Соул и Трейтор

Наступил день. Лучи солнца с трудом пробивались через листву дерева, росшего возле скамейки. Теплая ласковая погода баловала жителей Кантерлота. В особенности тех, кто не был чем-то занят. Трели птиц сливались с шумом города: цокотом копыт, небрежным стуком колес и неспешных светских разговоров, приветствий. Трейтор медленно раздвинула веки, хмуро радуясь, что скамейка стояла под деревом и свет не бил по глазам. Приятное тепло растекалось по своему телу. Она не спешила вставать. Ей казалось будто ее собственные рога, словно антенны, ловят сигналы боли извне. Разумеется гул живых улиц раздражал барабанные перепонки ушей, предательски поворачивающихся в сторону источника звука. Кобылка усилием воли сосредоточилась на окружении. Она Медленно перевела взгляд с листвы над собой на небольшую площадку перед баром, где оканчивалась тень дерева. «Абсолютно пусто. — подметила суккуб. — Ну еще бы, кто ходит с утра в бар. Наверняка заведение даже закрыто». Кобылка с трудом контролировала отравленный организм: каждая мысль, поворот, поднятие копыта отдавалось болью в мышцах или голове. Суккуб почувствовала, что дерево слишком мягкое и с усилием повернула голову на другой бок. Сопящий единорог мирно спал, обнимая Трейтор. Кобылка фыркнула и, освободившись от объятий оттолкнулась от жеребца о чем сразу же пожалела. Она рухнула спиной на брусчатку. Глаза заслезились от невыносимой боли, суккуб даже взвизгнула. Соул от резкого высокого звука подскочил на скамейке. Увидев суккуб, он спрыгнул и помог подняться своей спутнице. В следующую секунду единорога скрючило от боли: — Твою мать… — продолжить ругательство жеребец не смог. — Надо. Добраться. До. Номера. Там. Лекарство. — с трудом выдавила суккуб. Соул лишь кивнул в ответ. Кобылка всю дорогу шла, опираясь на жеребца. «Теперь могу понять Соула… после призыва у него сил не было, а я звенела браслетами...». В коридоре парочку встретил недовольный управляющий: — Я вам вчера номер за копейки отдал. А он люкс между прочим! Не знаю что вчера со мной слу… — Позже… — злобно шикнула суккуб, кивая единорогу, чтобы тот обошел «преграду». Даже в таком состоянии Трейтор умудрялась быть грозной, но это не помешало крикнуть пони вслед: — Следующие сутки будут по другому тарифу! Особенно для вас! — впрочем, с дороги он отошел. В номере суккуб, бледная, попыталась достать посуду, чтобы приготовить отвар из трав и едва не уронила несколько чашек, пытаясь достать две. — Ляг, я все сделаю. — заверил Соул. — Мне плохо, но лучше чем тебе. — Хорошо… — помедлив ответила Трейтор, — слушай только внимательно. Мне едва хватает сил, чтобы говорить. Единорог старательно выполнял каждое действие, проговариваемое суккуб. Однако, его неловкие движения не всегда были правильными. Тогда кобылка подзывала жеребца и наглядно демонстрировала. Соул при этом придерживал посуду, иначе бы Трейтор ее просто уронила. Когда отвар был приготовлен, суккуб, сделав несколько глотков, обратилась к единорогу: — Не нюхай, пей. Дрянь редкостная, но только так придешь в норму. — казалось с каждым глотком к кобылке возвращались силы. Жеребец выпил залпом, поежился и фыркнул. Горький чай, неприятно покалывал язык своей остротой: — Мерзость… не буду никогда больше пить ни это, ни твои коктейли. — Я тоже не буду больше пить свои коктейли. — усмехнулась Трейтор. — Вчера это была необходимость. Отвар из листьев проходил по пищеводу согревая тело и буквально восстанавливая силы. Бледность суккуб пропадала с каждым глотком, а голову единорога и рог перестали колоть иголки. — Необходимость? — недоверчиво спросил жеребец. — Объясню потом. — ответила кобылка. — Это была часть плана. А теперь подожди, приготовлю нам еще кое-что в дорогу. Как же хорошо, что теперь могу все сделать сама, а не объяснять тебе как надо… — Ой-ой, просто рецепт сложный. — обижено отозвался Соул. — Ага, конечно… для тебя. — парировала Трейтор. — А что насчет твоей истории? Ты обещала рассказать. — напомнил жеребец. — Я знаю, я держу слово. По пути к твоей школе расскажу, а пока жди. На этих словах Трейтор полностью погрузилась в зельеварение, тщательно проверяя ингредиенты. Соул разлегся на мягком диване в ожидании. — Ты пока собери в сумку свитки с заклинаниями. Не валяй дурака. — не отвлекаясь от своих действий, дала задание суккуб. — Ладно… — лениво ответил единорог. Соул собрал небольшую сумку со всем необходимым, куда Трейтор поспешно сунула две фляжки с непонятной жидкостью. Единорог ничего не стал спрашивать, понимая, что суккуб не ответит. Силы вернулись к путникам, сделав возможным вернуться к цели своего путешествия. На пороге перед выходом из отеля их снова встретил управляющий. Кобылка вышла вперед: — Душка, неужели вы нам не сделаете скидку на вторые сутки? — она прижалась к нему вплотную. — Конечно сделаю! — расцвел управляющий. — Я что изверг какой? На немой вопрос Соула Трейтор ответила, едва они вышли из здания: — Я была магически опустошена. С него спали мои чары. А сейчас я снова их наложила. — буднично откомментировала суккуб. Некоторое время пара шла в тишине и разбавляли ее только цоканье копыт и звон браслет. — История… — осторожно заметил Соул. — Так хочешь знать? — с легкой грустью осведомилась Трейтор. — Да. — кивнул единорог. — Что ж… одна просьба… не перебивай. — она оглянулась назад Жеребец кивнул. Кобылка замедлила темп, оглядываясь по сторонам. Ее взору открывалась центральная улица Кантерлота абсолютно белоснежного. Жители неспешно вели светские беседы, сдержанно посмеиваясь и улыбаясь, согласно этикету высшего общества. Казалось можно было определить кто более знатный лишь по жестам: один из собеседников задирал головы повыше, а другой пытался всеми силами быть пониже. Несмотря на разнообразные строения, город казался абсолютно одинаковым идеально отполированным не живым. Словно кто-то магией создал гору и на ней возвел сию колыбель пафоса и благородства лишь с одной целью: возвышаться над всеми остальными городами. У пегасов ходила шутка: «Если единороги могли бы строить города на облаках, то они бы построили башню высотой, на которую не сможет взлететь пегас. Хотя даже в таком случае вряд ли единороги достигнут звезды, называющуюся Эго Единорога». Впрочем, оглядываясь по сторонам суккуб замечала и пафосных пегасов. Да даже земнопони в Кантерлоте не отставали в этой эстафете от единорогов. Беглый взгляд суккуб, уловив все признаки бывшего дома, она погрузилась в воспоминания. Ее город мало чем отличался от белокаменного плена тщеславия. Те же жители, тот же шум, только жили дольше. Возможно, были поумнее, но интеллект суккуб и инкуб был направлен только на более изобретательные интриги и лесть. *** Большая комната. В ней трое: маленький жеребенок, отец и мать. Большой камин посередине, над которым висит портрет статного жеребца. Большое окно завешено темными шторами из-за чего свет огня и ламп распространяется по комнате желтовато красноватым цветом. Дубовая дверь в комнату плотно закрыта как и дверь на балкон, чтобы холодный ночной воздух не вторгался в теплую атмосферу. Мягкий ковер из шерсти ласкал взор любого смотрящего на него. Окрашенные и отполированные доски поблескивали в лучах света. Однако, все еще оставались холодными. На кровати родители читали жеребенку сказку про дом. Жил был князь и было у него все: замок большой, богатств не счесть. Все любили его. Был он мудр, здоров и силен. Любил свой дом, любил свой народ. Но не вечен покой в королевстве. Беда случилась: пришла в королевство хворь, от которой лекарств не было. Вымер почти весь народ, а те кто остался — подался по миру скитаться. Князь и возглавил поиски нового дома. Долго ли коротко ли… шел день за днем... Годы уже ищет себе народ пристанище. Нигде остаться не могут: то прогоняют их, то земли бедные — нет возможности остановиться. Одно радует — тучи всегда расходятся. Вот и народ место себе новое нашел. Выстроили новый город краше прежнего. Нарекли его «Новый дом». Князь умер, когда город достроили. Так и не смог он увидеть результат своих волевых решений. Но жители помнят и чтут его память. — Это сказка, но в ней весьма интересная мораль: дом может стать непригоден для жизни и тогда придется найти новый. — задумчиво произнес отец. *** Библиотека. Множество книг вокруг. Молодая суккуб пролистывает одну за одной, изучая самые разные травы и их свойства. — Скоро у вашего отца прием, А***, вам следует поторопиться и выглядеть соответственно. — Да-да, я никогда же не опаздываю. — отмахнулась кобылка. — Появляться перед всеми с громким хлопком за секунду до официального приема — это не есть хороший жест. Ваш отец не один раз говорил вам об этом. — сухо ответила служанка. — Мне все равно. — Вы графиня и… Наконец кобылка подняла глаза на своего надсмотрщика: — Я помню свое имя, место и статус. А также хорошо бы помнить это гостям моего отца. Дочь графа никогда не опаздывает, она может только задерживаться. Служанка не нашлась что ответить и удалилась. А*** с хлопком появилась перед гостями: — Приветствую всех собравшихся. Прием объявляется открытым. Заиграла торжественная музыка. Огромный зал наполнился звуками, воодушевляя пришедших гостей. — Сколько пафоса. — заметила суккуб. — Всем так нравится этот парад высокомерия. — Ну же, ведите себя как подобает молодой придворной кобылке. — заметил генерал с орденами. — Позвольте поинтересоваться, а откуда орденов столько? Мы же войны не ведем. Или это ордена за количество вами вылизанных задниц? Позвольте откланятся генерал лизоблюдных войск. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать ваши витиеватые речи на собрании. Все равно они сводятся все к попытке друг друга обмануть. Кобылка встала и злобно стрельнув глазами, вышла из зала. Ее отсутствия даже никто не заметил. Вся ее роль сводилась к приветствию гостей. Она снова одна сидела в библиотеке до самого вечера. — Так и знал, что найду тебя здесь, дочурка. — суровое выражение на лице жеребца сменилось легкой улыбкой. — Прогуляемся в саду, как в детстве? — С удовольствием. — искренне улыбнулась А***. Суккуб начала аккуратно складывать книги. — Ты чего? Служанка уберет. — усмехнулся отец. — Нет, я же взяла книги, я и поставлю на место. Не стоит на других перекидывать работу, которую должен сделать сам. Всегда ведь так говорил. — мягко ответила суккуб. — А ведь и правда, жду у выхода. — Я быстро. — кобылка левитацией расставила книги по полкам за пару минут и поспешила к отцу. Сад цвел и А*** наслаждалась дивным ароматом яблонь. — Ты прям поселилась в библиотеки. — усмехнулся жеребец. — Ну… — протянула кобылка. — я все еще не получила кьютимарку. А уже хочется. Стараюсь найти занятие по душе. — Странно, ты все на лету схватываешь… такое ощущение, что у тебя талант во всем. — Да? А мне постоянно говорят, что я неумеха и мой потолок быть украшением твоих приемов. — усмехнулась кобылка. — Кто так говорит? — сурово спросил отец. А*** прищурилась: — А какой ты грозный оказывается у меня. — она поцеловала в щечку своего папу, звонко смеясь. Жеребец залился краской. *** Торжественный прием. Музыка уже стихла. Граф сидел перед различной знатью, а слева и справа сидели дочь и жена. — Производство магических кристаллов упало в этом месяце. — начал издалека грозного вида жеребец. — Сэр, добыча сырья упала. Большинство камней, используемых для наших нужд невероятно сложно выращивать, а месторождения практически все истощились. — Технологии, по которым вы выращиваете кристаллы устарели лет на сто. Ваши прадеды… — молодая кобылка рядом с графом вскочила со своего места, но ее перебили. — Не советую вам продолжать. — перебил докладывающий графу жеребец. — У вас нет ни заслуг в этой отрасли, ни кюьтимарки, говорящей о ваших способностях в данной отрасли. *** — Прошло несколько лет и я наконец получила кьютимарку на которой было слегка затертое равно. И вот я снова в похожем, как две капли воды, месте. Меня перестали ценить «дома». И вот в этом городе, — Трейтор на ходу обвела копытом здания — все тоже самое. Здесь пони плевать абсолютно друг на друга. Здесь важны регалии. В том городе, где я жила было невероятно скучно. Здесь я чувствую себя также: однотипные здания чересчур вычурные витражи… думаю, прожив в Кантерлоте месяц я бы взвыла. Я не чувствую себя в этом городе как дома… На горизонте показалось здание школы.