В шаге от смерти

— Окей, Питер, у тебя ещё есть время передумать, — говорит сам себе Паркер в костюме человека паука, стоя на краю крыши одной из высоток в Нью-Йорке, в который они недавно переехали с Тётей Мэй, — Блин, я не знаю. Стоит ли? Может, это пройдёт? А если снова настанет? Выдержу ли я потом? Может... стоит закончить всё сейчас? Вдруг потом будет хуже? Он уставился вниз, на прохожих, что ходили по улице внизу. — Агхр, какое же дерьмо! Почему жизнь такая сложна херня? Зачем она вообще нужна? — он сел на край, свесив ноги и судорожно запустил пальцы себе в волосы. Он продолжал смотреть вниз. Перед его глазами, как на видеоплёнке в ч/б качестве, показалась его жизнь. От начала и до недавних моментов. Все самые яркие события его жизни. Вот он в три года с Тётей Мэй и Дядей Бэном гуляют по Квинсу и заходят за сэндвичем. За лучшим сэндвичем в Квинс. Вот ему четыре года, он стоит рядом с заплаканной Мэй, а перед ним больничная койка, на которой лежит Дядя Бэн. Пульса нет, вокруг ”пляшут” врачи, пытаясь вернуть его к жизни. У Мэй начинается истерика, когда доктор говорит: «мы его потеряли. Приносим соболезнования». Вот ему пять лет, он в детском садике, гуляет на улице и падает, разбивая себе коленки и нос. Снова Мэй плачет, снова она беспокится. Но в этот раз виноват Питер. Он непонимающе смотрит на тётю. Почему она все время плачет? Где дядя Бэн? Почему его уже пол года нет? Это Питер спросил тогда у Мэй. Она сказала, что он всё ещё в больнице. Но уже в другой. Она недоговаривала, но Питер поверил. Тётя обычно не врёт. Вот ему шесть лет, он в костюме Железного Человека стоит напротив какого-то робота, как вдруг к нему подлетает сам Энтони Старк и выстреливает в этот объект, после чего говорит: «хороший выстрел» и улетает. Сам Тони Старк... Вот ему семь лет, вся комната обвешана плакатами Железного Человека, на полке куча фигурок с ним. По телевизору идёт новогоднее поздравление от президента, а следом интервью Старка. Как всегда прекрасен. Вот ему уже восемь, он перешёл в третий класс, Флеш начинает над ним смеяться, издеваться. Питер не понимает почему, но на уроках отвечает лучше всех. Томпсон периодически как-то ему угрожает. А Питер продолжает непонимать... Вот ему девять лет. Он сломал себе ногу, упав с велосипела. Он сказал, что просто был невнимателен, но на самом деле он помнил, что Флеш испортил ему колёса. И снова Мэй плачет. Опять. В очередной раз. И опять же из-за Питера. Вот ему десять, одиннадцать, двеннадцать. Перепалки с Флэшем стали обычным делом, Питер не обращает внимания. Его записывают в команду по декатлону, как самого умного ученика своего возраста. Маленький гений. Вот ему триннадцать. Куча школьных олимпиад и выезных туров по декатлону, Флэш стал выпендриваться сильнее и наезжать тоже. А Питер благополучно не обращает внимания. Вот ему четырнадцать, он в незнакомом ему помещении, кладет руку на стол и сразу же с криком убирает её. Черта с два, его укусил паук. А ядовитый ли этот паук? Питеру становится плохо и он спешит вернуться домой. Вот ему пятнадцать, он уже год скрывает свои новые способности и действует под именем «Человек Паук». Вот его приглашают на Гражданскую Войну. Сам Тони Старк... Вот его откинуло в сторону, и Тони подбегает к нему в панике, пытается успокить. А потом, когда Питер хотел как лучше.... Отбирает костюм. Бросает на произвол судьбы. И вот ему шестнадцать, он сидит на крыше, думая, прыгать или нет. И даже не напишет записку Мэй? У него отчаяние. Он неудачник. Полный. Как какой-то «Пенис Паркер» мог вообще стать супергероем? Тони был прав, он никто. — Нет, нет-нет-нет, я не должен был делать это, и не должен прыгать. Это не правильно. Это очень не правильно. А что сказал бы дядя Бэн, узнав об этом? Что он сказал, если бы тогда у него не случился инстульт.... или инфаркт, я не помню. Это не суть важно... Одобрил бы это Бен? Нет, не думаю. Вряд ли. К голове подступали панические атаки, к глазам слёзы, а к телу дрожь. Ещё чуть-чуть и у него случится истерика. Как год назад... Когда на одной из крыш Квинса Тони читал ему нотации. Отобрал костюм. И бросил... бросил на произвол судьбы. Оставил одного. Выбросил. Как кого-то щенка. Никому ненужного щенка. Пит горько улыбнулся и заплакал. Тихо заплакал. По щекам текли горячие слёзы, обжигая белую кожу Питера. Он вытер солёные дорожки с щёк тыльной стороной ладони и уставился вперёд. На чистое небо перед ним. На крыши высотных зданий Нью-Йорка. — Красиво... хотя бы что-то хорошее перед смертью, — сказал Питер вслух, не заметив этого, и улыбнулся. Искринне. Ему нравились виды тут. Тут было красиво. — Перед смертью? Питер? Что происходит и что ты тут делаешь? — послышался мужской голос за спиной парня. От неожиданности он вздоргнул и заплаканными глазами обернулся, убрав руки от головы. — М-мистер Ст-тарк? — спросил он, вскакивая с края крыши, пошатнувшись и уставившись в до боли знакомые карие глаза. — Я повторю свой вопрос: что происходит и что ты делаешь на крыше? И почему ты вообще в костюме Человека Паука? — он скривил недоумённую рожицу и развёл руками, показывая на Питера. — Я? Я... Я это, ну... ээ-эм... видами любуюсь... вот... да... — он перевёл взгляд в пол и почесал затылок от неловкости. Вот же ж дрянь, зачем Тони именно сейчас пришёл именно сюда? — Видами любуешься, да? А костюм тебе зачем? — всё ещё допрашивал Энтони. — Понимаете, Мистер Старк, — голос дрожал, — Человеку-Пауку, любимчику детей и супергерою, не нужен пропуск на крышу. Ему не надо упрашивать охранника пропустить его, или доказывать что-то. Ему не надо взламывать замки на крышу, в отличии от Питера-неудачника-Паркера. От П... — он замялся, подумав, что «пенис паркер» не стоит произность в данный момент данному человеку, — Просто неудачнику. Тони принимает серьёзный вид и выгибает одну бровь. — Почему я только сейчас замечаю твою заниженную самооценку? — Потому что Вы никогда не интересовались мной? Не замечали меня? Не общались? Вы просто сделали мне костюм, отправили сражаться с Капитаном Америкой, потом этот же костюм отобрали и кинули на произвол судьбы, а потом угадайте что? Правильно, Вы снова подарили костюм. Который, наверно, снова отнимите, да? — Питер, послушай, — начал было Старк, но Пит его перебил. — Нет, это Вы послушайте. Я знаю, Вам не интересно и абсолютно всё равно, но... но я не знаю других «но». Вам абсолютно всё равно. Всегда было всё равно! И знаете что? Я наврал. Наврал Вам по поводу видов. Виды здесь красивые, несомненно, но я тут за другим. Конечно, Вы, наверно, поняли, если ненастолько слепой осёл. Простите. Эм-м, мне нечего уже стыдиться. Я просто хочу сказать то, что думаю. Раз уж вы решили мне испортить последнии моменты жизни, портите окончательно. С этими словами ребёнок развел руками и широко отсавив ногу в сторону развернулся. Ну, почти. Не нащупав опору для первой ноги, вторая соскользнула с края и Питер сорвался вниз. — Придурок! — выкрикнул Тони, быстро наклонившись вниз и схватив Питера за руку. «У тебя было время передумать, Питер. Ты его просрал. Ну, что же, принимай теперь свою судьбу. Неудачник» — подумал Питер, отпуская свою руку, которой до этого схватился за рукав рубашки Тони. — Отпустите... — прошептал Паркер, медленно поднимая взгляд на мужчину, державшего его. — Нет. Я.. Я не отпущу, Питер, ты идиот. Я не смогу простить себе твоей смерти. Я не смогу жить дальше спокойно, зная, что мог спасти тебя, но не спас. — Хватит думать о себе, Т... Мистер Старк. Подумайте обо мне. Может, мне станет легче? Он взглянул в карие глаза кумира детства. Внизу уже собралась толпа народу, снимавшая это на камеру. Кажется, кто-то вызвал скорую. Или у Питера уже галлюцинации на нервной почве. — Ты совсем долбанулся? — Старк был в яросте и панике одновременно, — Ты, блять, совсем долбанулся? Хватит дурить, Питер, одумайся. Давай я свожу тебя к психологу? Психотерапевту? Психиатру? Да к кому угодно! Прийди в себя! — Какая разница? Я всё равно потом ни о чем не пожалею. Не смогу. На глазах парня навернулась очередная партия слёз, а рука всё ещё была расслаблена, пока её отчаяно удерживал Тони. — Ты придурок, Паркер, — прошипел он и начал тащить одной рукой Питера на себя, а другой упираться в каменный край, чтобы вытащить этого идиота. — Не надо... Мистер Старк, отпустите, — Питер уже говорил в пол голоса, слёзы стекали по щекам, голос дрожал. Но уже сильнее. — Я сам решу, что надо, а что нет, — грубо выкинул он, дёргая Питера на себя и поднимая его на ноги. Сам же Пит взвизгнул от боли, пронзившую его от резкого движения мужчины, что заставило протереться животом о грубый камень. Когда Паркер оказался перед ним, так близко и так рядом с Тони, он отступил на шаг назад и посмотрел в заплаканные глаза мальчика. «И что будет теперь? Ты закатил ему истерику, натворил всякой херни, сейчас стоишь и плачешь перед ним, и при этом не имеешь шанса умереть. Ты же понимаешь, как глупо будет выглядеть, если ты сейчас снова рванешь? Ни туда, ни сюда. Ты точно неудачник» — от этих мыслей ему стало ещё больнее и слёзы потекли с новой силой. Там были уже не просто дорожки. — Что... что случилось, Питер? — еле выдавил Энтони, не имея сил смотреть на плачущего Питера и сдерживать желание прижать его к себе и заплакать вместе с ним. Ему слишком больно на это смотреть. — Вам же всё равно. На меня, на школьников и девушек, которым вы даёте автографы или просто даёте. На девушек, с которыми вы спали или спите. Вам всё равно на всех, кто не достигает вашего статуса хотя бы чуть-чуть. Но даже этого я не могу утверждать. «Все эти богачи вроде Старка делают, что хотят. А на нас, на нас с тобой, им наплевать. Мы пашем, дохнем на их войнах, и всё такое, и им нет дела до нас. Нам остаются одни лишь объетки с их столов. Таков мир». Почему... Почему я не послушал его тогда? Почему я не послушал Стервятникa? А он ведь был прав. Он был прав, а я слепо верил в то, что Вам, Мистер Старк, хотя бы чуть-чуть не всё равно на меня. Почему злодеи в итоге оказываются правы, в отличии от самых известных героев земли? Я надеялся, что когда-нибудь вы обратите на меня внимание. Я верил в это, потому что Вы спасали меня. Но после фразы «если бы умер ты — виноват был бы я», я... я просто сейчас понимаю, что Вас заботит не моё здоровье, а собственная репутация. Все люди эгоистичны и лицемерны, я не имею права винить Вас в том, что Вы эгоист и лицемер. Но то, что Вы думаете только о себе, и то, что Вас беспокоит только Ваша репутация — факт.        Он говорил медленно, уставившись в низ и разглядывая серый камень. Делал паузы, чтобы успокоить голос. Но у него плохо получалось. Очень. — Это тебе сказал он? Сказал, что мне всё равно? На тебя, на других, на всех? Серьёзно? И ты ему веришь? Да, тогда ты был очень наивным. Буду честен, я сказал что тебе позвонят, лишь потому что не хотел обижать такого маленького и беззащитного ребёнка как ты. Отобрал костюм потому, что думал, без него ты не будешь творить этой хуйни, простите меня за выражение. Но ты всё же ослушался меня. Ты пошел и сделал это. И, знаешь что? Я горжусь тобой, Питер. Мне не всё равно на тебя. На него — возможно, потому что он хотел спиздить мои технологии и игрушки. А я очень не люблю делится своими игрушками, знаешь ли. Но если бы меня волновала только моя репутация... Стал бы я дарить тебе все те вещи, что дарил? Новые костюмы, технологии... Стал бы? Или стал бы я сейчас «случайно» подниматься на крышу, заметив на ней тебя? Распрашивал бы о твоих проблемах? Или, может... Может я бы не делал, точнее не пытался бы сделать тебе приятно. Если бы мне было все равно... Я бы забил на тебя. Хочет прыгнуть с крыши? Ок, скажу, что не знал об этом. Убьет какой-то сумасшедший мужик? Ок, скажу, что не знал об этом. Но, Питер... Я не хочу тебя винить в том, что ты сделал. Я понимаю, что ты ребенок. И... Прости. Прости меня. Прости за то, что среди своих дел забывал о тебе. Прости, что не уделял тебе нужного внимания. Блять, я знаю насколько это обидно, прости. Я очень тебя понимаю. Но пойми, что прыгать с крыши — не выход. Просто... — Тони слегка вытянул руку в направлении Питера и сделал шаг ближе, — просто прости меня. Я очень испуган и взволнован сейчас. Мне больно осознавать, насколько я отвратителен. Я понимаю тебя. Понимаю, почему ты меня, может, ненавидишь. — Мистер Старк... — начал было Питер. — Нет, блять, заткнись, мне очень сложно высказывать сейчас тебе свои эмоции и чувства, с учётом того, что ты ребёнок и я никогда такого ещё не делал. Я знаю, тебе нахуй не сдалось, но раз уж ты устроил мне истерику, слушай мои нотации. Старк с тяжёлым вздохом закрыл глаза и в момент приблизился к Паркеру, обнимая его и сильно прижимая к себе. — Прости, Питер, пожалуйста... — Эм, это... — это его шокировало, сказать честно. Шокировала эта речь, эти распинания перед ним, и эти... обнимашки. То есть чтобы добиться этого, ему обязательно надо было пойти и суециднуться? Ну, зато... зато что-то. — Мне... м-мне, приятно, но я... Простите меня. Вам не за что извиняться, я вспылил. П-просто эмоции, накипело, а Вы... ну... под руку попалась. Нет, не-е поймите не правильно, я имел в виду... Его голос дрожал, он запинался, а его тело дико трясло. — Заткнись, не порти момент. Я не идиот, понимаю, что ты имел ввиду. Я понимаю, что накипело. Но мне есть за что извиняться. Тебе, конечно, тоже, потому что я тут чуть не родил, но я виноват больше. Питер уткнулся носом в плечо Тони и снова заплакал. Это то, чего ему не хватало. То, чего ему не хватало на протяжении нескольких лет. — Кстати, мы можем сходить... съесть пончиков? И выпить кофе. Хотя нет, уже поздно, тебе будет вредно, ты ещё ребёнок, — сказал Старк, вытирая мокрые дорожки засохших слёз со своих щёк. — Я не ребёнок! Мне 16! — возмутился Питер, улыбаясь и отстраняясь слегка от Тони.        Мужчина в ответ лишь рассмеялся и потрепал парня по голове.