1. Детство
30 декабря 2019 г., 13:21
В кроне дерева, возвышающегося над забором постоялого двора, сидел миниатюрный, совсем ещё маленький, мальчик. Тело его было худо, черты лица мягки и нежны, одежда бедна, но носилась она со всей аккуратностью. Он осторожно, чтобы не создать шума, тёр красные глаза и дышал через рот, чтобы не шмыгать носом.
На постоялом дворе тренировались снежные заклинатели. Снежными маленький Мэн Яо назвал их про себя из-за их белых одежд, но чем больше он смотрел на них, тем сильнее ему казалось, что от них действительно веяло прохладой даже в такой жаркий день. Особенно мороз пробирал при взгляде на одного из мальчиков-братьев, что держались подле главного заклинателя с бородкой. Этот взрослый заклинатель тоже бы, наверное, обдавал холодным ветром, если бы при взгляде на него Мэн Яо не потел от страха. Второй же брат, что был, видимо, старше, скорее источал лёгкую успокаивающую прохладу.
Мэн Яо понятия не имел, что делал здесь. Ноги просто принесли его туда, где остановились заклинатели, ведь он настолько сильно мечтал о такой возможности, что видел её во снах. Даже то, что этот двор принадлежал господину Яну, который его недолюбливал, его не остановило бы ни на секунду. Но именно сейчас он чувствовал, что ему не так уж и надо быть заклинателем. Лишь бы у него была мама. Мамы больше не было. Были только скручивающиеся от горя внутренности, шпилька, воткнутая в его причёску, что впервые была неаккуратной, чистая одежда и восхитительное зрелище, в котором он находил утешение. Он чувствовал, что не выдержит, если у него отберут его.
Поэтому он был тих, незаметен, и полностью отдавал своё внимание тому, что происходило внизу.
Дерево, что было по другую сторону двора, подозрительно зашелестело. Мужчина с бородкой, отвлекаясь от наблюдения за тренировкой, гневно вскрикнул в сторону шороха, что мелким безобразникам, склонным лазить по деревьям и подсматривать за чужими жизнями, нечего тут делать, и с дерева на улицу с хохотом выпало несколько юнцов чуть старше Мэн Яо. Они бегом пересекли улицу и скрылись за углом. Мэн Яо вцепился в свою ветку так, будто это была не ветка, а сама возможность жить дальше на этом свете, и затаил дыхание. Внимательные глаза мужчины осматривали каждую крону, нависающую над постоялым двором.
Мэн Яо уже готовил себя к возвращению в мир серой неопределённости, в которой в качестве утешения будет одно упражнение, которое он успел подсмотреть, и которое обязательно будет делать теперь по утрам.
Но, к счастью, взгляд заклинателя не нашёл притаившегося в густой кроне мальчика.
Ещё долго Мэн Яо не мог поднять голову и выглянуть во двор. Едва дыша, он смотрел в просветы между ветками и листьями, пытаясь по увиденным обрывкам представить, как выглядел боевой танец, что сейчас отрабатывался на заднем дворе, на который бы Мэн Яо смотрел во все глаза, если бы не опасность.
Только когда руки его начали отниматься от того, как сильно он вжимался в ветку, а на дворе начало происходить что-то ещё более замечательное — ученики разбивались на пары и готовились сражаться друг с другом, Мэн Яо осмелился сесть на ветке напротив просвета, достаточного, чтобы обзору ничего не мешало.
Он увидел битву двух братьев, что точными и отработанными движениями с невероятной скоростью наносили удары деревянными мечами. Наверное, эти двое могли бы провести бой и настоящими — теми, что лежали теперь неподалёку, отстёгнутые от их поясов, не раня друг друга, но с таким же уровнем холодной стремительности в движениях. Мэн Яо поверил в это, посмотрев на них, несмотря на то, что мечи эти были явно пока велики для их рук, и то, что они были младше многих других учеников. Он успел только восхищённо вздохнуть, и через мгновение встретился взглядом со старшим из заклинателей.
Тот тут же обрушил в сторону бедного Мэн Яо всё те же обвинения, что и на предыдущих мальчишек.
«Бездельник, не имеющий чести и уважения!»
Едва не падая из-за ослабевших рук, Мэн Яо попытался спуститься, но какой-то липкий страх высоты, которым он раньше никогда не страдал, опутал его.
Как будто если он хотя бы посмотрит в сторону улицы, то тут же поломает всё своё тело на всю оставшуюся жизнь.
Однако, обещавший, вроде бы, куда больше неприятностей постоялый двор такого страха не внушал.
— Спускайся оттуда! — приказал ему мужчина тем тоном, от которого ноги всех хулиганов сами бросались наутёк. И Мэн Яо… выполнил это.
Каким-то образом, его неловкие движения заставили его не спуститься по стволу на улицу, а повиснуть над постоялым двором. Хотя высота и была огромной, ему ничего не оставалось, кроме как спрыгнуть. Уж больно не хотелось болтаться на ветке дольше необходимого. Поэтому под, кажется, восхищённые, а может, завистливые взгляды младших адептов — видимо, для них было непривычным прыганье с ветки на ветку, он упал вниз, перекатываясь, поднялся и тщательно отряхнул себя.
Так Мэн Яо, одетый в простое тёмно-зелёное ханьфу, в рукавах которого он прятал ободранные до крови руки, оказался посреди двора, где на него смотрели десятки учеников великого клана, облачённые в отличные белые одежды и оторванные от своих прекрасных тренировок. Он очень надеялся, что глаза успели перестать быть красными. Он, на самом деле, чувствовал себя уже лучше. Выскакивающее из груди от волнения сердце лучше сворачивающихся в узел от боли кишок. Желание быть частью этого мира хотя бы каким-то образом тянуло его сюда, заставляло продолжать идти вперёд. В этом месте его может ждать что-то хорошее.
Он сделал несколько шагов и вежливо поклонился всем присутствующим.
Младшие адепты сложили руки перед собой в ответ. Сердце Мэн Яо сделало радостный переворот и упало в живот.
Теперь от него ожидают, что он уйдёт.
Мэн Яо понимал это, но стоял на своём месте. Слова, которые так часто он произносил в своих мечтах, сейчас застревали в горле. Фантазии фантазиями, но это глупо. Его либо обсмеют, либо побьют. Однако, он никогда не простит себя, если их не произнесёт. Глаза Мэн Яо нашли взгляд старшего из братьев. Тот обдал его успокаивающей прохладой. Глядя на мальчика в белом вместо наставника, к которому обращался, он выпалил:
— Простите за недостойное поведение! Позвольте посмотреть на тренировку!
Его взгляд с трудом перебрался на одежды мужчины, что были на уровне его глаз, поднялся выше, изучая каждый сантиметр — оттягивая момент, которого Мэн Яо боялся, он наконец впился в глаза мужчины.
Тот уже было собирался что-то сказать: что-то резкое, уж он умел это понимать, но в этот момент закрыл рот обратно.
— Кто-нибудь против? — воспользовавшись паузой, обратился старший брат к соученикам.
По двору разнёсся сдержанный отрицательный гомон. Многие, конечно, просто отмолчались, имея вид при этом кто смущённый, кто надутый, но возражений не было. Мэн Яо, тем не менее, почувствовал себя неловко.
— Хорошо, — бросил мужчина, и неловкость тут же забылась. Лицо мальчика расцвело очаровательной улыбкой. Он понял, что мог бы даже рассмеяться, но нутром чувствовал, что хохот тут не одобряют.
Да и вообще хватит с него. От смеха до слёз всегда недалеко.
Ноги его сами нашли путь к ближайшей достаточно чистой поверхности, на которой он устроился. Он собирался посмотреть на красоту благородного боя, но по привычке и из интереса уделял внимание и людям. Наставник, например. Он не вызывал отторжения, как крикливые хозяева лавок, гоняющие мальчишек по любому поводу. Он тоже любил покричать, но у него существовали строгие критерии хулиганства, и вписаться в образ хорошего мальчика по его критериям несложно, если провести с ним совсем немного больше времени и изучить их получше. Или посмотреть на братьев, которые приходятся ему, видимо, племянниками. Тот, что холоднее, вообще наверняка дядин образец хорошего ребёнка. Чем ледянее, тем лучше. Правда, что-то в этой холодности не так. Да, старшие мальчики не взяли бы его играть с собой, несмотря на его навыки, это верный признак, но мамины подружки наверняка назвали бы его холодность милой. Они называли милыми таких молчаливых детей или парней. Он ещё не встречал ни одного «милого», который бы оказывался по-настоящему жёстким и не размякал от дружелюбия. Но этот держится лучше других, ведь он не растаял, даже общаясь со своим братом. Мэн Яо кожей чувствовал дружелюбие и надёжность последнего. Его бы старшие мальчики сделали ведущим в своих играх и смеялись бы, если бы он захотел пошутить. Не похоже, что он стал бы это делать или что он вообще согласился бы играть, всё же важность хорошего ордена чувствовалась в нём так же сильно, как и в брате, просто была сглажена. Но, если не дурачиться, подружиться с ним несложно. Такие дружат со всеми.
Он во все глаза смотрел на тренировку и повторял про себя всё, что видел. Едва ли напрягался, но обозначал для себя нужные мышцы. Неосознанно незаметно тренировался.
Он даже не понял, почему его тело внезапно выкинуло его с места, повторяя одно из упражнений. Прыжок на руки, поворот в движении, чтобы подставить ноги, плавный перенос веса тела, и деревянный меч пролетел мимо, ткнувшись в забор. Он не понял, но испугался.
— Прости, — произнёс адепт, которого занесло с его партнёром в эту часть двора.
— Ты там как? — спросил другой откуда-то с другого конца двора.
— Учитель, вы видели?! — загалдели те, что были ближе.
Учитель был в растерянности. Сколько возмущения тут уместно? Он сомневался недолго.
— Подсматриваешь наши приёмы? — он угрожающе приблизился к нему.
— Подсматриваю? — растерялся Мэн Яо. — Нет, что вы, господин, просто смотрю, — он развёл руки, показывая себя, наблюдающего за тренировкой не то, что не скрываясь, но с его же собственного разрешения.
Кто-то хихикнул.
Учитель стрельнул глазами в ту сторону, и смех оборвался магически быстро. Взрослый страшный человек сверлил его взглядом, поглаживая бороду, а Мэн Яо продолжал смотреть на него, сдержанно улыбаясь. Сейчас что-то решалось для него.
— Ты хочешь стать заклинателем, я так понимаю?
— Да! — Мэн Яо даже кивнул от того, насколько «да».
— А твои родители… или воспитатели? — мужчина вспомнил, что перед ним уличный хулиган, с которыми всегда есть риск задеть больную тему, заговаривая о родителях. Что ж, в этот раз было именно так.
Мэн Яо был готов сам себе влепить пощёчину, чтобы не думать так жестоко о себе и своей маме, но ведь его случай действительно не особенный. Его трагедия просто досадное неудобство для других. Ком подкатил к горлу.
— Мама очень хотела, чтобы я стал заклинателем, учила меня немного. А мой отец… — Мэн Яо немного замялся, ведь такой весомый аргумент был важным только если применять его уместно. В остальных случаях он звучал как неловкое хвастовство. — … Цзинь Гуаншань, — закончил он в два раза тише, чем начал.
Ледяной брат отвёл взгляд, показывая, насколько ему это неинтересно; тёплый брат задумчиво склонил голову набок; тот адепт, что едва не ударил Мэн Яо, присвистнул; с другого конца двора восхищённо вздохнули; кто-то снова хихикнул, и в этот раз Мэн Яо смог увидеть, что чужие губы действительно магическим образом склеились в следующую секунду.
— У меня должны быть духовные силы. Мама сказала мне пойти к отцу в клан, но вы мне нравитесь больше.
Мэн Яо испугался того, как самодовольно прозвучали его слова.
— Это верно, наш клан куда благороднее, — согласился наставник. Мэн Яо пытался не светиться радостью от понимания, что к его словам всё же отнеслись благосклонно. — Поэтому мы не можем брать всех подряд.
— Что мне надо сделать?
Даже без учёта этого самого удачного стечения обстоятельств на свете, он любил испытания.
Наставник приложил руку к его животу, и Мэн Яо почувствовал, как что-то тёплое и сильное внутри него откликается на это прикосновение. Это заставило его не на шутку заволноваться, мама предупреждала его о разном, и Мэн Яо по привычке боялся всех мужчин, касающихся его подобным образом, тем более когда это заставляет что-то внутри него так откликаться.
Хорошо, что он умел в нужные моменты ничем не обнаруживать своё волнение. И хорошо, что он умел помнить, кто перед ним. Нехорошо подозревать адептов хороших кланов в том, что мама приписывала взрослым ненормальным бездельникам.
— Ты должен извиниться перед каждым по очереди здесь за то, что нарушил порядок тренировки, — наконец определился наставник со способом проверки.
Впервые за сегодня Мэн Яо понятия не имел, что происходит. Это волновало. От него ждали чего-то, а он именно сейчас не знал, чего именно. Но попробовать угадать можно.
Подумав пару секунд, склонив голову набок, Мэн Яо воскликнул:
— И верно!
***
На пятом человеке Мэн Яо понял, в чём сложность. Повторяя раз за разом одни и те же слова раскаяния начинаешь чувствовать себя до колик глупо. Хочется шутить и придумывать более короткие варианты. Но, найдя сложность, он сразу почувствовал, что делал всё правильно, поэтому только увереннее продолжил ходить и кланяться. Кто-то принимал извинения очень внимательно, кто-то заговорщицки улыбался, и Мэн Яо позволял себе долю ехидства во взгляде тоже: конечно-конечно, он очень всем помог законно избежать тяжёлых тренировок. Холодному брату он приносил извинения с особым трепетом, чувствуя, что для них обоих это происходящее вдруг стало одинаково серьёзным. Видимо, они оба втайне очень любили такие социальные обряды. Этот мальчик был очень хорош, когда надо было изобразить чуть презрительную строгость. Мэн Яо не мог удержаться от дружелюбной улыбки в награду за такие актёрские данные. А вот от тёплого брата он наоборот почувствовал чуть ироничное отношение. И верно, не в извинениях тут дело, а в том, правильно ли он прошёл испытание. Тёплый брат послал едва заметный, будто случайный взгляд в сторону своего дяди. Мэн Яо, будто просто так, склонил голову чуть ниже. Полезная подсказка. Нельзя сказать точно, решился ли бы он на это, если бы даже догадался сам. Мэн Яо обойдя всех младших адептов, подошёл к учителю, и поклонился ему тоже: — Прошу, извините меня за то, что помешал вам и вашим воспитанникам заниматься. Ничего сложного. Сразу видно, что в этом клане послушание и смирение высоко ценятся. Мэн Яо это по душе. Можно слушаться старших и не чувствовать себя виноватым за это. Мэн Яо мог поспорить на свой кинжальчик, что наставник поглаживал свою бородку с уже куда большей нежностью в движениях.***
— Господин Цзинь! Мэн Яо не сразу понял, что обращаются к нему. — Меня зовут Мэн Яо, — пытаясь быть дружелюбным, откликнулся он. Тёплый брат сморгнул и улыбнулся: — А меня Лань Хуань, — видимо, он тоже хотел пойти навстречу, но диалог выходил престранным с точки зрения Мэн Яо. Правда, не неудобным. Они уютно помолчали. — Я просто хотел спросить, собираетесь ли вы остаться на ночь здесь? Если да, то надо сказать об этом дяде заранее, тогда обо всём позаботятся. — А он не против? — удивился Мэн Яо. — Н… — собирался протянуть «ну…» собеседник, но не дал себе этого сделать, — это одна из вещей, которую надо уладить. Мэн Яо тихо рассмеялся. — А, тогда всё сходится. Нет, мамины подруги пока не собираются меня выгонять, так что ещё пару дней я могу ночевать дома. В собеседнике боролись тактичность и любопытство, каким образом живёт его семья. Впервые на глазах Мэн Яо в ком-то победила тактичность. Или, может быть, он просто сам всё понял. Мэн Яо неосознанно прикоснулся к шпильке в своих волосах. Причёска отчаянно разваливалась. Раньше он никогда не собирал волосы себе сам. Щемящее грудь и перехватывающее горло чувство вернулось. Он так любил, когда матушка по утрам расчёсывала его. Мэн Яо надо было поскорее оказаться одному. — Давай я помогу тебе с волосами? Не получив возражений от Мэн Яо, который не рисковал пока лишний раз открывать рот, Лань Хуань подошёл к нему, распустил его волосы и быстро закрутил ему плотную шишку, аккуратно закрепляя её шпилькой. — Вот так, но потом тебе придётся научиться делать это самому. Мэн Яо определённо вскоре расплакался бы. — Спасибо тебе! Мне жаль, но надо идти. До завтра, Лань Хуань! — сказал он срывающимся голосом и выбежал на улицу.
