Особенная или просто удачливая?

      Сейчас я чувствовала себя паршиво и гадко. Так же, сочувствие со стороны других людей меня добивало. Порой, мне кажется, что это всё сон. Да, вокруг меня мои родные и близкие люди, хотя эта близость не чувствуется. Хах, как странно, вроде бы мои родители, а вроде бы и чужие.       Я потеряла счёт во времени, хотя могу сказать точно — прошёл большой период времени. День выписки. За мной пришли мои родители. По голосу это были люди сорока лет, приблизительно.        — Ты готова, Эмили? — её мягкая рука взяла мою и повела в сторону выхода. Я лишь неуверенно кивнула, но как только мы вышли на улицу, мой страх усилился. Эти звуки машин, шум города. Всё настолько чужое и далёкое, что машинально я прижалась к маме. Она ничего не сказала и повела меня вперёд. По ощущению эта была машина.        — Эмили, я тебе сейчас помогу сесть, — сказал мужской голос, скорее всего папа. Он открыл дверь и помог мне сесть, после же пристегнул ремень безопасности. Все помогают. Чувствую себя ужасно.       Приехала я домой где-то за двадцать минут и зашла в дом с помощью родителей. Дома меня встретила сестра. По крайней мере, я так думаю. Кейт её зовут, как я поняла. Мне помогли переодеться, поесть и даже уложили в кровать. Я попросила их оставить меня одну, что они и сделали. В этой комнате осталась я со своими мыслями. Всё больше и больше вопросов всплывало в моей голове, но все они сводились к одному: Что происходит?       И в правду, что происходит? Почему всё так сложилось? Мои эмоции перемешаны. Я чувствую одновременно и боль, и грусть, и одиночество, и злость. Нет, гнев. Именно гнев. Я готова всё рвать и метать на своём пути, хотя знать бы что. Точнее, видеть бы. Чёрт, как же всё бесит!       От злости я кинула подушку в стену. Это на столько всё достало, что из глаз потекли слёзы. Больно, очень больно. Больнее всего то, что я оставила своих друзей в беде. Помимо этого, я осознала, что Танджиро мне дорог. Чёрт, почему я сейчас поняла то, что он мне нравится?! Тогда, когда ничего изменить нельзя?! А если это был сон? Хах, влюбится в персонажа из своих снов, умно. Но так больно. Больно от того, что ничего сделать не можешь. Больно от своей же беспомощности, от своей же бездарности. В мою голову проникают мысли, что моё существование лишь сбой программы, и что жизнь решила сыграть злую игру на выживание. Помимо физической стойкости, она так же решила проверить на психологическую стойкость организма. Что же, с таким раскладом могу смело сказать, что я сейчас скоро сойду с ума. У меня галлюцинации. Всё время кажется, что это голос Танджиро, Зеницу, Иноске или ещё кого-то, а на деле это лишь плод моей обезумевшей фантазии. У меня начались панические атаки, паранойя. Это всё заговор, я уверенна! Или нет? Я не знаю…       С этим бардаком в голове я уснула, всё время просыпаясь ночью. Из-за этого толком выспаться у меня не получилось и ходила я как ходячий мертвец, вытянув руки и хриплым голосом повторяя одно слово: «Мозги~!». Однако, в моём случае, больше подойдёт: «Спать~!».       Моя мама заметила, что ночью я часто говорю во сне, поэтому решилась на серьёзный разговор по душам. Задала вопрос она в лоб, что, конечно, было неожиданно, но я спокойно отреагировав, рассказала ей всё. Мне казалось, что так, как она моя мама, то должна будет мне поверить на слово и что поддержит, но, к сожалению, этого не произошло. Она лишь тяжело выдохнула и, взяв за руку, выпалила:        — Дорогая, я понимаю, четыре года прошло, так долго пробыть в коме и не такое причудится. Но этого быть не может, — эти слова словно гром среди ясного неба.       Моя мама отказывается верить мне? Нет, я понимаю, это нереально и странно, но чтобы намекать, что я странная и сумасшедшая — это слишком. Я не стала молчать и стала кричать, что это правда и стала доказывать свою правоту. Мы разругались, после чего она силком затащила меня в машину и отвезла в неизвестное направление. Кто же знал, что моя собственная мать посчитает меня сумасшедшей и отвезёт на прием к психологу, который перенаправит к психиатру, и тот уже выпишет успокоительные лекарства?       Правильно, никто, как и я, собственно говоря.       Эти лекарства немножко (мягко выражаясь) притупляли мой разум. Скажем так, я часто тупила, причём сильно, но всем казалось, что это нормально и не стоит чего-либо опасаться. Я же, как беспомощный семнадцатилетний подросток, никак не могла выразить сопротивление и что-либо сказать в свою защиту, поэтому пришлось просто подчинится.       Иногда я не пила эти лекарства, в знак протеста. Из-за этого я впадала в панику, чувство тревоги охватывало моё тело сразу же, словно ток, который не переставал бить.       Я молчала, так как не хотела больше проблем. Почти все время мне снится отрывок того дня, по истечению которого я оказалась тут. В каждом сне разные варианты того, как я могла поступить, чтобы защитить всех, но в конечном итоге я оказывалась тут. Словно замкнутый круг.       На следующий день я решила пойти с мамой в магазин. Не то, чтобы моя помощь была полезной, а просто прогуляться. Естественно, я держу ту самую палку, которая подсказывала куда мне идти. Честно, от неё почти никакой пользы, если ты не один, конечно. Моя мама встретила соседку, с которой проговорила полчаса. За это время я наслаждалась звуками города — машины, люди, животные, так же шелест деревьев. Пока я находилась в «трансе», в меня кто-то врезался, после чего вежливо извинился. Тут-то меня и вывело из транса, ведь этот голос я слышала каждый раз в моих снах, этот голос, который мне ненавистен до боли в костях.        — Мириан!        — Извините?        — Это ты, сукин сын!        — Я не понимаю, о ком вы и почему вы меня проматерили, но явно не доброжелательный жест…        — Невинного из себя строишь, да?! — мой голос перешёл на крик. Я была уверенна на сто и более процентов, что это он. Но мне никто так и не поверил…        — Извините мою дочь, пожалуйста, она провела четыре года в коме и у неё часто галлюцинации. Приносим глубочайшие извинения!        — Ничего страшного, надеюсь, с ней всё будет хорошо. До свидания! — он начал уходить.       Моя мама меня сильно поругала за это и спросила, пила ли я таблетки. Я была наказана. Ну, тут трудно скажешь «наказана», просто никуда не выпускали одной и контролировали меня и мой приём лекарств. Но я уверенна, это был он, значит есть шанс! Есть шанс всё исправить! Всё-таки, надежда умирает последней…       Каждодневная ходьба по кругу в комнате уже сделали дырки в полу, но меня это не останавливало. Наконец, мои родители не правы. Их навязчивое «Нет, солнышко, тебе показалось» заставляло думать, что мне реально показалось, но благодаря той встречи, я поняла, что мне не показалось. Мириан хотел сломить меня, хотел выждать, чтобы набраться сил и напасть на ослабевшую меня. Как же подло и низко!       Видимо я говорила вслух, так как зашла моя сестра и спросила, с кем я говорю. Я стала отмахиваться, как она, зайдя внутрь и закрыв дверь, сказала:        — Слушай, то что, ты маме рассказала… как ни странно, но я тебе верю.        — Что?! Ты мне веришь?! — я поддалась вперёд.        — Да! И тихо! — она шикнув продолжила. — И я могу тебе помочь.        — У тебя есть план? — спросила я, сев на край кровати.        — Что-то типо того, но давай обговорим вечером, когда все лягут… — я кивнула, и она вышла. Не знаю, что там моя сестра придумала, но это вызвало у меня большой интерес…