Самосбор: слизь и абсурд

— Внимание! Приближается самосбор! Всем жителям срочно найти укрытие! Внимание… — механический голос на фоне бешено воющих сирен предупреждает о скорых минутах ужаса. Зачем его вообще добавили, всем же и так очевидно, что если сирены заработали, то надо срочно бежать за гермодверь и молится всем богам чтобы она выдержала. Но нет, эти чертовы умники из НИИ вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным добавляют голосовое оповещение! — Б=&*#! Да сколько можно-то! Уже, &%@₩@, второй самосбор за сегодня! $#@%$#@! Как так жить-то! — в комнату разъяренной молнией ворвался поносящий весь свет Петро — Только, &$%@#, слизь после прошлого почистили! Думаю — схожу на розвiдку, может чего полезного найду, так, &#@₩, снова эти €%#@$@ сирены орут. Ладно хоть далеко не ушел, а то бы не и не успел, наверное… — Гермодверь, скрипя, лязгая, и издавая еще чернобог знает какие звуки, начала закрываться, Петро, издавая мат, начал успокаиваться. С недавних пор мой эмоциональный сосед решил, не может жить как все и решил стать исследователем гигахруща. Надо сказать, пришла эта идея сразу после того как он из одного из меняющихся блоков притащил непонятный агрегат из трубок и каких-то механизмов. У деда Кузепыча, как он этот агрегат увидел, сразу глаза заблестели и руки зачесались, ну Петро ему находку и отдал, ибо что с ней делать было непонятно. Дед Кузепыч пару дней довольный возился с агрегатом, приволок откуда-то бидон и начал на этой чудо машине начал Этанол гнать. Из слизи. Обычной синей слизи, которая после самосбора в почти каждой наружной комнате остается. Как он до этого додумался остается тайной, но Этанол есть Этанол, и неважно из чего он сделан. Теперь почти после каждого самосбора Петро исследует меняющиеся блоки и просто глубины хруща в надежде повторить свой успех. Пока безуспешно. — Нашел хоть чего? — просто так сидеть и ждать конца явления, прислушиваясь к звукам за гермодверью и надеясь не увидеть черный туман в блоке жутко и скучно, а так хоть разговор какой-то. — Что? А да, с этой чертовой тревогой чуть не забыл. Помнишь блок HB65, который синий такой, возле лифта? — похоже что-то интересное, глаза у Петро загорелись. — Это в который ликвидаторы раньше желтую слизь кидали и она почему-то исчезала? Ты и туда успел? — блок этот находится довольно-таки далеко от нас. — Он самый, я туда как дошел сразу этот чертов самосбор начался. Так вот, облазить там все я не успел, но что-то необычное в дальней комнате заметил. -А это «что-то» тебя сожрать не пыталось? -Да не, просто какие-то непонятные железки и провода, много непонятного железа и проводов, никакой поганой, да пожрет ее чернобог, слизи, тумана, и прочего, ну ты поня… — его голос прервался диким криком и скрежетом из-за гермодвери, резко по всей комнате растекся запах сырого мяса, начал свою молитву проснувшийся в соседней комнате Кузепыч. Самосбор начался. — Слушай, Серег, а там, в том блоке, наверняка что-то ценное, не просто так же там слизь пропадала –железная, однако, логика, даже изобетонная, но ни слова мата, видать действительно что-то ценное. Кстати, позвольте представиться — Сергей. Средний рост, худощавое, как, впрочем и у большинства жителей гигахруща, телосложение. Персональный номер ISB624E. Говорят раньше у людей были «фамилии», но у меня ее нет, либо не помню, я вообще свое детство не помню. Вроде бы у меня была семья, родственники, но где они сейчас и есть ли они вообще — только чернобог да отдел управления знают. Живу в блоке HB44 с Петро да дедом Кузепычем. Работаю электротехником, чиню наши, вечно ломающиеся, коммуникации. Вот такая вот простая биография. — И? На что ты пытаешься мне хитро намекнуть? — Пошли в тот блок вдвоем? Сразу как самосбор кончиться — раньше Петро всегда ходил на «розвiдку» один и вперед ликвидаторов не лез. Но идти во внешнюю часть хруща до очистки — видимо слишком, даже для несколько отбитого Петро. — Ну во-первых — зачем ты хочешь сдохнуть? Во-вторых, если я, теоретически, соглашусь, что мне с этого будет? В третьих — как ты выходить собрался, пока наш коридор не очистят, гермодверь все-равно не откроется да и идти во внешние коридоры пока они не очищены идея как минимум самоубийственная. Плечи Петро слегка опустились: — Ты же знаешь этих ликвидаторов, после них там *$( ничего не останется, они просто огнеметами все сожгут нафиг. — Ну твой слизеперегонный аппарат же не сожгли. — Так забыли наверное, с тех пор три &$@₩ месяца прошло, а в меняющихся комнатах НИЧЕГО интересного не нашлось, точно все спалят. — Ну и чернобог с этим мусором! — Ты же техник, доступ к ручному управлению есть — откроешь, прогуляемся, вернемся. Я лишь скрестил в ответ руки на груди. Петро видимо решил применить более действенные методы убеждения и начал копаться в своей наплечной сумке. Спустя несколько секунд он достал какую плитку размером в стандартный рабочий нейропланшет, замотанную в какую-то бумагу, спустя еще несколько секунд бумага полетела на пол. Лицо Петро сложилось в горделивую ухмылку. — Красный твердый биопаек! Модель KTB665, сорок пять процентов биоконцентрата, семь процентов сахарина и один процент этанола! Выдается лишь особо отличившимся работникам НИИ и ликвидаторам! — задекларировал Петро — Дам сразу как выйдем за дверь. Купил — первая мысль, которая возникла у меня в голове, после осознания того, ЧТО мне предложили. Ради этого биопайка можно и до меняющихся комнат прогуляться, да что там прогуляться — в самоубийственную вылазку пойти. Красный белковый концентрат я пробовал только раз жизни, и то был не элитный KTB665, а всего лишь KSB134 с двадцатью процентами биоконцентрата и без этанола, но, пожалуй, этот вкус — лучшее что я чувствовал за свою жизнь. И откуда у Петро эта элитная спрашивать смысла нет — не ответит, да и неважно, впрочем. — Ладно, допустим я согласился и могу открыть гермодверь до полной очистки, но что ты будешь делать с выжившими упырями, зачем вообще понадобился второй человек? И почему ты считаешь, что ликвидаторы просто не сожгут нас как выживших нелюдей? — Насчет второго человека, одному идти страшно, да и нести одному будет неудобно, в этот раз там что-то побольше чем пара трубок и механизмов. А ты еще и техник, может даже поймешь что это. Насчет f&$@¥£#@ тварей, — Петро снова засунул руку в сумку, и молча вытащил оттуда крайне характерную рукоять. — В одной из вентиляционных труб нашел, видимо у кого-то из ликвидаторов чертовы упыри выбили, оно туда и попало, жалко патронов всего восемь штук. — М-да, Петро, кучеряво живешь, элитный биопаек да еще и это, а что с последним пунктом? — А что с ними? — Ликвидаторы, против них тебе пистолет не поможет. — Ааа, смотри, ты же знаешь я часто на розвiдку хожу. — Допустим. — Так вот есть некоторые блоки в которые упыри не заходят, редко, но такие встречаются, так вот, как правило ликвидаторам наверное надоедает проверять каждый раз пустые комнаты, они их просто закрывают и забрасывают. — И возле нужной точки конечно же есть такое место? Петро улыбнулся: — Именно. — Красиво стелешь, давай свой красный биопай, через минут двадцать самосбор кончиться, через двадцать пять открываю гермодверь. — Дам после возвращения. — А если мы там сдохнем или ты меня от жадности пристрелишь? — я кивнул на все еще торчащую из сумки рукоять пистолета. –ладно, давай половину сейчас, половину по возвращении. Петро, явно недовольный, снова достал красную плитку, разломил пополам и протянул мне. Дааа, ради этого стоит жить. Биопай буквально расщеплялся во рту, наполняя организм приятной теплотой и ощущением силы, а вкус, даже не с чем сравнить, наверное такими были на вкус амброзия и вересковый этанол из сказок Кузепыча. Жалко четверть плитки кончилась быстро, а вторую я положил в личный сейф в своей комнате и оттуда же достал основной рабочий инструмент — служебный нейропланшет. К счастью моего уровня доступа хватит на ручное открытие гермодвери, как и предполагал Петро. Через пятнадцать минут крики и скрежет начали стихать, через двадцать воздух в блоке очистился от тяжелого запаха сырого мяса. Петро подготовился к выходу, и сидел, напряженно прислушиваясь к почти-что затихшим удаляющимся звукам за гермодверью. Я запустил механизм открывания.