Та ещё шлюшка

То, что у неё был секс, Вэгги понимает сразу: без одежды она не спит, мохнатые лапы на ней с утра пораньше не лежат, да и в комнате Энджела Даста демонесса обычно не просыпается. Вэгги максимально тихо втягивает сквозь зубы воздух и раздражённо зажмуривает единственный глаз. Заебись. Буквально. Она может конечно сейчас искать себе оправдания, но это не имеет смысла. Во-первых, демонесса не любит ни себя оправдывать, ни окружающих. Это, по её мнению, является слишком унизительным. Если уж творишь хуйню, то, будь добра, разгребай все последствия с достоинством. На этих мыслях демонесса вытянула левую ногу из-под паука. Один Сатана (и если ему есть до них дело, Бог) знает, каких усилий ей стоит не начать ебашить всё вокруг. Ситуация же реально располагает! Но Вэгги берёт себя в руки: это надо решать. Какими бы невозможными и отвратительным эти последствия ни были — от них никуда не деться, а пускать всё на самотёк демонесса не собирается. Проблему действительно надо решать, без переломов и скандалов. Но Вэгги вновь шипит, ведь эта чёртова нихуя-не-спичка совершенно не даёт демонессе вырваться. «Во-вторых, — решает отвлечь себя она, — мне вообще нечем себя оправдывать, даже если я, блять, Сатану смогу оправдать, один хрен... — демонесса немного подумала, всё ещё безрезультатно пытаясь освободиться. — Бухло? — на этой мысли она поморщилась. — Отвратительная отмазка. Да и не пили мы, а остальное...» Вэгги решает, что сейчас это не так важно и кидает быстрый взгляд на мирно сопящего в сжатую нижними лапами подушку Даста. Паук, к её удивлению, выглядит поразительно (до странного чувства в лёгких) милым. «Он был особенно мил, стонав вчера твоё имя,» — абсолютно не к месту замечает та часть демонессы, которую она как всегда старательно игнорирует. Правильно. Вэггс кивает себе, всё же освобождая ногу и чуть не падая с кровати. Важен сейчас не секс. «Даже такой охуенный». Ну всё, конечная. Очнись! Да, вы потрахались. Но это же Даст. Энджел, дери его, Даст! Он та ещё шлюш- «... мне больно, Вэггс...» — словно ангельское копье в башке, когда до чистки ещё год, звучит в её голове тихий надрывный шёпот. И девушка ругает себя за это отвратительное слово, клянётся, что больше не будет использовать его. Никогда. «Я знаю,» — всё, что она может тогда сказать, успокаивающе зарываясь в светлые пряди. Слишком мало — всего пять букв, но трясущиеся плечи, кажется, прекращают крупно дрожать. Потому что — действительно знает. Лучше, чем немногие, пытающиеся ему помочь. А ещё больше она, к несчастью, понимает. Иначе сидела бы в чёртовом Аду с идиотом-пауком, попавшимся в чужую паутину? Вэгги грустно ухмыляется, стоя абсолютно голой посреди комнаты Энджела Даста. Единственный глаз подозрительно щиплет, но порыв молниеносно подавляется вместе с вставшим в горле комом. Лучше бы разбудить этого... Вэгги задумывается, изменятся ли их отношения настолько, что придётся отказаться от привычных обращений-оскорблений и вечных перебранок. Демонесса, подбирая и натягивая привычную тунику, даёт себе мысленную оплеуху. «Совсем ебнулась? — напомнила о себе другая её часть. — Вы буквально лечили друг друга сексом, какое ”другое обращение„?» Вэгги согласно кивает сама себе, взглядом сканируя комнату, чтобы найти грёбаный бант. Ещё его проебать не хватало. Любимая вещица не находится, поэтому время на неё не тратится. И кто бы мог подумать, что демонесса потеряет его здесь. А ведь идя вчера за подозрительно ведущим себя Дастом, она рассчитывала вновь застать его с копьём, немного поорать друг на друга и разойтись. Вот только весь вечер они будут бередить общие раны, говоря о больной для них теме и делясь похожими желаниями, а потом и вовсе перейдут в горизонтальное положение. В добровольное горизонтальное положение. Это получилось так спонтанно. И так ожидаемо. Словно другого исхода и быть не должно. — Кхм, — Вэгги вновь пытается отвлечь себя. Вэгги вновь заносит. Но она делает глубокий вдох и спокойно идёт к кровати Даста. «Нужно разбудить этого придурка,» — решает Вэгги и задирает ногу, тыкая паука босыми пальцами: на чулки девушка решает не тратить время, держа их в руке, ведь Чарли скоро проснётся, а значит начнётся работа. Серые трусы мерно покачиваются на оконной ручке. Поэтому нужно как можно скорее разбудить Даста. Ведь, зная его мерзотный характер, паук точно распиздит об этом кому надо и не надо, даже если потом его будут жестоко пытать. Вэгги не хочет, чтобы кто-то — одна конкретная личность, — знала об этой её стороне. И сексе с Дастом тоже. Потому что эти их потрахушки — разовая акция, направленная исключительно в лечебное русло. Она не значит практически ни-че-го. — Эй, Даст! — негромко шипит Вэгги, когда тычки не дают никого результата. — Подъем! Как бы сильно Энджел не пытался абстрагироваться, Вэгс и мёртвого достанет (упс). Поэтому паук недовольно разлепляет один глаз и поворачивается к демонессе, тут же растягивая губы в ухмылке. — Вто это я понимаю — доброе утро, — весело тянет он, раскрывая второй глаз, и переворачивается на спину, закинув передние лапы за голову. Даст выжидающе смотрит на ничуть не смутившуюся Вэгс (не то, чтобы ему было интересно, как она смущается), отмечая как девушка необычайно спокойна и сосредоточена, и говорит: — Так чего ты меня разбудила? Энджел спрашивает это не ради ответа — ему он известен, — парню больше интересно, как она отреагирует. Ведь вчера, Энджел не мог не признать, Вэгги раскрылась с какой-то другой стороны: она подбадривала его идиотскими шутками, самоиронией и просто своими объятьями. Демон наконец почувствовал ту близость, которая не была противна. Поэтому да, Энджелу действительно любопытножизненно необходимо знать, как она отреагирует. — Если ты хочешь, чтобы никто не узнал о твоих накладных сиськах, — угрожающе начинает девушка, наклоняясь к хохотнувшему Энджелу ближе, — молчи в тряпочку об этой ночи, окей? Даст, кажется, не смог спрятать от этого улыбающегося жёлтого фонаря идиотской улыбки. «Действительно, — весело думает он, — что может быть лучше старых добрых подъебов?» Эта ночь словно сделала из них старых друзей, ей-Сатане. Смех демон всё же смог сдержать, протягивая одну из свободных лап к распущенным, словно седым, волосам. Пальцы, изображая расчёску, пробежались по спутанным прядям, доставая оттуда маленькую анальную пробку. Кажется, сейчас должно будет повиснуть, как минимум, неловкое молчание, но эти двое лишь пытаются не заржать. Ну, раз на Вэгги эта милая вещица не имеет никакого влияния, то и интерес паука игрушка быстро теряет, оказываясь выброшенной куда-то в просторы комнаты. — Мне показалось, или ты пыталась в юмор? — всё также весело спрашивает Энджел, продолжая путать пальцы в длинных прядях. Сухие. И приятные на ощупь. В них просто охуенно закрываться руками, пытаясь расчесать пальцами. — Даст, — это звучит уже не угрожающе. Скорее выжидающе-скажи-что-никому-спизданешь-лишнего. Энджелу нравится. Нет этой хрен пойми откуда берущейся агрессии. Она общается с ним так, словно считает за демона. — Серьёзно, в следующий раз пытайся лучше, — паук говорит это чересчур расслабленно, полностью поворачиваясь в сторону демонессы. — Даст. — Ой, какая ты скучная! — паук в капитулирующем жесте поднимает самые нижние лапы. — Могла бы и подыграть. Демонесса наконец меняет позу, и садится на кровать, решив, что всё-таки нужно нацепить чулки, а то опоздает ещё. Распущенные волосы лезли в глаза, но завязывать их некогда. — Я тут как бы работаю, — поучительным тоном говорит Вэгс, натягивая наконец на ноги столь привычную ткань, встаёт и идёт к выходу, у самой двери поворачивая голову в сторону Даста: — Времени нет. Энджел даже опешил немного. Она что, собиралась перебрасываться дружескими фразами? Девушка уже собирается выходить, но паук сам для себя цепляется за какую-то мелочь, чтобы задержать Вэгс. Зачем? А хуй его. — А свои трусы ты оставила как украшение к Хэллоуину? — ляпнул первое, что пришло на ум, Даст. — Тебя что-то смущает? — хмыкнула девушка, подходя к окну. — Меня-то все устраивает, а вот эта шустрая мелкая... Как её? А, не важно. — О, ты такой заботливый! Охуеть не встать! — Вэгги засовывает белье в маленький кармашек, возвращаясь к двери. Кажется, конфликт исчерпан. — Ладно, давай, — демонесса машет рукой на прощание, — и смотри мне, не распизди ничего! — Сисичная тайна, я помню! Пусть глаз она и закатывает, лёгкая улыбка всё равно замечается пауком. И это почему-то приятно. Когда за Вэгс окончательно закрывается дверь, Энджел замечает что-то розовое в одеяле. Интересно, у демонессы много бантов? Потому что этот она потеряла безвозвратно.