Бусины

Стив плотнее запахнул тёплую, подбитую мехом куртку, но застегиваться не стал, не имело смысла. Вроде он не должен был мёрзнуть, конструкцией оно не предусмотрено. Суперчеловек с супер всем. Но Стив мерз. В нем слишком много всего сплелось с холодом, отзываясь на сердце тянущей непроходящей болью, слишком свежей, чтобы пробовать снова жить или просто пробовать. В вое ветра слышался голос Баки, пробираясь морозом в сердце, затягивая его инеем, вроде бы и сращивая осколки в единый кровоточащий панцирь, но в то же время притупляя все остальные эмоции, оставляя только полевой набор из общепринятого. Только для работы. В по-зимнему чёрном ночном небе сверкала огнями Валькирия, гудела мощными моторами, унося последнее, что оставалось от Стива, в далекое ничто, обрывало связи с реальностью, лишая последнего личного. Суперчеловеку не положено. Дыхание, рвущееся из лёгких, застывающее белым паром, не согревало руки, даже наоборот, замораживало, заставлять пальцы покалывать, теряя чувствительность. Холод с каждым вздохом ледяной коркой проникал всё глубже в нутро, горькой чёрной водой наполняя внутренности, каждую клеточку тяжёлого, ставшего вдруг неповоротливым тела. И Стив чувствовал, как тонет, погружается всё глубже и глубже в чёрную зимнюю круговерть, пучину, где ничего, кроме трескучего мороза и одиночества. Где хочется закрыть глаза, раскинуть руки, сдаваясь, и больше не шевелиться, позволить телу промерзнуть до костей, до внутренностей. Полностью. Не жить, не существовать, не чувствовать… не чувствовать. Судьба за что-то очень не любила Стива, не благоволила ему. Судьба любит смелых и сумасшедших. Баки считал Стива и тем, и другим, но судьбе оказалось мало выдать ему немощное болезненное тело, она отбирала все, что было дорого. Уносило именно зимой. Мама. Баки. Снова Баки. И жизнь. Собственная жизнь, которую Стив сам вручил зиме, лишь бы снова увидеться с Баки, извиниться за свою любовь, ведь эта она главная убийца, из-за неё умирают. Но Стив не умер. Зиме оказалась не нужна его жизнь. Он сам не нужен, никому… У суперчеловека всё супер. Супержелание сдохнуть наконец. Стив сунул руки в карманы. Глаза слезились от солнечных бликов, искорками вспыхивающих на свежевыпавшем снеге. — Берегись! — внезапный оклик заставил вздрогнуть, но отреагировать Стив не успел — в затылок на полной скорости влепился снежок. Стив замер, чувствуя, как комья снега, попавшие за шиворот, тают, холодными каплями скатываются за воротник. — Эй, Роджерс, ты живой? Только не говори, что мы тебя сломали. Эй, здоровяк? В ярких желтых глазах горело беспокойство, горячая ладонь прошлась по шее, выгребая из-за воротника не успевший растаять снег, и от этого прикосновения что-то внутри Стива рушится, идёт трещинами, как весенний лёд на солнце. И мороз уже не так страшен. И ветер просто ветер, только в небе все ещё мигает огнями Валькирия.