Часть 1
11 ноября 2019 г., 23:12
Что такое пять лет? Для истории капля в море, для человека, а уж тем более мечника — довольно большой срок, во время которого он приобретает огромное количество жизненного опыта. Зенитсу предпочитает думать, что последних его пяти лет попросту не было. Время было паршивым, особо нового удивительного опыта не было ни в жизни, ни даже в многочисленных битвах, которые постепенно вытеснили панику по пущим пустякам и приви́ли постоянную готовность буквально ко всему. Но путешествовать с одного конца страны на другой и обратно, да еще и в полном одиночестве, было просто отвратительно. Нет, присоединялись, конечно, по пути какие-то мечники, но все не те. Все не его друзья.
С Иноске он встретился, в последний раз за долгое время, неделю назад, когда останавливался на пару дней в доме глицинии после особенно тяжелого задания. Тупой кабан, кажется, тогда даже его не узнал (или просто сделал вид, что не узнал, кто ж его знает). Еще бы. Дела поважнее были. Например, орать на каждого встречного и вызывать его на бой. Что-то оставалось прежним и не собиралось ни уходить, ни меняться. Надо сказать, что Зенитсу, отрастивший себе длинный хвост, благоразумно и сам близко не подходил к Хашибире. Чревато было вообще без волос остаться в конечном счете. Нет уж, к этому ненормальному только если с Танджиро подходить. Та была единственной, кого Иноске вообще слушал и от кого принимал советы, исключая, конечно же, приказы вышестоящих на заданиях.
К слову о Камадо. Что без одной, что без второй, дела обстояли еще более отвратительно. Это ведь девушки! В первую-то очередь! За милашкой Незуко, наверняка, парни толпами ходят. Милая, тихая, стеснительная. Парни, наверное, и за Танджиро ходили бы, ну, если разве что исключать столпов (уж про то, что они за ней ходят едва ли не все на цыпочках, говорить не приходилось никому), если бы та своим каменным лобешником не решала большую часть чужих проблем, которые не решались словами. Кажется, некоторые окружающие после таких ударов даже иногда начинали девушку откровенно побаиваться и обходить стороной. А если уж вспомнить о ее выдающихся способностях как мечницы, полноправного охотника за демонами, чью силу сравнивали с силой столпов еще пять лет назад, то количество ее ухажеров резко сокращалось еще и в их организации. Агатсума насмешливо фыркает. Несправедливо в некоторой степени, что Танджиро лишается кучи поклонников только из-за своих убеждений и силы.
Зенитсу Танджиро нравится, честно. Добрая, красивая, сильная духом. Такую за руку хватай, да беги только с ней и никогда не отпускай. Да вот только страшно с такой связываться в долгосрочной романтической перспективе. Упертая, чересчур, героичная. Будет стоять на своем даже если это пустяк будет. И на уступки не пойдет. Да и зачем, если знает, что права? А сила уровня столпов вообще в ужас вгоняла. Если уж и не самого Зенитсу, то многих других мечников. Просто как факт. Да и самолюбие не тешило бы, что девушка сильнее парня оказаться могла. Вечно бодрая, энергичная, эмоции всегда чисты, но льются через край. Это не плохо, нет. Только вот, Танджиро, либо любить всю целиком, без остатка, вбирая ее всю такую солнечную, ослепляющую, до невозможности яркую, либо не любить никак. Не справишься. Сделаешь больно и себе, и ей. С такой, думает Агатсума, сложно. Но с ней, человеку, покорившему ее, потрясающе. Старшая Камадо живая и яркая, слепит своих оппонентов солнечной улыбкой, не оставляя равнодушными даже самых угрюмых столпов. Храбрая, умеющая постоять за себя. Она необыкновенная. Но, если сравнивать двух сестер Камадо, то кроткая малышка Незуко все равно в глазах Зенитсу обгоняла свою старшую сестричку по всем параметрам.
В любом случае, не видел на протяжении пяти лет он и этих двух. Что, надо признать, было довольно удручающим фактом. Обычные девушки, встречающиеся во время его путешествий, не могли дать ему того, чего он хотел. Агатсуме хотелось понимания, хотелось, чтобы его принимали таким, какой он есть, со всеми его загонами. Обычные девушки, не сталкивающиеся с ужасами сумеречного мира, не могли этого сделать, так как попросту не знали первопричину такого поведения. В их глазах странный парнишка всегда с глазами на мокром месте, казался, зачастую, извращенцем и психом. Еще бы. Кто еще будет носить с собой клинок, когда их давно уже запретили, и кидаться в ноги любой, поинтересовавшейся о его самочувствии, девушке? Танджиро с Незуко от него после этого хоть за несколько километров не убегали. Понимали его, хоть и не вели себя также. А больше в их организации никого особо и не было. Если брать в расчет только девушек. Либо относились к нему так же, как все, либо не подходили ему по другим критериям, либо он им просто не нравился и относились они к нему только как к другу. Это обижало в некоторой степени. Но Зенитсу не из тех людей, которые сдаются. По крайней мере, если речь идет о девушке. Тем более, если о девушке мечты. Поэтому ничего не оставалось кроме как дождаться наконец встречи с Незуко, и продолжить ухаживания. Если, конечно, ее еще не увел какой-нибудь подонок. Агатсума старался об этом не думать.
— Извините, — некто налетает на Зенитсу и, спешно рассыпаясь в извинениях, старается убежать от места происшествия куда подальше. Рваный вздох слетает с его губ раньше, чем он успевает об этом подумать, и через секунду Агатсума уже петляет между толпы, стараясь поймать девушку за руку. Это точно была Танджиро. Он не мог ошибаться. Ее-то голос, сердцебиение, он никогда в жизни не перепутает ни с чьим другим. В конце-то концов не зря же они провели столько времени вместе. Не запомнить в друг друге таких важных черт с их-то умениями, было бы попросту стыдно. А на заданиях эти навыки им не раз пригодились. Большая часть мечников до сих пор смотрит на их троицу с завистью. Они могут найти друг друга даже если никаких других следов оставлено больше не будет. Достаточно всего лишь запаха, звука, чтобы выискать другого даже в другом городе. Они отточили свои навыки буквально до совершенства. Им было всего пятнадцать. И за пять лет такое не забудется. А потому Зенитсу продолжает бежать, спотыкаясь о собственные ноги. Потому что не поздороваться по-человечески с Танджиро, когда они так давно не виделись, просто неприемлемо. А если где-то недалеко от старшей Камадо есть еще и милашка Незуко, Агатсума будет благодарить Богов до самой смерти.
Конечно, сам факт того, что Танджиро его не узнала, был немного странен. И даже сомнителен. Но Зенитсу просто решил считать, что девушка сильно спешила по другим своим делам, что не нашла времени даже на то, чтобы просто поздороваться со старым другом. Это было маловероятно, так как Камадо попросту не была такой, а всегда старалась успеть абсолютно везде, но все же. Это единственное, что можно было сейчас предположить без вреда для себя и окружающих. Не хватало еще погрузится в свои мысли так, чтобы в конечном счете на кого-то налететь, кого-то сбить, что-то разбить и потерять кучу времени, рассыпаясь в извинениях и выплачивай ущерб, как физический, так и моральный. Агатсума вполне мог представить реакцию людей на то, что он на кого-то упал, да еще и с таким мечтательным выражением лица.
Танджиро нашлась спустя полчаса бесконечной беготни. Толпа осталась где-то за спиной, расхаживая по рынку, выбирая товары по скидке и выкрикивая такое множество слов с такой частотой, что Зенитсу боялся даже оглохнуть, останься он там чуть дольше. Несколько маленьких домишек и закусочная приютились на окраине города, где было всяко тише, чем в излюбленном толпой центре. Здесь было тихо и свежо, цвели пушистые зеленые кустики, а каменная дорожка, медленно переходящая в простой песок, дальше змеилась тонкой тропинкой в густой широкий лес. Напевающие различные мелодии птицы и шелест крыльев множества бабочек, ласкали слух, легкий ветерок нежно обдувал мокрое лицо, а солнце ненавязчиво ласкало своими мягкими лучиками. Камадо, отойдя в тень, прислонилась спиной к стене какого-то дома, медленно сползла по ней вниз, согнула колени и обняв их руками, уткнулась в них носом, опустив голову. По видимому, ей было немного нехорошо.
— Танджиро-чан? — перепугавшийся вусмерть Агатсума рванул к девушке быстрее, чем это могла бы сделать настоящая молния. Камадо сильная ведь, черт побери, выносливая. Природа ее этим не обделила. С такими качествами она просто рождена была, чтобы стать охотником за демонами. Поэтому, конечно же, он будет взволнован и испуган таким состоянием подруги. Танджиро, казалось бы, побледнела на несколько оттенков, взгляд лениво мазнул по его лицу и ресницы спешно прикрыли глаза, пока девушка делала глубокий вдох и выдох. Ее сердце гулко и неравномерно билось в груди, пугая Зенитсу еще больше, но сама Камадо лишь хрипло рассмеялась, хлопнула своими маленькими ладошками по худым щекам и наконец посмотрела осмысленным взглядом на перепуганного Агатсуму. Губы ее расползлись в широкой яркой улыбке.
— Зенитсу! Как давно мы не виделись! — Танджиро попыталась встать, но вместо этого ноги ее вновь подкосились и, поддерживаемая самим Зенитсу, девушка вновь опустилась на землю, устало вздыхая. Она была сама на себя не похожа. И дело было не только в том, что вся ее хваленая сила так внезапно покинула ее. Нет. Она выглядела старше. Черты лица заострились, глаза сияли как два драгоценных камня на солнце, любимая всеми улыбка была нежнее, длинные волосы убраны в высокий хвост, а маленькие ладошки, по сравнению с ладонями Агатсумы, казались просто миниатюрными. Фигура округлилась в нужных местах и сама Камадо выглядела как настоящий алмаз, прошедший огранку. Зенитсу с удивлением и удовольствием заметил, что Танджиро выглядела довольно привлекательно и женственно, и это не портила даже неестественная болезненная бледность ее лица и шрам на лбу. — Извини, мне просто немного нехорошо. Так бывает иногда.
— Что-то случилось? — проследив, что девушка больше не собирается предпринимать резких попыток встать, Зенитсу опустился рядом под тихий смешок. Камадо задумчиво теребила уголок своего хаори, будто собираясь с мыслями и решая, нужно ли ему что-то сообщить или все-таки нет. Умения влезать в чью-то голову у Агатсумы не было, а потому он просто настороженно всматривался в лицо своей подруги, дожидаясь ее ответа. Та же была где-то глубоко в своих мыслях и явно пропустила бы мимо ушей и остальные вопросы, если бы ей их кто-то решился задать. Что ж, Зенитсу не торопился. Времени было предостаточно и он все равно шел в поместье бабочки отнести малышке Аой загадочную посылку от Канао. Бить его за то, что он придет несколько позже, чем его ждали, никто не будет. А потому можно было просто сидеть рядом со своей миниатюрной подругой и вслушиваться в успокаивающийся ритм ее сердца.
Агатсума честно старался следить за временем. Если никаких срочных дел не было у него, это совсем не значило, что дел не было и у Танджиро. И по-хорошему, он мог бы помочь ей добраться до пункта назначения. Он честно собирался так поступить, но когда ее голова коснулась его плеча и сама Камадо провалилась в безмятежный сон, Зенитсу не рискнул поднимать ее даже на руки, боясь разбудить. День медленно переходил в вечер, солнце близилось к горизонту, а птицы постепенно начинали смолкать, принося в эту часть города окончательную блаженную тишину. Закатные лучики лениво скользили по спящему личику Камадо, и Агатсума еле подавил в себе волнительный вздох. Так это было прекрасно и завораживающе. Солнечная девочка, купающаяся в поцелуях солнечных лучиков.
— Она уснула? — в какой именно момент к ним подходит Томиока, Зенитсу совсем не знает. Время сегодняшнего дня так стремительно утекло сквозь пальцы, что он затруднялся ответить даже примерно, какой сейчас час. Гию выжидающе смотрит на него и, дождавшись легкого неуверенного кивка, переводит полный нежности взгляд на Камадо. Он легко подхватывает девушку на руки, словно та была настоящей пушинкой, запахивает плотнее хаори на ее груди, чтобы не замерзла, и аккуратно склоняет ее голову к своему плечу. На руках Томиоки Камадо кажется еще меньше. Она доверительно утыкается носом в его шею, лениво обхватывая руками, и продолжает сопеть дальше. Агатсума жадно и даже завистливо запоминает этот невинный жест и встает с места, собираясь уходить. Делать ему тут, по-видимому, больше нечего. — Еще увидимся.
Зенитсу в этом не сомневается.
***
В следующий раз он встречается с Танджиро буквально через день. В соседнем городишке играл множеством красок и звуков фестиваль. Над палатками со сладостями и игрушками с всевозможных конкурсов и игр переливалось звездное небо в свете тысяч различных цветных фонариков и прожекторов. Туда-сюда носились непослушные дети, убегая от своих родителей, неспешно прогуливались влюбленные парочки и смотрели счастливыми глазами в небо пожилые люди. Камадо сидела на скамеечке чуть вдали от самого фестиваля. Место было относительно тихим и спокойным, никто не грозился отдавить тебе в толкучке ноги и не кричал на ухо. Зато открывался красивейший вид на фестиваль со стороны, а вместе с тем на мерцающее небо. На Танджиро вместо привычной формы охотников за демонами и излюбленного хаори — легкое светло-зеленое кимоно, украшенное нежными розовыми цветами и золотыми завитушками-стебельками, которые то тут, то там прикрывали маленькие аккуратно вышитые листочки. Густые красные волосы собраны в высокую прическу, откуда виднелись тонкие золотые заколки, чьи концы венчали прекрасные розовые цветы из драгоценных камней, мерцающие всеми цветами радуги под светом горящих фонарей стоило только голову чуть повернуть. Такую красоту мог достать и подарить ей разве что Узуй. — В этот раз не собираешься сбегать от разговора со своим другом? — Зенитсу едва находит в себе силы оторваться от любования Камадо, чтобы выдавить из себя хоть пару слов и обратить на себя ее внимание. Выглядела девушка действительно так волшебно, что поверить в существование такой красоты трудно было и забывалось даже, как дышать. Агатсума ловит себя на том, что он действительно забыл, как дышать. Танджиро переводит свой удивленный взгляд с затухающего фонарика на Агатсуму и улыбается, кажется, самой яркой улыбкой, какая только есть у нее в арсенале. Она заливисто смеется, обращая на себя все внимание, проходящих мимо, людей на себя и протягивает свою маленькую ладошку ему, хватаясь за рукав желтого хаори и потягивая на себя, вынуждая подойти ближе. — Нет, — Зенитсу улыбается в ответ и продолжает беззастенчиво глазеть на, накрашенные легким розоватым блеском, растянутые в улыбке губы. Прекрасна с головы до пят, цепляет каждой своей чертой. Агатсума давит в себе мечтательный вздох. В своей голове он уже нарисовал тысячи тысяч образов, где он гуляет с этой красавицей по зеленым лугам, держась за ручки, дарит ей букет полевых цветов, свадьба, дети, внуки... Все расписано до мелочей буквально за секунды. Танджиро мило краснеет и чуть прикрывает веки. Ее пушистые ресницы треплет легкий ветерок, а губы продолжают изгибаться в нежной яркой улыбке. Совершенна... И никакая другая девушка не сможет с ней сравниться. — Прости, что так получилось в прошлый раз. Я немного... устала. — Все в порядке, - Камадо недоверчиво фыркает и морщит нос, но возражать не спешит. Зенитсу расплывается в хитрой мечтательной улыбке и ловит взглядом каждый случайно оброненный девушкой жест. Проходящий мимо паренек, засмотревшись на Танджиро, кажется, запутался в собственных ногах, а потому, вполне объяснимо, упал на землю, разбивая коленки. Он моментально вскочил на ноги и поспешил куда подальше. Что сама виновница произошедшего, что Агатсума, внимание случившемуся придавать не собирались даже. Мало ли. С каждым бывает. Зенитсу даже почти смешно. Будь он на месте того парнишки лет пять назад, сам бы на землю шлепнулся от такой совершенной волшебной красоты. Зубы сами собой неожиданно заскрипели. От злости, видимо. Никто не посмеет глазеть на его маленькую красавицу Танджиро. — Давненько мы так не встречались, да? — Камадо чуть наклоняется вперед, хватаясь ладошками за край скамейки, и начинает беззаботно поочередно махать ногами вперед-назад, безмятежно улыбаясь и мечтательно всматриваясь вдаль. Раньше, только-только после поступления на службу, такие тихие спокойные вечера, когда не нужно было беспокоится об ордах демонов, таящихся в тени, ютились только в их головах. Они были своеобразной мечтой. Такой далекой и недостижимой. Но где эти вечера сейчас и где были они сами? После того, как они повергли Мудзана, вопреки всем ожиданиям, демоны не поумирали вслед за своим создателем. Поэтому охотникам за демонами оставалось лишь вылавливать всех остальных монстров и убивать их так. Демонов становилось все меньше и меньше, а таких вот тихих спокойных вечеров все больше. И это до сих пор казалось чем-то удивительным. Сном, который никак не мог быть явью. И на самом деле, это было замечательно. — Интересно, где сейчас Иноске? Неплохо было бы собраться всем втроем, как в старые добрые. Ты так не думаешь? — Этот чокнутый кабан продолжает пугать народ своими криками буквально всех, кого видит, и размахивать клинками направо и налево, будто это в порядке вещей, — Агатсума поежился и вцепился руками в свой длинный хвост. Свежи еще были довольно страхи за свои драгоценные волосы, которые могли попрощаться с его головой в тот же миг, как он вякнул хотя бы слово недалеко от Хашибиры. Танджиро вновь заливисто рассмеялась, прикрывая своей маленькой ладошкой рот. Сережки в ее ушах забавно закачались туда-сюда, легко позвякивая при соприкосновении крошечных камушков друг о друга. — Да брось, неужели он совсем-совсем не изменился? — Агатсума задумался. В голове мгновенно всплыл образ, орущего на тумбочку, Иноске недавнего времени и Иноске, орущего на ножку кровати, пятилетней давности. Разницы, лично на его нескромный взгляд, не было никакой. И он неуверенно покачал головой из стороны в сторону, сжимая губы в тонкую полоску и испуганно-удивленно смотря куда-то сквозь Камадо. Девушка засмеялась еще громче. — Наверное, такие люди, как Иноске, просто не способны кардинально меняться. — Ну, он подрос, - Зенитсу фыркнул. Хашибира сейчас скорее напоминал гору мускулов, чем человека с кабаньей головой, но Танджиро об этом знать не обязательно. По крайней мере, если бы она встретила Иноске в реальности, вышло бы в разы смешнее, чем если бы Агатсума стал бы сейчас расписывать это орущее нечто во всех красках. О, непременно, им надо всем втроем как-нибудь встретиться. Он уверен, улыбка с лица Камадо не будет сходить тогда до самой ночи. Девушка продолжала широко улыбаться и сейчас, и на секунду Зенитсу снова забыл о необходимости дышать. — Ты такая красивая, — слова слетают с его языка раньше, чем мысль до конца сформировывается в его голове, но забирать их обратно он не собирается. В конце-то концов это была чистая правда. Танджиро смущенно краснеет и отводит взгляд в сторону, заправляя, выбившуюся из прически, прядку красных волос, за ухо. А затем она смотрит на время на наручных часах и начинает улыбаться совсем незнакомой ему хитрой лисьей улыбкой. — Спасибо, ты тоже ничего, — Камадо целует его в щеку, быстро ласково треплет по голове, а затем убегает, скрываясь в толпе. Кажется догонять ее Зенитсу будет всю свою жизнь.***
Проходит еще четыре дня. Так получается, что они с Танджиро встречаются почти каждый. Это были разные места и разное время суток, но они неизменно сталкивались друг с другом так, что можно было бы и предположить, что Камадо со своим чувствительным острым нюхом буквально вынюхивала Агатсуму и шла за ним следом. Это льстило и повышало настроение. Не сказать, что эти встречи были длинными, но Зенитсу, честно, хватало и пары минут, чтобы насладиться разговором со старой подругой, полюбоваться ее чистой невинной красотой и забыть обо всех свои бедах. Его собственное сердце грозилось выскочить из груди, но случится это явно не раньше, чем девушка даст ему свой ответ на его чувства. О да, он наконец-то понял, что безвозвратно влюблен в эту Танджиро Камадо. Она выросла в идеальную по всем критериям девушку. Такую, какую он и искал. Агатсума прислушивается, стараясь выловить из множества звуков сердцебиение Танджиро. То всегда было спокойным, приносящим умиротворение, таким же идеальным, как и его обладательница. И выловив его, Зенитсу едва ли не вприпрыжку идет в ту сторону, насвистывая под нос дурацкую мелодию и собирая букет из полевых цветов. Идти недалеко. Минут пятнадцать от силы до соседней деревеньки, а там еще минуты три до самой девушки. Понадобилось пять лет, чтобы Камадо превратилась в тот идеал, который, наверное, искали все. Милая, красивая, добрая, стеснительная и при этом по-прежнему не теряющая своего энтузиазма и энергии. С такой и жить-то прекрасно, наверное. По крайней мере в разы легче должно быть, чем с той же самой девушкой, будь она на пять лет младше. Годы сделали ее чуть спокойнее и рассудительнее, но оттого не менее прекрасной. С такой забыть как дышать совсем уже и не новость даже. Агатсума, например, практикует это каждую встречу. Танджиро сидит на веранде, свесив ноги вниз, лениво водит рукой по воздуху, дожидаясь когда на ее тонкие пальчики сядет красивая бабочка. Легкий ветерочек ласкает ее лицо, и вместе с лучиками солнца они балуют Танджиро и цветущий сад, цветы и деревья в нем, своей нежностью; шумела тихо река. Тонкая малиновая юката еле прикрывает острые плечики, легкой волной уходя в рукава. На талии небрежно повязан пояс, а небольшой разрез на подоле открывает прекрасный вид на худую ногу. Чуть в стороне на веранде стоит забыто пара гэта. А Камадо продолжает купаться в солнечных лучах, играясь тонкими пальчиками с ветерком и бабочками. Словно Богиня, по ошибке спустившаяся на Землю, но и здесь не утратившая своей истинной красоты, даже будучи в домашнем одеянии. Сердце Зенитсу кажется снова пропускает пару ударов, прежде чем вновь начать биться. Когда и как к этой картине присоединяется Томиока, Зенитсу не замечает совсем. Его взгляд по-прежнему прикован к Богине-Танджиро и только позже ловит Гию. Тот садится сзади Камадо, устраивая девушку поудобнее между своих ног и позволяя откинуться на себя спиной. Он бережно берет одну ее руку своей, переплетая пальцы, а вторую руку кладет ей на живот, ласково поглаживая его через юкату и полностью распуская никудышный пояс. Танджиро тихо посмеивается, когда только севшая ей на палец бабочка, возмущенно шелестя крыльями, улетает прочь, и ловит своими губами губы Томиоки, сплетаясь в нежном поцелуе. Ее глаза счастливо блестят, а сам Гию расплывается в нежной улыбке, после чего заправляет непослушную прядку ее волос за аккуратное ушко и что-то нашептывает. Агатсуме это не интересно. Его чуткий слух наконец-то улавливает то, на что не обращал внимание раньше. В сложившейся идиллии, которую ему не посчастливилось увидеть, билось не два влюбленных сердца, а три. Он давит в себе тяжелый вздох и быстро юркает в тень, пока его не заметили. Букет полевых цветов остается лежать на скамейке у калитки. Все, чего ему хочется сейчас — поскорее уйти. Он не собирается мешать счастью своей Богини. Пусть и его счастье утекло сквозь пальцы. Зенитсу понадобилось ровно семь дней, чтобы понять, как сильно он влюблен в свою подругу. Танджиро понадобилось ровно столько же, чтобы разбить ему сердце, не прилагая никаких усилий.
