Утро понедельника

Девушка просыпается от тихого голоса, прозвучавшего возле уха, не нарушающего умиротворённую атмосферу ночи. В комнате темно, только тусклый свет фонаря еле-еле пробивается сквозь закрытые шторы желтоватой полосочкой. Чарли жмурится, тёмная сонливость ещё не отпускает, и Аластор понимающе позволяет ей немного поваляться, притворяясь спящей. Демон касается пряди длинных блондинистых волос, наматывая на худощавый палец. — Ну перестань… — тихо мурлычет Чарли, чуть-чуть приоткрывая глаза. — От этого ещё больше хочется спать. Аластор улыбается, рассматривая заспанное личико жены, вырисовывая на хрупком девичьем плече какие-то замысловатые узоры. Чарли хочет поймать шаловливый пальчик, но не в силах даже головой повернуть — рано утром ничего особо не делается, спать охота. — Ненавижу понедельники, — девушка доверчиво прижимается к мужу, нахмурившись от надобности вставать. — Всю малину портят. Вот бы выходные длились вечно. Спишь сколько захочешь, и время не давит. Кстати, который час? Аластор сначала целует её в висок, а потом уже переводит взгляд на часы, тикающие где-то в комнате. — Четыре утра, малыш, — негромко сообщает он, прижимая девушку к себе. — Есть ещё время. Объятия такие тёплые и приятные, что Чарли хочет наплевать на всё на свете, ведь от одной мысли, что придётся от них высвобождаться, появлялись маленькие, но очень жгучие волны гнева. Она зевает, осторожно кладёт ладони ему на плечи, вдыхает остатки ядрёного одеколона. — Малыш… — тянет Аластор, целуя её то в лоб, то в щёки, своими мягкими губами сносит девушке крышу. — Да? — Чарли вздыхает и прижимается ближе. — А может не пойдём никуда сегодня? — коварно щурится демон, поглаживая девушку по голове. — К чёрту этот отель, и без нас справятся. — Нет… — проявляя «чудеса выдержки» отвечает Чарли. — Отелю придёт конец, если я его оставлю на Энджела. Придётся всё равно идти. — Ну малыш, — «печально» вздыхает Аластор, останавливая руку на румяной ладони. — Не искушай меня, пожалуйста, — неуверенно попросила Шарлотта. — Кстати, где моя блузка? — Не помню, солнышко, вроде я её порвал… Там пуговица не расстёгивалась, — озадаченно проговорил Аластор, потирая лоб. — Ну вот и повод тебе никуда не идти. — Эх… Я даже не удивлена, — выдыхает Чарли, как внезапно чувствует, как её прижали к кровати. — Точно пойдём? — хитро щурится Ал, вдавливая хрупкое тельце в простыни. — Да, п-пойдём, — нерешительно произносит Магне, всё больше сомневаясь в своих словах. Аластор умеет создавать горячую ночную романтику, он вообще когда угодно способен устроить это для неё. Девушка смущается, он слишком внимательно и хищно её рассматривает. — Точно? — демон медленно наклоняется, покрывая шею Шарлотты короткими жаркими поцелуями. От этого её начинает лихорадить, по телу пробегают электрические разряды. Чарли шумно выдыхает, когда Аластор останавливается на ключицах. — Т-точно, — совсем неуверенно и слабо. — Точно-точно? — ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, а мягкие губы постепенно опускались всё ниже и ниже, покрывая тёплыми неторопливыми поцелуями. Шарлотта дышит, выгибаясь во властных объятиях. Кровь застучала в висках, мешая думать о чём-то другом, а жар растекался по всему телу, сменяясь острыми приятными чувствами. Всё так сладко, хорошо… Аластор очень долго не был таким нежным и спокойным — зачастую всё проходило с какими-то экспериментами, или превращалось в настоящее безумие, от которого по утрам съедает стыд. — Ага, — это слово она произносит так, что оно звучит словно приговор. Чарли сдавленно стонет, осознавая, что этому всему суждено кончится. Девушка уже потихоньку ненавидела себя и свой отель, за надобность вставать и освобождаться от пьянящего сладкого плена Ала. Придётся теперь так же дрожь в коленках унимать. А так хочется податься вперёд, отвечать на рваные поцелуи, царапать ноготками спину. Но из-за «ага», это теперь невозможно и Чарли безумно хочется разозлиться. — Ну ладно тогда, как скажешь, — демон прекращает свои ласки, и садится рядышком, наблюдая за первыми лучиками света. — Я кстати разбудил тебя пораньше. Нетрудно догадаться, что ты откажешься остаться, слишком тебя заботит твой Отель Счастья. Аластор, на секунду, задумался, какая же она красивая, в моменты приятных сюрпризов — большие глазки, всегда полны радости и решимости, пухлые сочные губы, к которым так и хочется прикоснуться, милое детское личико… Он подаётся вперёд, взяв за руку. Девушку уже совсем ничего не заботит.