Искра

       Чимин смотрел долгие минуты на экран телефона, вспыхнувший от пришедшего сообщения, слишком долго не осознавая. Сокджни редко писал ему сообщения, тем более такие. Геолкация и короткая просьба не волноваться — такое могло только заставить волноваться еще больше. Взяв себя в руки, Чимин тут же вызвал такси, надел джинсы и первый попавшийся чёрный свитер, быстро вылетел из дома с тем лишь осознанием, что сойдет с ума от тревоги, если не окажется в указанном месте как можно быстрее. Уже сидя в машине, набирая один и тот же номер и вечно слыша одинаковые гудки, Чимин ловил себя на мысли, что более чем волнуется, он злится. Его происходящее раздражало от неизвестности, из-за чего окутывала быстро ощутимая усталость. Просто надоело уже переживать из-за проблем с Тэхёном, успокаивать Сокджина каждый чёртов вечер, думать о Чонгуке. Чимин слишком хорошо знал указанную местность, отлично помня находящееся неподалеку заведение, в котором они с Чонгуком часто ошивались. И рядом мог совершенно случайно оказался Тэхён… От таких мыслей становилось действительно страшно. Сокджни сейчас сам себя не контролировал, и Чимину оставалось только надеяться, что он не наделал глупостей.        Он попросил водителя остановиться на пустынной дороге, когда в свете фар показалась знакомая машина с очертаниями человека на водительском месте. Чимин как мог гнал от себя нехорошие мысли, практически бегом добрашись до машины — эти последние секунды, они самы страшные. От открыл дверь рывком и выдохнул облегчённо, когда Сокджин слабо пошевелился от яркого света и резкого звука. Чимина ломало прямо сейчас от его напряжённого лица и потерянного взгляда, он заторможенных движений и неуклюжей попытки ощупать себе затылок.        — Давай я, — прошептал Пак, отводя поднятую руку обратно, пальцами касаясь чуть влажных волос. Кожу царапали мелкие осколки и пугающе холодила неизвестная влага. Чимин поднял пальцы к лицу, блёкло радуясь хотя бы тому, что на них не было крови. — Что тут произошло? — тихо спросил Пак, оглядывясь и быстро решая, что делать дальше.        — Тэхён, — отрешённо проговорил Сокджин. Он выглядел сейчас ужасно, но состояние это вряд ли было вызвано сотрясением мозга. Он просто впал в какое-то неконтролируемое чувство безысходности, от которого не мог сказать ничего вразумительно и даже пошевелиться.        — Сам как? Порядок? — на всякий случай уточнил Чимин, пальцем осторожно смахнув пыль и мелкие камни с царапин на лбу.        — Да, — морщась ответил Ким. Он отвел чиминову ладонь своей, отворачиваясь.        — Пересядь на пасажирское, — словно не замечая его жестов попросил Чимин, помогая перебраться не выходя из салона. Сам он сел на тёплое место водителя и привычным жестом завел машину.        — У тебя прав нет, — безразлично проговорил Сокджни, отворачиваясь к окну.        — Какая к чёрту разница, — едва слышно бросил Чимин, выводя машину на дорогу.        Тишина сопровождала их весь путь до дома. Чимин слишком много думал сейчас, Сокджин же просто не расположен был к разговорам, тем более рассказам о случившемся. Сегодня голову не хотелось забивать нечем, пусть хоть остаток этого ужасного дня пройдёт без переживаний, завтра он что-нибудь придумает. Или не придумает. Плевать.        — Идем, тебе нужно в душ, — бросил Чимин через плечо, зажигая свет в пустой квартире.        — Я и сам могу, — усмехнулся Сокджин, медленно снимая обувь, опираясь на стену спиной.        — Мне несложно, — ответил Чимин. Он подошел уже к лестнице, когда в спину прилетели необдуманные и такие обидные слова.        — Неужели деньги того стоят?        Чимин замер, не решаясь повернуться. Вопросительный взгляд здесь ни к чему — он быстро всё понял. Это было даже не столько оскорбительно, просто непонятно. Он сам себя до сих пор не понимал, путаясь в чувствах.        — Не знаю, — тихо выдал Чимин, опуская голову. Он поднялся наверх, оставляя Сокджина с теперь уже новым поводом ненавидеть себя. Зачем он говорил это? Зачем отталкивал едва ли не последнего? Он не мог сказать, это слишком сложно всё.        Чимин слишком хороший для всего этого. Каким бы неприятным он не казался снаружи, настоящий Чимин не так глубоко внутри. Он сам не понимал, зачем оставался, едва ли привязывая свои странные поступки к деньгам. Он просто поступал всегда, как считал нужным, быть может, это и есть его главная заслуга. Чимин молчал, дожидаясь, пока Сокджин разденется. Он закатал рукава чёрного свитера так же молча, опёрся коленом о край ванны и при свете уже осторожно осмотрел затылок, стряхивая последние осколки. Он замечал на себе тяжелый взгляд, отражённый в зеркале, но никак не реагировал, всё ещё немного обижаясь. Хотелось деть куда-нибудь руки и мысли, отвлечь себе от всего происходящего, но отвлечься удавалось только на того же Сокджина. Он мягко массировал кожу головы пальцами, распределяя пену, стараясь удержать приятную пустоту в мыслях.        Чимин ушёл так же молча из ванной, в полумраке добравшись до широкой кровати. Снял одежду, бросая небрежно на стул, опустил руки в бессилии. Постель приятно холодила обнажённую кожу, успокаивая глаза мягким серым цветом. Чимин облокотил подушку на изголовье, принимая сидячее положение — сегодня они глаза сомкнут еще не скоро.        Сокджин пришёл через несколько минут, рукой зачесывая назад влажные волосы. Он без слов сел так же рядом, голым плечом прижимаясь к плечу Чимина. Такую тишину не хотелось разрывать, так было спокойно и непривычно хорошо, хоть умиротворение это порождала не тишина, а именно присутствие Чимина.        — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, — не поворачивая головы проговорил Пак. Ему нужно было знать, что произошло, но вытягивать это из Сокджина не было никакого желания.        — Я не хочу, — раздался честный ответ, — но, кажется, я просто не имею права что-нибудь от тебя умалчивать.        Чимин промолчал, никак не реагируя на усталую полуулыбку и взгляд, привязанный к его профилю.        — Я не знаю, что со мной сегодня произошло, — с трудом проговорил Сокджин, пальцами поигрывая с краем одеяла. — Просто как-то всё навалилось… Я хотел, чтобы всё это закончилось. Неважно как, просто прекратилось, и всё.        — Такие вещи так просто не заканчиваются, — с грустью заметил Чимин, сдаваясь наконец и беря его за руку.        — Чимин, я…        — Пожалуйста, просто не поступай необдуманно, — перебил его Пак, переплетая пальцы, сдавливая широкую ладонь своей, — это всё очень сложно и опасно, но я прошу тебя, будь осторожен.        — Да, — кивнул Сокджин, ощущая себя ужасно хотя бы потому, что сегодня сделал ровно противоположное тому, чего просил остерегаться Чимин, а разочаровывать его ужасно не хотелось. И пусть Пак увидел его уже со всех самых худших сторон, потерять его было равносильно смерти. А умирать Сокджни никогда не хотел.        — Ты со всем справишься, — уверенно говорил Чимин, вкладывая в свои слова всю возможную убедительность. Как будто придать сил Сокджину для него было смыслом жизни.        — Спасибо, — искренне выдал Ким, скатываясь вниз, опускся голову на чужое плечо. — Я не знаю, чем заслужил тебя.        — Спи, — отрешённо прошептал Чимин, перекладывая его ослабевшую руку себе на талию, — нужно отдохнуть.

***

       — Ну как? — осторожно поинтересовался Чонгук, когда они сели на холодный бетон, свешивая вниз ноги.        — Вид и правда красивый, — честно ответил Тэхён, завороженно глядя на тёмную гладь реки и огни широкого моста справа. Было тихо, темно, спокойно. Тэхён этим всем наслаждался по-настоящему, вдыхая прохладный воздух полной грудью. Ему как никогда хотелось говорить. Просто рассказывать, знать, что его выслушают и попытаются понять, но Тэхён не знал, с чего начать, молча дожидаясь, пока Чонгук сам спросит.        — Почему с вами всё это происходит? — наконец спосил он, почему-то не сомневаясь, что именно сейчас ему легко всё выложат.        — Я всего даже Юнги никогда не рассказывал, — начал издалека Тэхён, обнимая себя за плечи, нагибаясь к коленям, чтобы сохранить ускользавшее тепло, — но ты слишком близко ко всему этому подошёл, так что, наверно, имеешь право знать… На самом деле это довольно долгая история, и началась она довольно давно, — Тэхён закрыл глаза, погружаясь в воспоминания и абсолютно не замечая, как пристально на него смотрели чужие темные глаза. — Наши родители были знакомы много лет, вот и мы с Сокджином с подросткового возраста дружили. — Тэхён посмотрел в пустое чёрное небо, представляя детское лицо. — Он всегда был таким… ответственным, умным, исполнитльным. Отец мой заметил моментально и вцепился в него тогда уже. У него крупная компания, которую передать нужно хорошему преемнику, которым я никогда не был, — он улыбнулся грустно, вспоминая извечно разочарованный взгляд. — На самом деле мне эта компания и не нужна была, но не мог же отец вот так просто передать всё незнакомому человеку… Наши с Сокджином отношения тогда завертелись очень кстати. Иногда мне кажется, что они тогда всё продумали, но в свои девятнадцать я не думал ни о чём абсолютно. Сокджин, он просто… взрослый, красивый, у нас был потрясающий секс…        Он замолчал, переведя вопросительный взгляд на Чонгука, у которого на лице было написано «Давай без подробностей». Тэхён усмехнулся только, в очередной раз удивляясь этому немного детскому поведению и продолжил.        — Я вообще никогда не верил в любовь и просто считал, что удачно устроился. Меня всё устраивало, и Сокджина, думаю, тоже, пока не началось всё это… Знаешь, я не виню Чимина в произошедшем. Тут только мы с Сокджином виноваты.        — Он изменял тебе? — тихо спросил Чонгук, прекрасно зная ответ. Для него измена всегда была чем-то из ряда вон выходящим. Такое невозможно простить или понять, и сам он не мог понять отношения Тэхёна.        — Да, — со вздохом ответил он, — но пойми, мы ничего друг другу не обещали.        — Почему ты чувствуешь себя виноватым? — искренне недоумевая, громко спросил Чонгук. — Почему оправдываешь его?        Тэхён понимал его бурную реакцию и этот наивный протест всякой несправедливости, но Чонгук слишком многого не знал и пока что смотерел на вещи немного под другим углом.        — Он убить тебя пытался, — взволнованно говорил Чон, заглядывая Тэхёну в лицо, — как ты можешь так трепетно у нему относиться?! Он из-за этой компании на всё готов! Так ведь нельзя.        — Это не из-за компании, — быстро сказал Тэхён, сильно переменяясь в лице, — точнее, из-за неё только отчасти…        Он не собирался выдавать Чонгуку всё, что ему в слезах рассказывал сам Сокджин, о том страхе, что жил в нём всё время и даже сейчас читался в глазах. Тэхён уже с начала совместной жизни начал замечать неладное и однажды задал прямой вопрос. Сокджин тогда даже не сопротивлялся, просто взял и выдал накопленное за годы. Он рассказал о помешательстве отца, о страшном случае из детства, что вечно теперь у него перед глазами, о старшей сестре и неконтролируемом страхе, с которым пришлось уже свыкнуться. Соджин всегда бы слабым человеком, при том еще задавленным обстоятельствами, Тэхён не мог не испытывать к нему жалости и проникаться пониманием.        — Прости, я не буду рассказывать, — качнул головой Ким, — просто знай, что без веских причин он на подобное ни за что бы не пошёл.        Чонгук молчал. Он просто пытался представить себе хоть какую-нибудь причину, что могло заставить человека пойти на такое, но не мог.        — И ты так и продолжишь его жалеть, пока он пытается тебя убить?        — Чонгук, ты не понимешь, — недовльно поморщился Тэхён, отворачиваясь.        — Вообще не понимаю, — утверительно кивнул он.        — Ты не умеешь входить в положение других людей, а это важно.        — Я не…        — Ты видишь только себя и свою правду, — продолжал Тэхён, неосознанно переводя тему, — ты ведь до сих пор не простил Чимина, что бы он там не сделал.        — Чт… Он здесь причём? — бросил Чонгук, моментально грубея.        — Я разоткровенничался, давай теперь ты. Что Чимин сделал, раз ты стал его так сильно ненавидеть?        Чонгук нахмурился сильно, подбирая слова. Он не собирался рассказывать ничего подобного, но всё равно делал это.        — Он был моим другом, — нехотя проговорил Чонгук, мысленно добавив «Самым лучшим другом, мы с детства вместе». — Мы втроём жили бедно, но Чимина это не устраивало больше всех, — он не мог объяснить, почему не договаривет вслух искреннего «он был особенным», почему-то это было просто непосильно. — Лет в двадцать он осознал, что может пробиться в жизни засчёт богатых мужчин…        — Это ведь его выбор, — заметил Тэхён, прекрасно видя, что Чонгук не договаривал и сильно переживал.        — Да, это я ещё мог понять, но потом он просто нас бросил. В первый раз он сказал, что наши пути расходятся и ушел, как будто мы не были одной семьей никогда. Вот только через полгода он вернулся, и самое дурацкое — мы его пустили. Так повторялось несколько раз, и вот в последний я его просто выставил.        Тэхён не знал, что тут сказать. Из того, что он смог понять в характере Чонгука, можно было сделать вывод, что он говорит только собственную правду. Что расскажет о их дружбе Чимин и что было на самом деле, можно только предполагать.        — Забавная ситуация, — внезапно усмехнулся Тэхён, — у тебя был друг, котрый, я так понимаю, всегда следил за собой и интересовался мужчинами, а ты всё равно задирал меня почему-то.        Чонгук вздохнул очень шумно и недовольно. Он сам не понимал до конца, почему с друзьями вечерами сбегал из своей спальни в детском доме, шёл с ними по подворотням, в одно и тоже время часто встречая именно Тэхёна. Почему парень в необычной одежде и с крашенными волосами так сильно его злил и часто провоцировал на рукоприкладство, за которой стыдно до сих пор. Почему Тэхён продолжал каждый вечер возвращаться той же дорогой в одиночестве, прекрасно зная, кто его там ждет? Чонгук только теперь понимал, что это была несгибаемая гордость и принципиальность. Наверно, это тоже нервировало немало.        — Чимин мне как брат был, — тихо проговорил Чонгук, опуская взгляд.        — Ты принимал его любым, — с пониманием кивнул Тэхён, — похвально. Осталось только принять себя…        Он ждал очередного агрессивного ответа, но взамен получил шумный вздох. Чонгук запрокинул назад голову, смотря на небо и снова неосознанно пряча взгляд. Его напряжение сложно было наметить, и Тэхёна это в какой-то степени радовало, потому что он замечал продвижение. Чонгука ломало изнутри от противоречий, и теперь интересно было, что же он в итоге решит. Он опустил голову, повернулся к Тэхёну, с большим трудом глядя ему в глаза. Ким не говорил, не шевелился даже, позволяя сделать все самостоятельно и никак не мешая. Чонгук кусал губы, нервно подергивая коленом, сомневаясь до самого последнего момента, отдергивая себя всякий раз, но всё равно приближаясь к чужому лицу. Он правда готов был поцеловать, остановился так близко, уже прикрывая глаза, решаясь на…        — Холодно стало, пошли домой, — будничным тоном заявил Тэхён, резко поднимаясь на ноги. Он зажал себе рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Он не издевался, просто не мог по-другому выразить своих чувств по отношению к вот такому Чонгуку. Тэхён видел скривившееся лицо, видел разочарование и чуть покрасневшие от смущения щеки. Это вызывало странные теплые чувства, которых Тэхён не испытывал никогда ранее.        Чонгук собрал себя с трудом после легкого потрясения, он вздохнул, успокаивая самого себя, и начал медленно подниматься. Тэхён отнюдь не собирался издеваться над совершенно разбитым парнем, ему просто нужно было увидеть это разочарование, вместо облегченного вздоха. Он позволил Чонгуку встать на ноги и, пока тот выпрямлялся в полный рост, взял его лицо руками и сам нагнулся, чтобы поцеловать. Чонгук вздрогнул всем телом, в первую секунду забыв, что нужно расслабить губы, от ощущения чужого языка на себе все внутри перевернулось, а пальцы инстинктивно вцепились в тонкие запястья. Он отвечал на поцелуй неуверенно, осторожно, но всё же отвечал, до последнего не веря в происходящее. Даже губами можно было ощутить довольную улыбку Тэхёна, и это сводило с ума окончательно. Это не хотелось прекращать, хотелось только прижимать его к себе теснее и целовать ещё, упиваясь новым общением, но Тэхён отстранился сам. Он улыбнулся ещё раз, рукой мягко задев подбородок Чонгука, напоминая, что открытый в восхищении рот можно и прикрыть, и просто ушёл по направлению к дороге, оборачиваясь всё время, дожидаясь, пока Чонгук его догонит.