На грани противоречия

На улице со вкусом бушует непогода, придавая некую драматичность ситуации, что разворачивается в пустом классе прямо сейчас. Деревья Запретного леса нещадно сгибает ледяной ветер, швыряет тонкие верхушки из стороны в сторону, будто пытается сломать их, сбросить всю свою ярость и накопившуюся злость на беззащитные растения. Старые оконные рамы жалобно дребезжат, также в полной мере ощущая эту ярость и, кажется, только благодаря магии выдерживают негодования ветреного вихря. Гарри смотрит на то, как мокрый снег, перемешанный с дождем, щедро заливает всю школьную территорию и с силой разбивается о стекла, стекая по грубой каменной облицовке замка вниз. Гарри переводит взгляд с окна на стоящего напротив Малфоя и невольно сравнивает его с бушующим на улице штормом. Очевидно, что сейчас Малфой зол и раздосадован: утонченные черты лица покрыты тенью и искривлены яростью, губы стянуты в тонкую линию и дрожат, а между сжатыми до побеления пальцами поблескивает галлеон, оттеняя золотым отблеском тусклый свет факелов. Гарри знает — Малфой сейчас растерян. Он борется с чем-то внутри себя, неустанно, сопротивляется до последнего, но позорно проигрывает, и тень этого проигрыша четко читается в серых глазах. Малфой ненавидит быть лузером. А поэтому вся ярость от проигрыша самому себе сейчас направлена на Гарри. На главную причину этой борьбы. — Поттер, я не согласен. Я еще не сдался, — шипит Малфой, хотя весь его вид говорит о противоположном. — Мы враги. — А нам не обязательно переставать ими быть, — в отличие от Малфоя, Гарри абсолютно спокоен. А все потому, что собственный проигрыш он принял давным-давно. — И как ты себе это представляешь? — Я не знаю. И мне кажется, что мы так ни к чему и не придем своими силами. Поэтому и предлагаю случаю решить все за нас. Бросай монетку, Малфой. — Это глупо, Поттер. Я не хочу! — но вопреки собственным словам, тот вытягивает руку с монетой вперед, будто готовясь бросать. Малфой ненавидит быть послушным. Но тело почему-то постоянно подчиняется этому чертову Поттеру, тянется к нему, и Малфой чувствует, что бессилен. Он не может сопротивляться. — Давай, — Гарри знает, что имеет власть над Малфоем, и пользуется этим на полную. Они должны решить это раз и навсегда. Гарри смотрит в испуганные глаза Драко и ждет. Все решится сейчас — они или примут эти противоречивые чувства, или навсегда разойдутся в разные стороны. Гарри надеется, что он готов. — Орел, — Гарри все еще пристально смотрит в серые глаза, перетягивает все внимание Малфоя на себя. И не собирается отпускать. Орел — значит да. — Решка, — Драко все же уступает. Потому что понимает — они оба влипли. Это необходимо решить раз и навсегда. Решка — значит конец. Руки дрожат от эмоций, и Малфой безуспешно пытается успокоиться — не получается. Не получается ни черта! Как и вся его жизнь. Его семья растеряла свое давнее влияние, он сам потерял всю свою спесь — и счастлив, что ему хотя бы позволили доучиться на повторном седьмом курсе после войны. У него ничего не осталось. Кроме ненавистного героя, стоящего напротив и пристально смотрящего в его глаза. Он бросает. Ему кажется, что монета взлетает и опускается слишком медленно, дразнящее — Драко зажимает ее дрожащей рукой в кулак и, переведя дыхание, раскрывает. Орел. Ноги ослабленно подкашиваются, но это никого не интересует — Поттер уже хватает его за талию, удерживает около себя и яростно целует. Это похоже на какое-то помешательство. Они целуются грубо, больно, прокусывают губы до крови и смешивают ее со слюной, передавая друг другу, как клятву. По телу расползаются синяки от крепкой хватки — они не жалеют друг друга. Гарри толкает Драко на стол, нависает сверху и, не прекращая поцелуя, сдирает одежду, оставляя на светлой коже кровавые борозды от ногтей. Возбуждение стремительно накапливается, завивается назойливой спиралью где-то внизу живота и тянет, зараза, ощутимо, настойчиво, привлекая к себе максимум внимания. Это дико. В голове пульсирует от непонятного ощущения, и им обоим кажется, что они сходят с ума. Это жестоко, больно и неправильно, но настолько крышесносно, что они забываются в этом бешенстве, ныряют друг в друга с головой и чувствуют, чувствуют, чувствуют. Страсть накатывает оглушающей волной, бьет по разуму сильнейшей дозой, беспощадной и окрыляющей. Руки немеют от желания, цепляются, с силой сжимают, а в голове абсолютно пусто — любовь и ненависть смешиваются в ядреную смесь, которая свирепо сжигает все вокруг, не оставляя после себя ни крупинки — только тлеющие кости и запах паленой кожи. Гарри на секунду останавливается, отстраняется и смотрит на потрепанного Малфоя под собой. Тот тяжело дышит, слизывает кровь с прокушенной губы и тянется, черт подери, к нему, смотря замутненными от желания глазами. Гарри пораженно выдыхает и опять сдается. В этот раз поцелуй нежный и трепетный, и Малфой дергается под ним от контраста. Руки ласково касаются изодранной белоснежной кожи, воздушно поглаживают, легко и с любовью растирают кровоподтеки, и Малфой плавится от новых неизведанных ощущений, полностью сдаваясь на милость своему, теперь уже, партнеру. Он так же трепетно целует, зализывает ранку на Гарриной губе и делится накопившейся внутри нежностью, прежде чем они снова поддадутся ненависти и вытекающей из нее дикой страсти. Влажные, слегка потрескавшиеся губы Поттера тепло касаются оставленных им же самим синяков, и через мгновение юркий язык проводит по еле заметной дорожке волос на животе. Слипшиеся от пота светлые волосы разлетаются по пыльной древесине неопрятной волной, отблескивая золотыми нитями под пылающими факелами. Жар стягивает плотными путами все тело, не позволяя двигаться, а веки подрагивают от яркой вспышки наслаждения. Этот контраст пьянит и убивает одновременно. — Малфой, ты теперь мой, слышишь? Полностью — от корней волос до кончиков пальцев, — Гарри шепчет это куда-то в шею и следом кусает — больно, до крови — целенаправленно помечая. Малфой громко стонет и резко сжимает черные волосы в кулаке — ему нравится это собственничество. Потому что он не один падает в бездну, «враг» летит туда вместе с ним. — Как и ты, — из последних сил выдыхает перед тем, как подмять Поттера под себя. — Это все мое, уяснил? — Малфой проводит пальцами по худому телу и упивается собственной властью. Ибо Поттер послушно лежит под ним, постанывает от ощущений, и Драко смиряется с собственным падением. Он признает свой проигрыш. Он лузер. Он тянется к чужим губам и позволяет себе упасть, утягивая Гарри за собой на дно.

***

Когда Драко просыпается, на улице в полной красе распускается рассвет — буря ушла, оставив после себя ледяную изморозь и погнутые кроны деревьев. Замок за ночь промерз насквозь от сквозняков и минусовой температуры, но Драко жарко — Гарри плотно прижимает к себе, укутав их обоих зимней мантией. Малфой не шевелится. Молча сидит, прижимаясь к горячему Поттеру, и наблюдает за тем, как красновато-огненное небо светлеет, приобретает лазурную голубизну, обозначая начало нового дня. Он не знает, что будет дальше. Они позволили чувствам утянуть себя, но к чему это все приведет, Малфой даже понятия не имеет. Хотя это уже не имеет никакого значения, так как совершённого не вернуть. Они дали друг другу клятву, повязанную на магии. Они теперь одно целое, и неважно, как жизнь повернется с этого момента — ничто не сможет их разлучить. Они любят друг друга и ненавидят одновременно. И будут вместе в этой противоречивости до самой смерти. Потому, что так решила монетка.