стол и стеллаж с бумагами, видимо, здесь братья вели бухгалтерию. Эдуард уже расположился за столом, сплетя руки в замок и устроив их на внушительном животе. Юра усадил вампира напротив, в кресло для посетителей, сам встал у стены, рассматривая обоих. Дверь в комнату закрыл плотно, добавил пару защитных заклинаний в комплект к тем, что уже успел навесить Эдик. — Ну, гнусь, рассказывай, — Эдуард говорил с откровенным презрением, буравил вампира недовольным взглядом. — Чего тебе, упырю, не сиделось спокойно? — Моя с братом не виноват, все женщина виноват, пришла к нам, красивая такая… Вампир говорил с типичным акцентом выходца из южных республик, и Юра прикрыл глаза, потирая переносицу. Так допрос обещал превратиться в клоунаду, которому потом потребуется дешифровка. Говорил этот парень совсем плохо, вообще непонятно, как они умудрились бизнес в Питере открыть. — Дорогой, — Юра сам и не понял, откуда вылезло это обращение, видимо, заразился. — Говори на родном языке, не трахай нам мозги. В сумраке языкового барьера не существовало, там и китайские иероглифы воспринимались родной кириллицей. Поэтому, когда вампир начал говорить на своем языке, его речь стала куда более понятной, чем когда он пытался коверкать русский. Историю он рассказал вроде бы и простую, но интересную. Они недавно перебрались с братом в Питер, к семье, открыли общепит, хоть отец и зазывал машинами заниматься, имелись подвязки. Делом в основном младший брат руководил, который сейчас лежал мертвым в соседней комнате, а старший только за плитой стоял. И в один день появилась у них на пороге черноокая красотка, братья по ауре без проблем узнали в ней ведьму. Сильную, вампир даже затруднялся ее уровень назвать, просветить ее не могли. Они заключили простой договор — ведьма прикрывает вампирский зов, чтобы Дозорные не заметили. Взамен попросила только части тел жертв, которые ей для какого-то хитрого ритуала были нужны. Пообещала потом от трупов помочь избавиться незаметно, причем все так красиво расписывала, уверяя, что никогда их не поймают. Вампир уверял, что это идея брата была, ему, молодому и неопытному, хотелось свежатины. Им в жизни еще ни одной лицензии на кормление не выдавали — обратили только год как. Юре было плевать, кто именно из них виноват, все равно даже у неупокоившегося еще вампира шансов продолжить существование не осталось. Этой ночью они заманили и сожрали последнюю жертву. Выпили досуха, и старший ушел открывать кафе, когда через сумрак шибануло и он смерть брата ощутил. Рванул туда, почти сразу понял, что и он не жилец, но в это время в помещение заскочил кудрявый темный, и ведьма исчезла, прихватив с собой ритуальный столик и все важные ингредиенты. Юра почесал усы, разглядывая вампира. Тот не врал, это можно было сказать совершенно точно. Все равно наглость охеренная — творить ритуал такого уровня прямо под носом у обоих Дозоров. И ведь Юра понимал, что идеально все ведьма продумала, не окажись Кикира рядом, никто бы и не узнал о ее существовании. Выставила бы все так, что два вампира просто не поделили добычу, поэтому поубивали друг друга, магические следы успели бы в сумраке растаять. — Какая любопытная история, — сказал Эдик протяжно, в своей привычной пафосной манере. Склонился над столом, буравя вампира взглядом, продолжил уже куда более грубо. — Развоплотить тебя на месте, мразь? Мне стоит только за метку потянуть, ты подохнешь сразу же, как твой тупой братец. До конца рассказывай все, сволочь. Вампир заерзал нервно, бросил короткий взгляд на Юру. — Я имею право на справедливый суд… — Я могу и отвернуться, — сказал Юра рассеянно, вертя в руках зажигалку. — А там попробуй докажи. Вампира ему было нисколько не жалко, сам виноват. Да даже если бы и не виноват, все равно — у них таких бесполезных тварей сотня по Питеру, смысл о каждом заботиться. А тот точно не договаривал, не понимал, что если и есть способ спасти свою шкуру, то это быть полностью откровенным. — Я ее паспорт сфотографировал, она с Камчатки приехала. Чувствовал, что обманывает сука, но думал, мы раньше сбежим. Юра с Эдиком обменялись растерянными взглядами. Данные паспорта для них обоих были такой же чушью, как отпечатки пальцев или ДНК — они же не человеческая полиция, подобным способом искать не будут. В принципе, это могло и оказаться не лишним, узнают информацию у местных Дозоров, может, те прояснят ситуацию. — Эдуард Васильевич, ты же понимаешь, что приостанавливать выдачу лицензий — это плохая идея? — спросил Юра, уже не обращая никакого внимания на вампира: пора решать более актуальные вопросы. — Юра, это не в моей власти, тебе ли не знать, — ответил тот вежливо, но так самодовольно, что хотелось ему по еблищу съездить. — Я знаю, что Руслан к твоему мнению всегда прислушивается, и ты можешь замолвить словечко. Сам подумай, как вампиры взбесятся, оба Дозора забегаются. Юра откровенно льстил и врал, но ему было плевать. Для этого, в конце концов, его сюда и послали: попытаться сделать невыгодную для Дневного Дозора ситуацию более удобной и, если нужно, немного полизать Эдику жопу — ну, Юра был не из гордецов, не голубой крови, как эта светлая мразота, родословная которого уходила куда-то к российскому дворянству. Знал, чувствовал подсознательно, что все равно однажды они столкнутся в драке, где один другого убьет. Когда Юра уже был готов продолжать, в комнату без стука влетел Паша, за спиной у него мелькал Даня. Вид у обоих был такой, будто бы они вскрыли полы и обнаружили там еще сотню трупов. — Эдуард Васильевич… Паша начал говорить, но Эдик остановил его пафосным жестом. Замотал головой, кивнув на темных. — Да мы в курсе уже. Весь интернет в курсе — фотки слили, — пробухтел Даня, высовываясь из-за Пашкиного плеча. Юра до него дошел за два шага, выхватил телефон из рук. Пролистал пару фото, недовольно поджав губы, но тут же улыбаясь широко. — Поднимай жопу со стула, Эдик, сегодня не здесь все веселье, — заорал Юра, понимая, что торговаться за вампиров уже не придется. У светлых появился свой огромный повод для беспокойства, и это не могло не радовать.