Голубая роза с книжкой.

— Гончаров… — Подозвав к себе Ивана, тот как штык пришёл к своему господину, сложив руки за спиной, словно как дворецкий. — Да, мой господин — Сказал Иван с улыбкой, которой позавидует даже чеширский кот. — После смерти Гоголя… Проверь его комнату, и заодно убери там всё… — С какой — то ноткой тоскливости и грусти сказал Фёдор, тяжко вздохнув, перестав очищать яблоко от кожуры.       Как хорошо, что Гончаров не умел различать грусть в голосе. — Как скажите. — Коротко ответил он. — Но позвольте спросить, кто у нас заместо Гоголя будет? — Я найму кого-нибудь. — Достоевский не смотрел на него, его взгляд смотрел вниз, то на колени свои, то на яблоко с серебристым ножичком лежащим возле него. — Свободен. — Опять через вздох проговорил Фёдор, погрузившись после этого в молчание или в раздумье. Гончаров ушёл, всё так — же держа руки сзади.       Идя по недлинному коридору, он прошёл мимо комнаты господина, затем остановился и развернувшись, подошёл к коричневой двери с узорами в виде стебельков. Это была дверь в комнату Николая. Поднеся руку к двери, он хотел постучать, но затем опомнился. — Ах, какой я глупый… Николай же умер. — С улыбкой произнёс это Гончаров, зайдя в комнату, без стука, он оглядел комнату глазами. Комната была просторной, даже слишком… Кровать, большое окно с белыми шторами, стул который стоял возле окна, на нём были вещи Николая. Стоял деревянный, обшарпанный стол, возле которого находилось мягкое кресло сделанное из чёрного дерева. Пройдя, дверь сама по себе закрылась, будто рука Гоголя коснулась, закрыв эту дверь, а сзади стоял он и улыбался во всё лицо. Иван понимал что этого скоро не будет, скоро будет новый член организации, такой просторной комнаты больше нигде не будет, не считая комнату Пушкина, но даже она не отличается… Подойдя к столу, Иван заметил маленький ключ, он идеально подходил к личному дневнику или самой обычной шкатулке.