И тает лёд

Они шли по прекрасному ночному саду, держась за руки. Оба молчали. Сейчас, именно в это мгновение слова были не нужны. И Осаму, и Чуя понимали друг друга молча. Будто бы общались телепатически. И вот оно, то место, куда Неполноценный вёл эспера. Здание находилось на горе у моря. Именно из сада можно увидеть, как звёздное небо падает в гладь воды и отражается в нём. Чуя, опираясь руками о перила, всматривался в завораживающий пейзаж. Лёгкий ветерок игрался с его рыжими волосами, звёзды отражались в голубых глазах словно в этом небе или море. Дазай сначала хотел встать рядом, но решил подойти к нему сзади и нежно обнять за талию, сняв с него шляпу и утыкаясь носом в его макушку. — Чуя, у тебя прекрасный запах шоколада и мяты. Хотел бы я вдыхать его всегда. Накахара ничего не ответил. Ему нравилось вот так стоять, чувствуя крепкие, но в тоже время нежные руки своего альфы. Сейчас он понял, что целиком и полностью принадлежит ему. И даже желание спать с кем-либо отпало. Стало не только противно, но и страшно, ведь Осаму никого не пощадит, если узнает об измене. Такова его натура. — Не боишься пропахнуть мной? Вдруг это повредит твоей репутации грозного омеги, убивающего любого за один лишь неверный взгляд? — Нет. Всегда хотел пахнуть ликёром и вишней, да и так я буду чувствовать тебя рядом всегда. — А кто сказал, что я куда-то уйду? Теперь-то ты от меня не отвяжешься. Дазай улыбнулся и положил одну руку на шею эспера, массируя кожу. Накахара откинул голову на грудь Неполноценного, прикрывая глаза от удовольствия. Холодные пальцы надавливали на шею, разнося по телу волну возбуждения. А горячее дыхание у самого уха подливало масло в огонь. — Скажи мне, что ты чувствуешь? — Осаму…у меня сейчас… — Я не об этом. Что ты чувствуешь по отношению ко мне? — Я люблю…тебя… — Давно? — Спустя два года, как ты покинул Портовую Мафию, я понял, что скучаю по тебе. И тогда… Осаму опустил голову и начал целовать его шею. Дорожка нежных поцелуев легла вдоль изгиба. Чокер Чуя не надел, так как галстук к костюму подходил куда больше. Дазай уже вовсю покусывал мочку уха эспера, слушая его стоны, которые он пытался заглушить, кусая нижнюю губу. — Мой маленький омега хочет секса, не так ли? Хочешь, чтобы именно я отымел тебя? — Осаму, я… — Ответ очевиден. Но ты его не получишь, поскольку наказан за свою ложь и те провокации в четырнадцать лет. Подумай, каким образом сможешь загладить свою вину. Накахара заскулил в ответ. Теперь перед ним стоит задача завоевать сердце своего альфы. Так же, как когда-то это пытался сделать он. «Интересно, надолго ли его хватит?» А пока он задумался, Осаму оттянул ворот его рубашки и прикусил кожу, оставляя собственническую метку. Теперь ни одна собака не подойдёт к его омеге, а даже если и посмеет, то он отгрызёт глотку или порвёт на куски. — Ну вот. Это для того, чтобы ты не забывал, чей ты, и чтобы другие не питали пустых надежд. Пойдём внутрь, а то нас скоро будут искать. — Может ещё постоим? — Прости, малыш, но время уже позднее. Уверен, что нас ищут. Чуя не хотел уходить, но крепкая хватка альфы вела его за собой. Эсперу нравилась некая грубость и в то же время мягкость Осаму. Таким он представлял себе своего партнёра. И вот он перед ним. Дазай же всегда мечтал об омеге, который будет подчиняться ему беспрекословно. А если быть точным, то он хотел именно рыжего эспера.

…Цветы вянут, когда им холодно. Лёд забирает у них жизнь. Но они расцветают с новой силой, когда их любят, поскольку любовь способна согреть любую душу…