Двойники

В половине первого Нина Фортнер выключила компьютер и, не раздеваясь, легла. Учеба в университете и тяжёлый рабочий день вымотали, но она не могла заснуть, пока лунный свет просачивался в комнату. Проворочавшись с бока на бок, Нина вылезла из постели и подошла к подоконнику. Из комнаты было видно двор — всегда тихий и пустынный, даже при свете дня. Только фонари с наступлением ночи, понуро опустив головы, оживляли улицу холодным светом. Летом их включали позже, зимой раньше, но в привычки Нины не входило ложиться, пока фонари не зажгутся. Семейство Фортнеров проживало в тихом районе, где ничего не происходило. Ни убийств, ни грабежей, ни нападений. Соседи были невероятно добры и относились друг к другу с теплотой. Иногда Нине казалось, что это не её жизнь. Ей нравились спокойное, размеренное течение времени, тишина улиц и улыбки прохожих, но что-то внутри говорило: это всё ненастоящее, так не может быть. Психиатр твердил, что тревожность — нормальное явление, и Нина успокаивалась, но ночью её снова настигали кошмары. Вот и сейчас, задёрнув занавеску, Нина сразу уснула, исчезнув из этого мира и воплотившись в другом — мире своего подсознания. Там человек без лица отнял её имя и дал другое. Быть Анной Либерт нравилось Нине больше, хотя в этом имени было что-то пугающе трагичное. А потом свет исчез, человек без лица испарился, пустота заволокла всё вокруг — и явилась тьма. Мраку не было ни конца ни края. Он надвигался, поглощая всё на своём пути. Анна долго бежала, но тьма всё равно настигла её и низвергла в бездну, полную отчаянья и страха, где ей пришлось встретиться с прошлым, которое она всеми силами старалась забыть. Анна увидела и себя другую — такую же светловолосую девочку, но та Анна не улыбалась и не плакала, а бежала по саду, пробираясь сквозь колючие розовые заросли в дом, где её ожидала гора трупов и самый страшный человек на планете. Нет, то был не Франц Бонапарта — владелец дома красных роз. То была она сама. — Мама, мама! Это я! Я — настоящая, а она — фальшивка! — кричала Анна, размахивая руками. Но из её рта не вылетело ни звука. Только воздух, от которого сотрясалось всё в комнате. Качались столы и стулья, посуда, материнский портрет на стене, шевелилась занавеска на окне. Но мама этого как будто не видела и прижимала к себе другую Анну — двойника настоящей, фальшивку, задумавшую стереть с лица земли оригинал. Эта Анна видела и слышала себя другую, но лишь ехидно посмеивалась, вцепившись в материнскую юбку. «Тебе меня никогда не одолеть. Но ты сама виновата, — говорила она без слов — глазами, бездушными голубыми глазами. — Не надо было меня выдумывать. Не надо было менять имена. Надо было смириться. Надо было поддаться. Ты же знаешь, что на самом деле у монстра есть имя». — Имя? Какое имя? — взволнованно прокричала Анна, но ветер подхватил её и унес далеко-далеко за облака. Она оказалась в неведомой стране среди странных и уродливых людей, которые пожирали друг друга. Чтобы выжить, ей тоже пришлось их есть. Анна почти вошла во вкус и обратилась в такого же плотоядного монстра, как земля распахнулась и её унес прелестный светловолосый мальчик. Его лицо было так знакомо Анне, что у неё из глаз посыпались слёзы, но у него не было имени, и потому она не смогла его узнать. — Кто ты? — спросила Анна. — Я был рождён, чтобы осыпать тебя цветами. — Но кто ты такой? Мальчик улыбнулся, но не стал объяснять. Он взял Анну за руку и доставил в далёкую дождливую ночь 1986 года, в Дюссельдорф того времени, поблекший город прошлого. Человек остаётся человеком до тех пор, пока на его руках нет чужой крови. Как только он убивает, всё человеческое стирается и пробуждается оно — чудовищное начало. Анна очнулась с пистолетом в руках рядом с телом своего брата. Из его простреленной головы шла кровь. Много крови… Анна не касалась её, но хорошо представляла, какая она холодная. У него в жилах не могла течь обычная человеческая кровь. — Что же ты наделала, Анна? — в углу комнаты появился двойник — маленькая девочка в розовом платьице, которая держала в руках мячик и осуждающе качала головой. — Это не я, это кто-то другой! — испуганно взвизгнула Анна. — Отпираться бесполезно. Ты держишь пистолет. — Но это не я! Я не стреляла! — Ты убила нас. Просто смирись. Глаза у двойника были стеклянными, холодными, кукольными, но шевелились, как живые, и смотрели на Анну так, что ей становилось не по себе. — Нет, этого не может быть! — трепеща от страха, сказала Анна. — Нас не может быть так много! Мы близнецы! Брат с сестрой! Нас только двое! — Два — лишь число. Наши тела — смертны, но дух у нас один на всех. — На всех? Кого «всех»? Кто… кто ты? — в ужасе спросила Анна, и дьявольская улыбка скользнула по лицу её двойника. — Ты знаешь ответ. Голос Анны срывался от кошмара, пылавшего в черепной коробке. Она вдруг поняла, что и сама стала его частью. Язык не слушался. — Всё это — ложь. Ложь! — панически вскрикнула Анна и тут же прикрыла рот ладонью. — Брось убегать. От правды не скроешься. Двойник вышел из тени. Анна поняла: ей действительно не спастись. У другой неё не было оружия, но та она властвовала над всем миром, убивала силой мысли и миловала одним взглядом. Та она была и дьяволом, и богом одновременно. Она была чем-то, существующим вне времени и пространства. Чем-то непонятным, пугающим, но абсолютным. — Признаёшь мою силу? — спросила другая Анна у настоящей. Настоящая же покорно опустилась на пол пред лицом своего величайшего ужаса.       — Хорошо. Тогда ты достойна увидеть моё настоящее лицо, — сказал двойник и наконец-то сорвал парик. Перед Анной возник её брат-близнец — прелестный светловолосый мальчик, её проводник и ужаснейший кошмар, тот, кто лежал у неё в ногах и одновременно с этим стоял и говорил. Он не был ни жив, ни мертв — он просто застыл во времени. — Теперь понятно? — брат усмехнулся и брезгливо отбросил парик. — Мы — одно целое. У Анны сбилось дыхание и затряслись руки. Она не могла ни говорить, ни слушать, а тело парализовал ужас. — Ты и я — один человек. Мы неразрывно связаны. Я был рождён, чтобы осыпать тебя цветами. Я — всё, и я — ничего. Я — главное в твоей жизни. — Теперь я поняла… — Анна через силу подняла голову. — Что поняла?       — Какое имя у монстра. — И какое же? Скажи мне, — потребовал он. — Его зовут…

***

Анна очнулась в холодном поту. Её разбудили проснувшиеся от криков родители. Они спросили про сон, но Анна не смогла вспомнить и встала в ванную, чтобы привести мысли в порядок. Когда она вернулась в постель, на прикроватной тумбочке стояли успокаивающий чай с тарелкой печенья. Анна слабо улыбнулась. Только засыпая вновь, она осознала одну ужасающую вещь. Ее зовут Нина Фортнер. Нина Фортнер. Так почему она считает себя Анной?