Пат

Дамблдор не сказал ей ничего напрямую. Только размыто намекнул, что добро и зло несовместимы. Что ей надо заботиться о своем будущем и о семье. Что не стоит творить глупостей, которые потом самой же и придется расхлебывать. Все это Гермиона едва ли не каждый день читала в немом взгляде родителей или друзей. Она успокаивала всех вокруг одними и теми же заученными фразами, мол, ей удалось оставить прошлое в прошлом, теперь уже все в порядке, но прекрасно понимала, что до конца ей никто не верил. И ведь не без причины. Большую часть времени Гермиона оставалась примерной дочерью, заботливой подругой и ответственным сотрудником Министерства Магии. Но все это было до поры до времени. Они встречались на вокзалах и в залах ожидания аэропортов. Меняли страны и города. Вена, Амстердам, Париж, Венеция… Эти места промчались вереницей в жизни Гермионы за какие-то считанные полгода. Рука об руку с Барти Краучем-младшим. Он был старше ее на восемнадцать лет, слыл после падения Волан-де-Морта самым разыскиваемым преступником во всей Европе, и Гермионе безумно, до ужаса были противны его взгляды и поступки. Но она продолжала вновь и вновь искать встречи с ним. Потому что когда он целовал ее в висок, все остальное уже ровным счетом переставало что-либо значить. Барти знал о чувствах Гермионы. Знал и уважал, поэтому ни разу не пытался склонить ее на свою сторону. Но и отказаться от своих убеждений не мог. Не хотел. Он жарил ей блинчики воскресными утрами на кухне очередной безликой съемной квартиры. Он часами бродил с ней по уютным улочкам очередного европейского городка, где их никто не знал в лицо. Он целовал ее на прощание на вокзале воскресными вечерами строго за две минуты до отправления поезда на Лондон. И каждый раз неизменно спрашивал: — Ты вернешься? В этот момент в душе Гермионы всегда клубилось столько самых разных чувств. Ей хотелось покончить с тайными поездками и больше никогда в жизни не встречаться с этим человеком. Хотелось умолять его прекратить свою деятельность и зажить нормальной, правильной жизнью. А еще хотелось плюнуть на все, на принципы и мораль, и не возвращаться домой. Остаться с ним несмотря ни на что. Но вместо этого она всегда целовала его в уголок губы и тихо отвечала: — Вернусь. И приезжая домой, в свой маленький коттедж на одной из тихих улочек в предместьях Лондона, Гермиона тихо сползала вниз по стенке и захлебывалась рыданиями. Она попала в ситуацию, у которой не было правильного решения.